Вера Гришина – Эмма из Прованса (СИ) (страница 13)

– Не испорчу, миледи, – ответила Оливия и начала надевать платье. Минут десять она затягивала корсет, спина даже затекла. Я ждала, когда она закончит свою работу.

Последним штрихом была белая вуаль, которая прикрыла лицо. Оливия держала шлейф, я медленно спускалась вниз, говоря ей о том, чтобы она положила мой сундучок, оставшийся в покоях и в котором лежал мой дневник с чернилами и пером, в большой сундучок с платьями.

10. Венчание

Я ехала в карете в Святую Церковь, впереди мчались всадники с нашими флагами, флагами Франции. Сердце билось всё сильнее и быстрее, рядом со мной ехали отец с кардиналом. Я уже не обращала внимания на кардинала, мои мысли были наполнены тревогой, но это была нежная тревога с приятным волнением о грядущем.

Шлейф так и тянулся на пять футов. Цельнокроеная туника была украшена вышивкой по рукавам и горловине. Пышная юбка имела много складок и драпировок, что придавало платью несравненное изящество. Бархат и шёлк переплетались на груди, а золотая тесёмка была вшита на боку с обеих сторон платья. Мои белокурые локоны свисали до пояса.

Нас ожидали слуги, выстроенные в колонну, которые помогли мне выйти из кареты. Несколько слуг, взяв шлейф платья, шли за мной. Колоссальная роза над входом, вся составленная из разноцветных стекол, надолго приковала внимание. Невольно задумываешься, невольно углубляешься в себя. Каменные изображения святых при входе, окружённые каменными кружевами и цветами, как будто оживились при блеске солнца в присутствии такого живого собрания и милостиво смотрели на нас. Мы вошли в этот небесный дворец: по обеим сторонам зала стояли кардиналы, все на одно лицо. Это, наверное, обман зрения из-за их красных мантий и красных шапок с большими золотыми крестами на груди, а на пальцах – красивые перстни из золота, рубин сверкал от солнечного света. Отец взял меня под руку.

Взор остановился на высоком алтаре в углублении апсиды и на роскошной проповеднической кафедре, украшенной скульптурными изображениями и высоким навесом. Я заметила изваяния под верхними громадными окнами, окаймляющими дивным кружевом весь средний неф. Только сейчас я начинала разглядывать разноцветные изображения на стёклах по обеим сторонам церкви. Прямо перед нами сидел на пьедестале Папа Римский, высокая шапка с крестом красовалась у него на голове. Он был уже в годах, но вполне обаятельным мужчиной. Чуть ниже стоял мой Франческо. Он был так красив! Кудри будто ещё гуще стали завиваться, он смотрел на меня, а я на него. Справа стоящий от Его Святейшества кардинал представил нас:

– Ваше Святейшество, перед вами герцог Жозеф Орлеанский и его дочь, герцогиня Эмма Орлеанская, – громко произнёс неизвестный мне кардинал, он был худощавого телосложения приятной внешности, но весьма молод. Как и у моего Франческо, его тоже украшали кудри. Приглядевшись, узнала. Это же Чезаре Борджиа, сын Его Святейшества Папы Римского Александра VI.

Звуки органа гремели над нами, наполняя собой церковь. Мы сделали большой поклон Его Святейшеству и пошли медленно. Все на меня смотрели и переговаривались шепотом. А я смотрела только на Франческо, очень волновалась, и лишь его взгляд меня спасал от волнения и робости. И вот уже прошли через весь зал: большие купола, очень высокий потолок, красивые расписные узоры, мрамор, золото, различные глиняные изделия украшали стены. Чувства и мысли возвышались от божественной красоты и царящей вокруг ауры. Только спустя какое-то время я начинала осматриваться, вглядываясь в отдельные части грандиозного находящегося внутри божества.

Ряды опор, разделяющие нефы, были сделаны в виде аркад на колоннах, пролёты между ними имели плоские перекрытия по деревянным балкам. Массивность, тяжеловесность, толщина стен, которая подчёркивалась узкими проёмами окон, придавали облику церкви величественность. Казалось, что Господь, которого пытается представить себе наша ограниченная природа, обитал на самом деле под этими сводами и нисходил здесь когда-то до непосредственного общения со смиренными христианами, преклоняющимися перед ним.

Отец отпустил мою руку и отошёл в сторону. И вот мы стоим с Франческо перед Его Святейшеством Папой Римским Александром VI. Руки дрожат, но как только Франческо дотрагивается кончиками пальцев до моих, волнение растворяется. Франческо поднял фату и открыл мне лицо, мы преклонились на колени. Музыка остановилась. Папа Римский смотрит на нас и произносит церемониальную молитву.

