Вера Глушкова – Дворцы Санкт-Петербурга. Наследие Романовых (страница 6)

Ассамблея при Петре I. Гравюра с картины худ. С. Хлебовского. XIX в.

При этом в Петербурге с XVIII в. впервые в России на государственном уровне стали пытаться охранять нравственность рядовых подданных, пресекать создание публичных домов (их открывали, как правило, нерусские, неправославные люди для состоятельных клиентов; известной содержательницей подобного дома на Вознесенском проспекте была немка Дрезденша). При императрице Елизавете появился первый указ (1750) высылать из Петербурга «непотребных жен и девок» (но результат оказался почти нулевым). При Екатерине II проституция стала серьезной угрозой физическому здоровью людей, прежде всего из-за сифилиса (известного в России с конца XVI – начала XVII в.). Указ 1764 г. требовал выявлять «тех женщин», осматривать, лечить, высылать из Петербурга подальше (в Нерчинск и др. места). Указ 1782 г. запрещал свой или арендованный дом использовать «ради непотребства», сводничество каралось. Но если внимательно читать указы и постановления Екатерины II о борьбе с проституцией и сводничеством, то становится ясно, что императрица не слишком верила в действенность этих мер, поскольку она пришла к выводу о вынужденной терпимой оценке проституции. По ее воле ввели обязательный медицинский осмотр женщин, подозреваемых в проституции, открыли дома и лечебные заведения для больных сифилисом, который назывался тогда «франц-венерою». Успех всех этих дел был минимальный, на государственном уровне контроль над проституцией не удалось организовать и с ней постепенно смирились. В Петербурге были определены места для осуждаемых «вольных домов». В 1843 г. проституция была признана на законодательном уровне, в Петербурге и других городах были официально открыты публичные дома и созданы врачебно-полицейские комитеты для розыска проституток. Но нравственность и здоровье нации продолжали ухудшаться, тем более что пришли к выводу на научном уровне, что у большинства мужчин биологическое начало доминирует, подчиняет себе разум. Петербург стал учить других россиян терпимо относиться к сексуальным вольностям мужчин и чуть ли неизбежности измен мужей (которые мудрым женам следовало не замечать ради сохранения семьи и мира в ней).

Искушение. Деталь картины Н.Г. Шильдера. 1857 г.

Редчайшей половой распущенностью отличался царь Петр I, разврат или половые вольности были нормой жизни для императоров Петра II, Петра III, Павла I, Александра I, Николая I, Александра II, императриц Екатерины I, Елизаветы, Екатерины II, не говоря уже о многих великих князьях, важных царских приближенных, министрах, секретарях. О скандальных похождениях известного дипломата, заведовавшего всеми делами в Иностранной коллегии, Н.И. Панина (1718–1783), а также секретаря Екатерины II, фактического главы Иностранной коллегии князя А.А. Безбородко (1747–1799), знаменитых графов Разумовских и графов братьев Орловых (XVIII в.), других им подобных влиятельнейших в Петербурге персон ходили легенды. В обществе видели, что через фаворитизм, выгодную дружбу, лесть, угодничество можно быстрее получить властные права, богатства и радости, о которых можно только мечтать. Вседозволенность и порочность не стали позором, а оценивались как допустимый и быстрый прием для достижения корыстных целей.

Сексуальные извращения долгое время не были широко распространены в России, тем более они не допускались в императорском роду. Но постепенно, подражая Западу, в Петербурге множились ряды лесбиянок, утверждались мужеложство (геи) и движение бисексуалов, расширялись приемы сексуального насилия. Некоторые великие князья и родственники царского рода, некоторые известные петербуржцы оказались поражены социальными патологиями и недугами. Например, каким-то образом люди знали о ненормальных отношениях правительницы (при ее сыне младенце-императоре Иване VI Антоновиче) Анны Леопольдовны (1718–1746 гг.; единственная лесбиянка у русского престола) и ее фрейлины бедной дворянки сироты Юлии Менгден. Со временем стали говорить о противоестественных наклонностях «кавалерист-девицы» Н.А. Дуровой (1783–1866), об эротических пристрастиях поэтесс Серебряного века З.Н. Гиппиус (1869–1945), А.А. Ахматовой (1889–1966), М.И. Цветаевой (1892–1941) и некоторых других. Лесбиянство и гомосексуализм были довольно распространены в Петербурге и Москве на рубеже XIX–XX вв. (особенно в мире художественной богемы), где они, как и другие западные веяния, считались признаками «просвещенной Европы»; особенно богема Петербурга абсолютно во всем стремилась к первенству.

В Петербурге в кругу художественной богемы и в аристократических кругах тайком практиковалось мужеложство, хотя в царской России оно оценивалось как преступление против человечества, грозило утратой гражданских прав и ссылкой в Сибирь. Затем стали усиленно говорить о гомосексуальности многих великих князей, и прежде всего великого князя Сергея Александровича (1857–1905) – брата императора Александра III, что было наглой ложью, рассчитанной сломить и унизить этого сильного и гордого человека с неистребимыми антисемитскими взглядами. В конце XIX в. усилились слухи о гомосексуальности знаменитого композитора П.И. Чайковского (1840–1893). Князь Ф.Ф. Юсупов, граф Сумароков-Эльстон-младший (1887–1967) – родовитый богатый аристократ, женатый на близкой родственнице императора Николая II Ирине, – был гомосексуалистом и бисексуалом (и убийцей Григория Распутина). Г.Е. Распутин хорошо знал сексуальные традиции хлыстов, в своих интересах трактовал и использовал их в Петербурге, его жертвами были многочисленные женщины всех слоев петербургского общества.

