Вера Добрая – (Не)желанная истинная (страница 8)

– Миш, я ждала тебя домой, чтобы устроить праздничный ужин и сообщить эту прекрасную новость, но ты не пришел домой ночевать и не отвечал на звонки, – произнесла Серафима и, несмотря на опасения, подошла ко мне вплотную, обнимая за шею.

Я растерян, мой зверь растерян, и это злило, потому что я должен был радоваться! Скакать от счастья, но самое большее, что я сейчас мог – это стоять, как каменное изваяние, не имея даже сил поднять руки и обнять свою беременную жену в ответ.

– Я знаю, что последние месяцы между нами холод. Ты целуешь меня, имеешь мое тело, но сам мысленно, будто где-то совсем в другом месте. Мы же не чужие, Миш. Столько времени вместе и, думаю, я заслуживаю правду, – голос медведицы звучал ровно и спокойно, а горячее дыхание опаляло щеку, но я не мог выдавить из себя ни слова, будто онемел. – Между нами нет истинной связи, но любовь способна творить чудеса. Ты ведь в курсе, что у моей двоюродной тётки свой исследовательский центр?

– Да, – мой голос сейчас больше походил на противное сипение.

– Я давно просила ее о помощи, потому что очень хотела ребенка… от тебя. В тайне ото всех отправляла ей наши биоматериалы, молилась предкам и с замиранием сердца ждала хоть какой-то информации, которая смогла бы сделать нашу жизнь счастливее, смогла бы дать нам надежду.

– Сима… прошу… – прошептал, когда оборотка отстранилась и, развязав пояс шелкового халата, сбросила вещь на пол, полностью обнажаясь передо мной.

– Пару недель назад Эвелина позвонила мне и сказала, что нашла способ, и я без раздумий помчалась к ней, – продолжила свой рассказ женщина, ловко расстегивая пуговицы на моей рубашке и сделав вид, что не заметила ни пятен крови, ни насыщенного запаха Василисы, который сейчас являлся прямым доказательством того, что я просто ничтожество и мерзкий предатель.

– Пару недель назад ты ездила на выставку к подруге… – произнес, припоминая то, что жена действительно отсутствовала в городе три дня.

– Нет. Я ездила в клинику. При помощи специального препарата мой организм принял твое семя и… теперь внутри растет и развивается наш малыш. Ты рад? – распахнула рубашку и провела коготками по напряжённым мышцам пресса, грациозно опускаясь на колени.

Серафима странно себя вела, потому что раньше не позволяла себе подобных поступков, пока я не приму душ и не смою с себя посторонние запахи, но теперь она будто слетела с катушек, а я даже не был уверен, что смогу возбудиться в таком состоянии.

– Почему ты молчишь, Власов? Решил кинуть меня? Учти, плакать и умолять остаться не стану, но ребенка изолирую от тебя, не позволю даже взглянуть на него, – голос оборотки прозвучал громче и проскальзнули рычащие нотки, но я понимал ее состояние, поэтому пропустил мимо ушей угрозы, зная, что сделаю всё, лишь бы быть рядом с сыном или дочкой.

– Серафима, может, нормально поговорим? – схватил женщину за запястья, когда ее пальцы торопливо принялись расстёгивать ремень, а потом добрались до молнии брюк. – Ты не в себе…

– Прекрати, Миш. Я соскучилась по тебе. Ты не можешь отвергнуть беременную жену и лишить ее порции своего внимания. К тому же на твоём члене нет запаха этой девки, на которую ты изо дня в день пускаешь слюни! – вскрикнула, вырвала руки и ударила меня по бедру. – С каких это пор ты из нормального мужика превратился в извращенца, в любителя лишь наблюдать, а потом стирать ладони до кровавых мозолей, представляя эту человеческую суку?!

– Замолчи! Остановись, пока не поздно, – схватил оборотку за волосы на затылке и оттянул голову назад, наверное, впервые позволяя себя подобную грубость по отношению к Серафиме. – Зверь почувствовал к девушке истинную связь, но это теперь не важно. Я хочу быть с тобой, Сима, потому что люблю. Я принял такое решение до того, как узнал о ребенке, а теперь лишь убеждаюсь в правильности своего выбора, – ослабил хватку, и жена вернулась к прежнему занятию: освобождению меня от брюк и трусов. – Девушка всего лишь молоденькая человечка, она не виновата в том, что мой зверь признал ее, как истинную. Я просто не хочу, чтоб она пострадала, и у меня ничего с ней не было и не будет.

– Я знаю. Ты мой. Навсегда, – довольно улыбнулась Сима и обхватила губами головку члена, в котором к моему огромному стыду пока что не было ни капли силы и намека на возбуждение.

Не хотел обидеть свою женщину и постарался прогнать все дурные мысли прочь. Зверь снова забился глубоко внутрь и затих, а я закрыл глаза и откинул голову назад, надеясь, что теперь у меня всё будет нормально.

Серафима умело водила языком по стволу члена, и организм хоть и вяло, но отзывался ей.