«Так вот какой он, великий Папа Римский… Он словно пророк, великий и богатый властитель. На нём красивая белая мантия, складная речь, тембр голоса – приятный и величественный. Ощущается, будто мы смотрим на него как на Бога, всесильного и властного, несокрушимого. Все слухи, которые ходили вокруг – лживые помыслы. Он был чист, словно ангел, наш прародитель, тот, за которым все пойдут. Складывалось представление о нём как о незаурядном человеке: он знал своё дело как великий оратор и благодетель, бальзам для упокоения наших душ. Он спаситель», – думала про себя и смотрела на него, раскрыв свои большие глаза, словно ничего подобного и величественного больше в этом мире не увижу. Пусть он просто человек, но как преподносит, что на ступень выше людей! Будто мы только тянемся к нему, пытаясь постичь ту истину, что в нас заложена, найти ответы на вопросы, которые знает только Папа. И благодаря ему мы верим, что можем её достичь.

Папа Римский произнёс речь, окрестив нас, мы поцеловали его перстень. Затем встали, и кардинал де Равуа, тот самый друг моего отца, поднёс нам кольца. Обменялись кольцами, и рядом стоящий кардинал, у которого были такие же кудряшки, как и у моего Франческо, сын Папы Римского, прочитал папирус от Его Святейшества Папы.

– «Пусть ваш крепкий союз будет таким же прочным, как и союз между нашими странами Францией и Ватиканом – пауза, – можете теперь поцеловаться», – все в зале улыбнулись.

Мы повернулись друг к другу, Франческо поцеловал меня в губы. Чезаре Борджиа вручил ему папирус о законном бракосочетании, о дружелюбном соглашении и плотном сотрудничестве между нашими странами.

– Долгой счастливой семейной жизни, дети мои, – сказал Папа Римский, мы сделали ему большой поклон. И снова запел орган. Папа Римский позвал кардинала де Равуа, который нас сопровождал, и что-то ему прошептал, мы тем временем ждали дальнейших указаний.

– Я тебя люблю, – прошептала я Франческо, он улыбнулся и поцеловал меня ещё раз. Кардинал, с которым мы приехали, сказал:

– Пройдемте за мной, – мы втроём, я Франческо и отец, идущий за нами, пошли за кардиналом. Выходя из зала, кардинал сообщил следующее:

– Его Святейшество сегодня очень занят и он не сможет присутствовать на вашей консуммации брака. Он поручил присутствовать мне от его имени, и вы, герцог, конечно. Церемония пройдёт сегодня же, всё необходимое подготовим у меня в поместье.

Я немного обрадовалась, что Его Святейшества не будет: хотя кардинал де Равуа меня не очень радовал, но Папа Римский – это было бы уже слишком.

Я держала Франческо за руку, мне хотелось побыть с ним наедине, я была так счастлива! Это был мой самый счастливый день, и, конечно же, этот день ожидает каждую девушку в этой жизни. Стать женой, быть с любимым мужчиной, подарить ему детей.

Мы медленно выходили из зала, моё платье не позволяло быстрые движения. Дойдя до кареты, усадили последней вместе с моим длинным шлейфом. И поехали обратно в поместье к кардиналу.

Впереди поскакал гонец, дать распоряжение слугам кардинала о хлопотах по предстоящей церемонии консуммации брака. Консуммация при свидетелях подразумевала не только нашу брачную ответственность перед нашими семьями, но и дальнейшее сотрудничество между нашими странами.

Для церемонии плотских брачных уз выбрали комнату, где остановился Франческо, она по размерам была больше моей, вполне уютной и светлой, капрон прикрепили на входе. Простыни были шёлковые, белые, в комнате имелось зеркало, комод, две софы. За стеной есть ещё проход, там можно было уединиться и принять ванну. Нас встречали слуги, Оливия тоже там была. Мне стало грустно без своих нянечек, особо родственников у меня не было, да и общаться с тётушкой и кузинами особо и не хотелось… Стоило только вспомнить…

Подъезжая к поместью, я увидела, как к подъезжающей карете выходит тётушка.

– Тётушка? – вопросительно сказала вслух.

– Забыл сказать совсем, это сюрприз для тебя, – ответил отец.

«Чёрт, я не хотела, чтобы они были на моём венчании! Если ещё и кузины приехали, то они к концу дня окончательно испортят настроение. Но я с Франческо, значит, всё будет в порядке!» – думала про себя, а в душе начали скрести кошки – ну, не нравятся они мне, не нравятся!

Я вышла из кареты, слуги, подбегая, помогали со шлейфом платья.

– Дорогая Эмма! Поздравляю тебя! – подбежала тётушка, обнимая.

– Спасибо, – ответила я с улыбкой.

– Ну-ка, дай-ка посмотреть на жениха, – сказала она, Франческо тем временем выходил из кареты, она подбежала и к нему обниматься.

– Мадам, – не успев и поклон сделать, Франческо уже находился в объятиях.

– Одобряю, одобряю… – сказала она, рассматривая его с ног до головы.

Мне, правда, было стыдно за свою тётушку, Франческо поглядывал на меня, не понимая, кто же эта женщина.