Вера Фролова – Академия живых картин (страница 3)

– А… Простите, Тимофей, не знаю вашего отчества, вы откуда получили столь точную информацию? – Сердце Кати заколотилось в ритме бешено галопирующей лошади. Но как бы ни было обидно, девушка решила, что не покажет свою слабость ни за что на свете. Только не перед этими людьми. Не перед теми, кто смог вот так поступить с ней. Обсуждать за спиной.

Она выпрямилась и смотрела на сидящую рядом опоздавшую парочку не отрываясь. Словно разглядывала насекомых под увеличительной линзой микроскопа.

– Кать, ты чего? Прости, если обидел, я не хотел! – Тима казался потрясённым не столько тем, что выболтал чужую тайну. Глядя в Катины глаза, он наверняка осознавал, что это конец. И она это прекрасно понимала. Потому что можно простить симпатию к другому человеку, несбывшиеся надежды, а вот предательство – нельзя.

– Да нет, Тимофей, я должна быть благодарна вам с Дарьей. – Голос Кати зазвенел как струна. В горле пересохло, как на физкультуре после кросса. – Спасибо, что верно оценили мои перспективы. Я считаю невозможным ехать с вами на пленэр. Елена Игоревна, – голос Кати задрожал, – вычеркните, пожалуйста, меня из списка. Пусть моё место займут более достойные. Им надо по композиции позаниматься, цвета наконец-то научиться смешивать на выпускном курсе. А мне это теперь не пригодится. Спасибо большое. Всего хорошего.

Словно в тумане Катя поднялась на ноги, положила блокнот в рюкзак и вышла из аудитории. За спиной слышалась какая-то возня, и Елена Игоревна крикнула: «Сядьте сейчас же!» Но Катю это не остановило. Она даже не стала выяснять, к кому именно обращалась преподавательница. Теперь ей это было совершенно безразлично. Ни в этом кабинете, ни в художественной школе она оставаться больше не собиралась.

Катя покидала вдруг ставший чужим художественный центр, словно рвала связь с родным домом. Это было ужасно! Она едва переставляла ноги, как механическая кукла. Из последних сил шла с высоко поднятой головой. Держалась гордо и независимо. У неё даже почти получалось выглядеть уверенно. Только вот падавший из окна свет, который всего несколько минут назад казался тусклым, теперь слепил и заставлял глаза слезиться.

Рефлекторно отвернувшись от давно не мытых стёкол, Катя зацепилась взглядом за портрет молодого юноши в берете с плюмажем. Он был очень хорошо выполнен. Смотрел как живой на серый коридор и проходящую по нему ученицу. Девушка залюбовалась естественным цветом его лица и родинкой на щеке.

Но не успела она пройти мимо портрета, как изображение на нём ожило. Юноша задышал – и это не было фигурой речи. Катя в буквальном смысле увидела, как поднялась и опала его грудь. А потом он ей подмигнул!

Голова резко закружилась. Катя ойкнула, крутанулась на левой ноге и едва не упала на пол. Хорошо, что в тот момент в коридор вышел заместитель директора художественной школы. Кирилл Сергеевич, которого все звали КС, намертво вцепился в Катины плечи и потащил в свой кабинет.

– Что случилось? Вас что-то испугало? Водички? Может быть, влажную салфетку?

Всё это он моментально вложил ей в руки. Даже поднёс к губам стакан. Но это не помогало! Катя дрожала так, что, несколько раз стукнув стаканом о зубы, поставила его обратно на стол.

Однако КС не отставал. Он снова поднёс воду к её губам и дал напиться. А когда Катя разрыдалась, сдержано и с сочувствием успокаивал. Ничего не выспрашивал, ни в чём не обвинял. Просто подавал воду, салфетки, снова воду – и так по кругу. А потом задал вопрос, от которого у Кати пропал дар речи:

– И что на этот раз учудил парень на портрете?

Разговор с КС

Если бы вопрос про юношу с портрета задала Иветта Николаевна, Катина соседка и по совместительству местная городская сумасшедшая, девушка даже бровью не повела бы. Ну чудилось женщине разное, так на то она и полоумная. С голубями разговаривала, на верёвочке выводила гулять кусочек кроличьего меха. По весне выкладывала на лавочке панамки в ряд, говорила, что к ней приехали подруги с юга.

Если бы спросила Елена Игоревна, Катя поняла бы, что речь идёт о характере персонажа на портрете. Преподавательница всё время вдохновляла их историями про персонажей. Однажды они анализировали портрет молодой женщины. Кто-то увидел на полотне счастливую девушку, которая от избытка счастья решила погладить уличных кошек. А Ульяна рассказала трагическую историю про сиротку: молодую женщину, которая вынуждена жить со сварливой бабкой, ухаживать за её котами и ждать, пока та умрёт и оставит наследнице накопленные капиталы.

Чтобы помочь ученикам лучше прочувствовать образы героев, Елена Игоревна и сама выдумывала истории про них и окружающую обстановку. Она легко могла спросить, куда пошла после позирования женщина с чёрной сумочкой, откуда вернулась дама в тёплой одежде или от кого цветы на столе перед делающими уроки детьми. Елена Игоревна однажды даже спела им народную песню на занятии по национальному костюму. Так что и тут Катя бы не удивилась.

