Вера Ефимова – Игра не по сценарию (страница 21)
* * *
Москву интересовало, какова в настоящее время готовность Германии к войне? И, если не сейчас, то когда?
Ни о какой войне Германии с кем-либо в этот период не могло быть и речи. «Корабль германской государственности» захлёстывали внутренние проблемы: безработица, обнищание населения, невыносимая депрессия. Это ощущалось во всём: в экономике, политике, настроениях. Германия сама опасалась, как бы на неё не покусилась Польша, поддерживаемая западными державами.
Ещё весной 1930 года польское правительство дало согласие на кандидатуру Гельмута фон Мольтке в качестве нового германского посла в Варшаве. Правда, посол прибыл со значительным опозданием, только в декабре, но в Польше к этому отнеслись снисходительно.
Беспокоясь, не грозит ли СССР война, Сталин отлично понимал, что враги могут воспользоваться сложной ситуацией в его стране. Момент для нападения самый подходящий. В Советской России в этот период положение было очень тяжёлым.
По счастью, в 1930 году Германия к войне была не готова. Но, Герде стало известно, что рейхсвер через подставные фирмы ведёт в Нидерландах разработку новых подводных лодок и огнемётов.
В 1931 году в партии НСДАП преобладали идейное разногласие и персональное соперничество между Гитлером, Ремом и братьями Штрассерами.
Германия погрязла в политических дрязгах и неразберихе. Немецкий народ возненавидел «такую демократию»! От рейхстага не было никакого прока. Все программы, предлагаемые народу, никуда не годились. В Веймарской республике всем заправляли банкиры, предприниматели, торговые кланы, а правительство и рейхстаг были лишь ширмой, которая позволяла Англии и Франции считать Германию «недобитком», из которого следует выжать все оставшиеся силы и средства. Это привело к тому, что верховная власть проводила политику соглашательства, опасаясь перечить в чём-либо странам Антанты. И, естественно, что такая политика правительства считалась антинародной и возмутительной.
Революции по Ленинскому образцу Гитлер для Германии не желал, считая, что это приведёт к крушению государства, экономики и вооруженных сил. У него был свой, совсем другой проект.
Фюрер налаживал связи с банкирами и промышленниками, прежде всего, чтобы получить от них финансовую помощь. Поскольку те, в свою очередь, опасались, что власть в стране могут захватить коммунисты, то охотно спонсировали нацистов.
По этой причине внутри партии НСДАП сторонники братьев Штрассеров обвинили Гитлера в предательстве дела национальной революции. Фюреру пришлось выдержать жёсткую критику, но от своих замыслов он не отказался, проявив в этом вопросе завидную настойчивость.
* * *
В очередной раз, читая немецкую прессу, Герда наткнулась на статью, в которой сообщалось, что 18 сентября 1931 года застрелилась племянница Адольфа Гитлера Ангелика Раубаль. Она тут же начала просматривать и другие газеты, желая узнать, что же они об этом пишут.
По словам Эмми Зоннеманн (время от времени они с Гердой встречались), Адольф Гитлер был безутешен.
– Товарищи по партии всерьёз опасаются, как бы фюрер чего-нибудь с собой не сделал, – заявила Эмми.
– А тебе об этом, откуда известно? – удивилась Герда.
– Знаю и всё, – уклончиво отвечала та, явно опасаясь раскрыть чью-то тайну.
«Значит, она имеет отношение к кому-то из приближённых нацистского лидера, – про себя подумала Герда. – Иначе, откуда у Эмми такая осведомлённость?»
По городу поползли грязные слухи, что де фюрер из-за ревности сам разделался с племянницей, а потом эту версию подхватили и газеты. Герда была удивлена и даже обескуражена тем, как, спекулируя на личном горе Гитлера, против него началась совершенно гнусная компания.
Нисколько не сочувствуя своему бывшему однопартийцу и соратнику, Отто Штрассер на страницах газет доказывал, что у Гитлера с его родной племянницей Ангеликой Раубаль (дочерью его сводной сестры Анжелы), была половая связь в извращённой форме. И что де именно этого она и не выдержала. На все лады почти все немецкие издания (на потребу любопытствующей толпе) смаковали гибель несчастной девушки. И только «Фелькишер беобахтер» выразила соболезнование.
«Как это подло и низко! – думала Герда об Отто Штрассере. Да, она понимала, что они соперники. Но, неужели в политической борьбе допустимы все приёмы, и даже откровенно гадкие? – негодовала она. – Отто, ради собственного выдвижения, готов воспользоваться любой ситуацией. То, что позволил себе Отто Штрассер – гнусность! Значит и сам он отвратительный человек и политик!» Отныне ни одному слову Отто Штрассера она больше не верила.
За каждодневной круговертью она и не заметила, как подступила зима, а ещё через какое-то время Герда прочла в газетах, что 19 декабря 1931 года состоялась свадьба гауляйтера Берлина Йозефа Геббельса и члена НСДАП Магды Квант, на которой свидетелем был Адольф Гитлер.