Многие петербургские (позже ленинградские) бисексуалы остались в истории прежде всего как гомосексуалисты, среди них Ж.Ш. Дантес (барон Геккерен, 1812–1895 гг., убийца А.С. Пушкина), уже названный князь Ф.Ф. Юсупов-младший, знаменитые артисты балета поляк В.Ф. Нижинский (1890–1950 гг., в 1907–1913 гг. служил в Мариинском театре, после увольнения в 1911 г. жил за границей, женился на балерине Ромоле Пульска, последние 31 год жизни провел в домах для умалишенных) и башкир Р.Х. Нуреев (Нуриев, 1938–1993 гг., в 1958–1961 гг. работал в Ленинградском театре оперы и балета им. С.М. Кирова, в 1961 г. эмигрировал, более 30 лет царствовал в глобальном масштабе в мире классического танца, умер от СПИДа, с которым боролся почти 14 лет). Императорское Петербургское театральное училище, ставшее с 1918 г. Петербургским хореографическим училищем, затем Ленинградским хореографическим училищем, с 1991 г. Академией русского балета им. А.Я. Вагановой, в конце XIX – начале ХХ в. хотя и было кузницей балетных мастеров (его закончили Нижинский, Анна Павлова, М. Кшесинская, позже – Р.Х. Нуреев, Г.С. Уланова и многие другие мастера балетного искусства), но было известно и тщательно скрываемыми гомосексуальными пристрастиями ряда его учащихся и даже педагогов (среди них был Александр Иванович Пушкин – тогда лучший в СССР преподаватель мужского танца, учитель Нуреева).

Многие петербургские балерины, выпускницы Императорского балетного училища, с юных лет были готовы к любым жертвам ради богатств и славы или просто хорошего заработка. Блистательная русская балерина Анна Павлова (1881–1931 гг., внебрачная дочь простой русской женщины Любови Федоровны Павловой и еврея Лазаря Соломоновича Полякова (1842–1914) – богатейшего банкира и предпринимателя, в доме которого она была служанкой-прачкой, а беременной от него была выгнана) сознательно отказалась от материнства и официального брака с ее любимым Виктором Эмильевичем Дандре (1892–1944) – состоятельным, образованным, знатным человеком, ставшим со временем менеджером при ее собственной балетной труппе, с 1910 г. гастролировавшей во многих странах. Нередко балерины становились любовницами великих князей, иногда их гражданскими женами, а Матильда Кшесинская (1872–1971) была любовницей цесаревича Николая Александровича и трех великих князей, в эмиграции в 1921 г. стала законной женой великого князя Андрея Владимировича (их сын Владимир был почему-то внешне удивительно похож на императора Николая II). Балерина А.В. Кузнецова одно время считалась гражданской женой великого князя Константина Николаевича и имела от него детей. Балерина Е.Г. Числова была любовницей и матерью четверых детей от великого князя Николая Николаевича-старшего. Есть и другие примеры.

Балерины Мариинского театра. 1900-е гг.

Нравы и традиции петербургских балерин и ряда других представительниц местной богемы не слишком изменились в советский (и постсоветский) период, тем более что они были бессильны перед желаниями власть имущих, были, по сути, их жертвами. Это касалось и балерин, и оперных певиц. Так, выдающаяся балерина Галина Сергеевна Уланова (1910–1998), родившаяся в Петербурге, жила ради искусства, ради жертвенного служения балету, отказалась от материнства, хотя имела четверых мужей (преподаватель фортепьянной музыки Исаак Самуилович Милейковский, артисты и режиссеры Юрий Александрович Завадский и Иван Николаевич Берсенев, театральный художник В.Ф. Рындин), с 1944 г. без ее желания, только по указанию свыше была переведена в московский Большой театр, к старости страдала от семейной и бытовой неустроенности и одиночества. Жившая и выступавшая в Ленинграде с 1929 г. певица (меццо-сопрано) Вера Александровна Давыдова (родилась в 1906 г.) была любовницей И.В. Сталина (1878–1953), по его желанию была переведена в 1932 г. в московский Большой театр. В послевоенный и постсоветский период усилились попытки представительниц театральной богемы (особенно не обладающих выдающимися артистическими способностями и нравственными принципами) «заловить» в любовники, а лучше в мужья, даже на роль мужа гражданского, олигарха, богатого предпринимателя, причем абсолютно любой ценой, в том числе подло соблазнив его от жены и детей. Одним словом, и раньше, и теперь корыстные, алчные стремления к богатству, а также желание славы, хоть какой-то, даже сомнительной, скандальной, и хотя бы иллюзия общественного признания личностных способностей и их посильная реализация нередко оказываются рискованным, а то и разочаровывающим делом. Тем более что молодость проходит быстро, а испорченная репутация остается навсегда.