Даже бабушка Лиза могла спросить такое. В детстве Катя разбила чашку и свалила вину на куклу. Ох и досталось ей тогда! Больше, разумеется, не из-за чашки, хотя бабушка её обожала. Ругали в основном за враньё. И ещё долго, когда Катя в чём-то была виновата, у неё спрашивали сначала, не кукла ли это сделала? Не надо ли её наказать? С тех пор Катя взяла за правило признаваться во всём сразу.

Но вопрос задал Кирилл Сергеевич. Самый разумный человек из всех. И речь шла не только о художественной школе. КС был очень прагматичным и обеспеченным. Он не витал в облаках, а зарабатывал деньги. Где и как – Катя не знала. Но то, что свой костюм КС приобрёл не на Апрашке, а непосредственно в итальянском магазине, могла утверждать с уверенностью. Ткань, крой и пуговицы – придраться попросту было не к чему. Местные производители хоть на чём-то, но сэкономили бы.

Однажды КС замещал в Катиной группе преподавателя живописи. И половину занятия спрашивал каждого из учеников, зачем он проводит лучшие годы жизни за мольбертом, чего хочет добиться, какие цели преследует. А ещё – на какие поступки готов для достижения заветной мечты. А потом вставлял несколько фраз, и в голове прояснялось.

Например, в группе был Антон, который мечтал открыть художественную галерею. КС сказал, что он вообще не туда идёт. Чтобы стать владельцем художественного бизнеса, надо не рисовать, а изучать индустрию изнутри и привлекать инвестиции. С тех пор Антона мы на занятиях больше не видели. А вот в новом выставочном зале он мелькал с завидным постоянством.

Именно поэтому вопрос Кирилла Сергеевича Катю потряс. Заместитель директора художественной школы не был фантазёром. Он мог уточнить, к какой школе живописцев можно отнести портрет или что Катя может сказать о его композиции и цветовом выборе художника. Но он повторил вопрос, совершенно не укладывающийся в голове:

– Что учудил парень на портрете?

Катя не просто перестала плакать. Она замерла и судорожно обдумывала пути отступления из кабинета. Кстати, тоже роскошного. Вряд ли кожаное кресло за массивным деревянным столом приобретено на средства художественной школы. И теперь Кате надо было придумать правильный ответ, который помог бы вырваться от этого умного, хваткого человека. Потому что от страха у неё уже похолодели руки.

– Вы можете меня не бояться. – КС словно читал мысли девушки. – Я не буду удерживать вас силой или как-то вредить. И я вполне вменяем, хотя это как раз не аргумент. Безумцы тоже уверены в своей нормальности. То, о чём я спрашиваю, кажется странным. Вы боитесь отвечать, и это понятно. А давайте я вам помогу?

КС отошёл от Кати и уселся в своё роскошное кресло. Демонстрировал полную свободу действий. На самом деле теперь выскочить в коридор не составило бы никакого труда. Но в словах Кирилла Сергеевича было что-то важное. Казалось, что это новое знание сможет повернуть накренившуюся Катину жизнь. Но поверить в это было ужасно непросто. Поэтому девушка ответила цинично:

– Материально?

Кирилл Сергеевич хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Теперь он выглядел как нефтяной магнат. Не хватало только бокала с крепким напитком в руках.

– Думаю, что в этом вы сейчас не нуждаетесь. Вернее, не так остро, как в ответе на вопрос, что произошло в коридоре. Что вы увидели и почему? Какие последствия это может вызвать? Так ведь, Екатерина?

Руки дрогнули, и она тут же спрятала их под стол. Устроилась поудобнее на стуле и решила получить у Кирилла Сергеевича информацию, ни в чём не признаваясь. А сам он догадаться, что портрет ожил прямо у неё на глазах, не сможет.

– Да и на что вам деньги? – продолжал КС. – Вы же не барахольщица. Вряд ли вас соблазнят сумки с известным брендом на боку. Или даже часы престижной марки. А вот мастер-класс знаменитого художника – да. Хотя сейчас он вам мало чем поможет. Вам давно пора выбрать другую дорогу, стать там успешной. А о достижениях на художественном поприще вспоминать с умилением, как о вышитом в детском саду платочке.

А вот это было обидно! Что он себе позволяет? Катя села ровнее и поджала губы.

– Не обижайтесь на меня, пожалуйста. Я могу вам помочь с выбором нового пути. Понимаю, в вашей семье одобряется не показывать заинтересованности, когда вам предлагают что-то стоящее, дорогое и важное. Сидеть как мраморная статуя. Молчать, как партизанка на допросе. Только это очень усложняет общение с нормальными людьми. Ведь нет ничего зазорного в том, чтобы принять чью-то помощь. И простите, если я говорю то, к чему вы ещё не готовы. Поэтому вернёмся к поводу, по которому мы тут беседуем. И я снова упрощу ваш ответ на вопрос о выходке юноши с портрета. Предлагаю свои варианты ответа: он обозвал вас? Плюнул? Чем-то угрожал?