Вера Главная – Развод без правил (страница 22)
Я откинулась на спинку стула. В ушах звенело. Значит, все ложь. Каждая буква моего иска. Каждая пафосная фраза о «кабальной сделке». Я только что использовала закон, чтобы наказать человека за благородство. Пусть грубое и хамское, но благородство. Я почувствовала себя грязной. Словно меня вываляли в смоле.
— Но Глинский... — я уцепилась за последнюю соломинку. — Петр сказал, что там отмывали деньги через Аксенова. Он показал транзакции.
При упоминании фамилии Глинского лицо Натальи посерело. Она сжалась, словно ожидая удара. Ее страх сделался осязаемым.
— Петр Алексеевич? — переспросила она одними губами. — Ирина... Бегите. Если вы с ним связались, бегите, пока целы. Это Влад работал с людьми Глинского. Это через его каналы шли те деньги, из-за которых мы погорели. Аксенов прикрыл лавочку, когда купил фирму. Он перекрыл им кислород. Глинский потерял «прачечную». Вот почему он бесится. А не из-за конкуренции.
Пазл сложился. С щелчком, похожим на звук взводимого курка. Глинский не спаситель. Он — паук, чью паутину порвал Виктор. И теперь этот паук использовал меня, чтобы залатать дыры и уничтожить врага моими руками.
— Вы уверены? — спросила механически, хотя уже знала ответ. Внутри меня разверзлась ледяная пустыня.
— Влад сейчас скрывается где-то в Таиланде, боится нос высунуть, — прошептала Наталья, нервно теребя ручку сумки. — Глинский угрожал ему. Он страшный человек, Ирина. За маской джентльмена скрывается пустота. Он не прощает потери денег. Никогда.
Мы разошлись скомканно. Наталья убежала, постоянно оглядываясь, а я осталась сидеть за столиком, глядя на остывший кофе. Мне казалось, что я смотрю в черное зеркало собственной глупости.
Я вышла на улицу. Дождь усилился, превращая город в размытую акварель серых тонов. Холодные капли били по лицу, смешиваясь со слезами, которые я даже не заметила. Я стояла на тротуаре, и мимо проносились машины, обдавая меня брызгами грязи.
Но я этого не замечала. Я думала. Мозг, наконец-то освободившись от дурмана обиды и «заботы» Петра, заработал в привычном, жестком режиме.
Дорога. Та ночь.
Я вспомнила тот момент, когда бежала от особняка Виктора. Вечерние сумерки, холод, пустая трасса. Элитный закрытый поселок, где жил Аксенов, находился вдали от основных магистралей. Посторонние машины туда не заезжали. Туда едут либо домой, либо в гости.
Петр сказал, что «проезжал мимо». Случайно.
Я достала официальный телефон — тот, что купила на деньги Глинского. Открыла дорожные карты. Вбила запрос.
В реестре недвижимости, к которому у меня имелся доступ, я проверила собственность Глинского еще в первый день работы, чисто из профессионального любопытства. Он владел квартирой в Сити, домом на Рублевке, виллой в Сочи. Но в «Серебряном Бору», где стоял особняк Аксенова, у него не было собственности. Ни единого квадратного метра. Ни у него, ни у его аффилированных лиц.
Что он там делал?
Ответ ударил меня под дых. Петр не проезжал мимо. Он ждал. Знал, что я сбегу. Или следил за домом Виктора, ожидая любой возможности укусить. И тут появилась я. Подарок судьбы. Идиотка, бегущая босиком по асфальту прямо в пасть к волку.
Глава 28
Я подняла голову и посмотрела на противоположную сторону улицы. Там, у витрины магазина электроники, стоял черный внедорожник. За тонированными стеклами ничего не видно, но я знала, что внутри сидит моя «охрана». Те самые два бойца, которых Петр приставил ко мне ради «безопасности». Сейчас, когда пелена спала с глаз, я увидела их другими глазами. Машина стояла так, чтобы блокировать выход. Они не смотрели по сторонам, выискивая угрозы. Они смотрели на дверь кафе — пасли меня.
Спину прошиб холодный пот, липкий и противный. Я вспомнила взрыв машины. Виктор закрыл меня собой. Если бы он хотел меня убить, стал бы рисковать жизнью? Зачем закрывать своим телом? А Петр... Петр появился сразу после того, как я лишилась всего. Квартира. Работа. Документы. Все рухнуло слишком быстро, слишком синхронно.
Совпадения? Юристы в них не верят. Три случайности — это уже система.
В кармане завибрировал айфон Виктора. Одинокий, короткий импульс, словно удар сердца. Я вздрогнула и прижала руку к груди, чувствуя твердый корпус сквозь ткань.
Он был прав. Черт возьми, этот деспот, этот тиран, этот невыносимый человек оказался прав во всем. Это я ослепла и потеряла профессиональный нюх. Я превратилась в марионетку в руках Глинского.
Мне следовало вернуться в офис. Я должна вести себя естественно. Если сейчас побегу, если покажу хоть тень подозрения, капкан захлопнется.