Оборотка играла пальцами с яйцами, сжимала их и слегка царапала коготками, пуская по организму дрожь удовольствия вперемешку со страхом.

Пошло слизала выступившую из члена капельку смазки и начала водить языком по каждой венке, эротично постанывая, и я, наконец, отпустил себя.

К черту всё. Она моя жена, и это нихрена не измена!

Подался бедрами вперед, уже хорошенько затвердев, и Сима обхватила головку губами, начиная скользить по члену и погружая его на полную в рот.

Она знала, как я люблю, какую скорость предпочитаю и насколько нужно сжать кольцо из губ, чтобы было крышесносно, но мои нервные окончания будто атрофировались! Приятно, но не более.

Страсть не захлёстывала и не накрывала с головой. Больший кайф я ощущал последнее время, когда к своему стыду дрочил, представляя пухлые алые губки Василисы, черт бы ее подрал!

Злобно хватил Серафиму за волосы и поднял с колен. Развернул к себе спиной, раздвинул ноги и, толкнув женщину грудью на спинку дивана, вошел во влажную тесноту одним рывком до самого основания.

Сима вскрикнула и выгнула спину, а я схватил ее за бедра и начал со звериной яростью вколачиваться в красивое сочное тело, желая таким образом вытрахать из своего сознания все мысли о Василисе.

– Кончи мне в рот… – простонала, прекрасно чувствуя, как член внутри нее напрягся до предела, находясь на грани разрядки. – Хочу почувствовать твой вкус на языке! – уже даже не попросила, а потребовала, и я покинул лоно оборотки.

Серафима без промедления развернулась, опустилась на колени и обхватила член губами за секунду до того, как сперма мощным потоком начала биться о ее нёбо и горло.

Когда член перестал пульсировать, Сима подскочила на ноги и, прикрыв рот ладонью, поспешно убежала, скрывшись за дверью ванной комнаты.

Я на негнущихся ногах зашёл в спальню и безжизненной массой повалился на кровать, в очередной раз мечтая просто сдохнуть.

Глава 14

– Да, папа! Всё отлично! Ты думаешь, я что ли школьница неопытная, чтобы… о, милый, доброе утро, – слова доносились до сознания, словно через толщу воды.

Перекатился на спину, а затем, приложил титанические усилия, чтобы присесть на постели. Серафима расхаживала по спальне в одних стрингах, прижав к уху телефон.

Чувствовал себя не здоровенным оборотнем, а стариком, который болеет всеми людскими болезнями одновременно!

Мышцы ломило так, будто по мне все четыре часа, что я спал, катался бульдозер. Совсем нездоровая хрень…

Зверь внутри притаился, будто его и нет вовсе, и это ещё больше напрягало, но я нацепил на лицо подобие приветливой улыбки, не желая лишний раз расстраивать беременную жену.

– Ладно, папочка, пока. Хочу еще немного понежиться с мужем, пока он снова не упорхнул от меня по своим делам, – прощебетала Сима, и ее голос не вызвал во мне абсолютно никаких эмоций.

Глухо. Будто я неживое существо, от которого осталась лишь оболочка. Мертвецам не бывает больно, поэтому я конечно не сдох, но что-то явно со мной было не так.

– Сим, ты почему убежала? Я сделал тебе больно? – спросил, когда женщина вплотную подошла ко мне и обняла за шею.

Уткнулся лбом в ложбинку промеж грудей и, не скрывая своих желаний, жадно втянул носом запах родного тела, мечтая ощутить аромат недавно зародившейся в женщине жизни, но к своему ужасу практически ничего не почувствовал, будто нюх потерял.

– Милый… те вещи, которые раньше были нормой, теперь даются мне с трудом. Извини, я не хотела испортить момент, но тошнота так резко подступила к горлу…

– Не извиняйся. Все нормально, – продолжая обнюхивать тело Серафимы, ответил честно, не особо вдумываясь в смысл сказанных ею слов.

– Что ты делаешь? – рассмеялась и отпрыгнула в сторону, когда я ткнулся носом ей в ребра.

– Я не чувствую тебя… ни тебя, ни ребенка… – ответил честно, потому что хотел понять, что блять творится!

– Это, наверное, побочка… – пожала плечами Серафима и посмотрела прямо в глаза, доказывая правоту своих слов. – Эвелина предупреждала, но я надеялась, что это произойдёт не так быстро. Чтобы сохранить плод, я должна постоянно принимать специальный препарат. Он поддерживает жизненные силы ребёночка, но при этом глушит мои звериные качества. Чтобы наш малыш родился здоровым, моя медведица… на время беременности должна уйти, поэтому ты больше не чувствуешь меня. Прости, я должна была сразу сказать.

– Сима… – не знал, что сказать, как выразить то, что я не согласен с тем, чтобы моя жена жертвовала собой, таким образом, ведь для оборотня потерять связь со зверем – участь пострашнее смерти.

– Я готова на всё ради ребенка, Михаил! Ты не имеешь права меня в этом упрекать! Хочешь уйти к своей человечке? Давай, вали, я не держу! – резко вышла из себя и, пнув меня ногой по бедру, покинула спальню.