Ещё до всех этих осенне-зимних событий, а именно в марте 1931 года, Лени Рифеншталь, смеясь, поведала Герде, как доктор Геббельс делал ей предложение, но она ему отказала. «Надо же, – подумала Герда, – а Магда предложение приняла». Хотя та же Лени утверждала, что если Магда кого-то и любит, то – Гитлера, а не «Мефистофеля», мол, она сама ей в этом призналась. И только отсутствие какой-либо инициативы со стороны фюрера, подтолкнуло её к тому, чтобы принять предложение доктора Геббельса.
* * *
Гиммлер, не теряя времени, увеличил численность своих отборных отрядов. Теперь они насчитывали около 10 тысяч. В своих полках и батальонах он приказал назначить по 2-3 человека, ответственных за обеспечение безопасности, то есть занятых исключительно вопросами разведки и контрразведки. Получалось, что внутри Германии существовали даже не две, а три армии: рейхсвер, СА Рема и СС Гиммлера. Но при этом Гиммлер старался постепенно «отжать» у СА одну функцию за другой.
В конце 1931 года, Гиммлер выделил из СС «службу безопасности» СД, во главе которой встал Рейнхард Гейдерих – профессиональный разведчик.
Когда до Гитлера дошёл слух об эзотерическом увлечении Гиммлера и о совершаемых им таинственных ритуалах, то он сказал: «В умелых руках, и мистицизм может сделаться ежедневной и полезной процедурой». По настоянию Рудольфа Гесса, он обдумывал, каким образом это могло бы пригодиться Германии и ему лично. Откуда ему было знать, что кое-кто в Германии уже обо всём подумал и ему, Гитлеру, отводит роль какой-то, ничего не значащей, пешки!
Но Гитлер не был бы фюрером, если бы не имел «шестого чувства» и не мог наперёд предвидеть некоторые события. Чувствительность у него была звериная.
Чем ещё ознаменовался 1931 год?
Тем, что лопнул один из крупнейших национальных банков Германии – Дармштадский (Данат).
На Востоке Япония вторглась в Манчжурию, в результате чего там образовалась марионеточная империя Манчжоу-Го. Когда же в Лиге Наций только попробовали высказаться по этому поводу, представитель Японии демонстративно покинул зал заседаний.
И такие «благородные» демократичные западные политики опять стали обнадёживать себя, «а вдруг, русские схлестнутся с японцами?» Ах, как бы им этого хотелось! «Ведь японцы же вышли к советским границам!»
Перестановки в рейхстаге
Начался 1932 год. Но канцлеру Брюнингу никак не удавалось справиться с экономическим кризисом.
Вдобавок ко всему, истекал семилетний президентский срок Гинденбурга, да ещё усиливалась оппозиция. В стране прошли новые президентские выборы, в результате которых всё тот же Гинденбург был избран на новый срок. На этих выборах выставлял свою кандидатуру и Гитлер. Даже, несмотря на его проигрыш, сам факт этого доказывал, что у него есть политический вес. А с этим уже нельзя было не считаться.
В Мюнхен, в апреле, с группой сопровождения и семьёй, прибыл Уинстон Черчилль. Остановились в отеле «Континенталь». О своём приезде Ганфштенгля известил сын Черчилля – Рендольф. Он же пригласил Эрнста нанести им визит, поскольку они с Эрнстом находились в дружеских отношениях.
Когда Ганфштенгль поделился этим сообщением с Гердой, она решила, что англичан «снимать со счёта» никак нельзя, ведь им, по разного рода пакостям и гадостям, нет равных. Это было доказано и Первой мировой войной, и революцией, да и гражданской войной в России. Теперь тоже может не обойтись без английских интриг. К тому же и дядя Миша советовал поглядывать в сторону Англии.
Как Ганфштенгль ни уговаривал Гитлера навестить семейство Черчилля, всё-таки видного политического деятеля, но безуспешно. Лидер НСДАП от встречи с Уинстоном Черчиллем категорически отказался.
– Какую же роль играет этот англичанин? – едко, даже ёрничая, вопрошал фюрер. – Он находится в оппозиции, и никто не обращает на него внимания.
Черчилли находились в Мюнхене ещё два или три дня, но, к несказанному огорчению Эрнста Ганфштенгля, Гитлер так и не соизволил с ними встретиться.
Рассказывая об этом Герде, Эрнст и Елена оба сожалели об этом, и Елена высказала предположение, что гордыня и заносчивость фюрера когда-нибудь сыграет с ним злую шутку.
13-го апреля, в день рождения Герды, по всей Германии полиция приступила к грандиозной операции: закрывались базы, штабы, казармы, учебные центры СА и СС. Объяснялось это тем, что властям надоело: «головорезы» Рема били морды сторонникам Тельмана везде, где придётся. Штурмовики СА своим радикализмом порочили НСДАП и начали представлять серьёзную угрозу даже для вермахта. Слишком много шума! Слишком много стычек! «Наци» обнаглели и стали неуправляемыми! Постоянные дебоши и повсюду погромы! Да ещё и убийства! В отношении разнузданных нацистских деяний у канцлера Брюнинга кончилось терпение.