Я находилась внутри системы Глинского: работала на его компьютере, жила в его квартире, передвигалась на его служебной машине. Я попала в полную тотальную зависимость, и даже не заметила этого.
Глубоко вдохнув воздуха, отравленного угарным газом, я направилась к машине охраны. Один из бойцов вышел мне навстречу — тот самый, с глазами снулой рыбы. Он улыбался, но улыбка не касалась глаз.
— Купили таблетки, Ирина Львовна? — спросил он, открывая мне заднюю дверь.
— Да, — соврала я, садясь в кожаное нутро автомобиля, которое теперь напоминало мне гроб. — В кафе еще заглянула, кофе попила. Полегчало. Едем в офис. У нас много работы. Мы должны уничтожить Аксенова.
Я произнесла эту фразу с такой ненавистью, на которую только была способна, надеясь, что он примет ее за чистую монету. Он кивнул, довольный. Двери заблокировались с мягким щелчком. Тихий звук в моем воспаленном сознании прозвучал как лязг тюремной решетки.
Мы тронулись. Я смотрела в окно на серый город, осознавая неприглядную истину: у меня нет союзников. Нет защиты. Есть только я, моя злость и маленький золотой телефон в кармане, который может стать единственным шансом на выживание. Или смертным приговором, если Глинский найдет его.
В фойе я прошла мимо секретарши, стараясь улыбаться своей обычной, слегка надменной улыбкой. Ноги ощущались ватными, каждый шаг требовал усилия воли.
Я зашла в свой стеклянный аквариум, опустила жалюзи — якобы от солнца, которого не было, — и села за компьютер.
Мне требовались доказательства. Слова Натальи — это только слова. В суде их не пришьешь к делу, особенно если она откажется свидетельствовать. А Фролова откажется, я ни с чем не перепутаю животный страх в ее глазах. Поэтому мне следовало раздобыть что-то существенное. Документы. Переписки. Фотографии.
Я бросила опасливый взгляд на дверь. Охранник остался в коридоре. Устроился на диванчике, листая журнал с небрежным видом. Но я чувствовала его пристальный взгляд затылком, и меня не отпускало ощущение, что я находилась под колпаком.
На мониторе всплыло уведомление: «Нет доступа к сетевому диску Z». Странно. На этот диск Петр скидывал черновики. Обычно он был закрыт, но иногда после обновлений права доступа слетали.
Мои пальцы зависли над клавиатурой. Если я полезу туда, и это заметят... Мне наступит конец. Но если я не найду ничего, чтобы защитить себя, конец наступит все равно, только медленнее.
Я открыла сетевое окружение. Компьютер Станислава, личного помощника Петра. Вчера он жаловался, что забыл пароль и просил админов сбросить его на «12345», чтобы не мучиться. Я усмехнулась. Человеческий фактор — главная уязвимость любой системы.
Я ввела логин помощника. Пароль подошел. Сердце забилось в горле, гулкое, как набат. Я проникла внутрь. Оказалась в системе врага.
Первым делом просмотрела папки «Договоры», «Встречи», «Разное». Мусор. Стандартная офисная шелуха. Я уже хотела выйти, чувствуя разочарование, но тут взгляд зацепился за папку с названием «Уборка». Странное название для папки помощника гендиректора. Клининг?
Я кликнула дважды. Пустая
Черт. Я закусила губу до крови. Следы подчищены.
Или нет? Я перевела курсор на «Корзину» удаленного рабочего стола Станислава. Она оказалась полной. Помощники ленивы. Они удаляют файлы, но забывают чистить корзину. Это закон офисных джунглей.
Я заглянула в корзину и обнаружила там сотни файлов. Временные документы, сканы, мемы и… Папка «Объект И.Я.».
Меня пронзило током. И.Я.— Ирина Яровая.
Дрожащей рукой кликнула кнопку «Восстановить». Файлы вернулись в папку «Уборка». Я открыла первый фай и уставилась на фотографию моей сгоревшей «Тойоты». Машина стояла на чертовой парковке, пока мы ужинали с Виктором. Дата снимка — за два часа до взрыва. Ракурс — из соседней машины. Кто-то следил за нами.
Второе фото. Подъезд. Окна моей съемной квартиры. Снимок сделан ночью, за считанные минуты до прорыва отопления. На фото виден фургон аварийной службы, стоящий у входа в подвал. Номера читаемы. Я приблизила изображение. Это не городская аварийка, а частная контора, принадлежащая одному из холдингов Глинского. Попадалось название в реестре.
Третье фото: я выхожу из отеля через черный ход. Снимок сделан с высокой точки, возможно, с дрона или крыши соседнего здания. Дата — та самая ночь, когда я оказалась на улице.
Воздух в кабинете закончился. Я гипнотизировала экран, и ужас накрывал меня ледяной волной. Никаких совпадений. Четкий план и долбанный сценарий. Тщательно прописанный, срежиссированный спектакль, где мне отвели роль жертвы.
Глинский не спасал меня. Он создал ад, в котором я сгорела, чтобы потом явиться ангелом с огнетушителем. Он взорвал мою машину, залил кипятком мою квартиру, лишил меня всего, чтобы я приползла к нему, сломленная и благодарная.