Вера Добрая – Истинная огненного волка (страница 3)

Конечно, в 23 года не иметь сексуального опыта очень странно, и я много раз собиралась с мыслями, и почти прощалась со своей невинностью, но в последний момент всегда что-то тормозило. Будто ангел-хранитель нашёптывал о том, что еще не время, что надо подождать. И я ждала. Два года ждала и наконец, решилась. Купила красивое белье, приготовила романтический ужин, свечи зажгла, а потом упала в бездну боли и предательства.

Василиса намекала на то, что в целом я сама виновата, и я конечно в чем-то согласна с ней, но гордость бунтовала внутри, не желая оправдывать измену.

– Не думаю, что переломав ноги на этих ходулях, ты потешишь своё самолюбие, – протягивая мне босоножки на высоченной шпильке, усмехнулась Василиса, но меня уже было не остановить. – Моя сестра полгода училась на них ходить, а она тебе не простая тусовщица, а тренер по стрип-пластике!

– Я попробую, не получится – пойду босиком. Вряд ли при таком прикиде кого-то будет волновать моя обувь.

– Малика!!! – вскрикнула подруга и обхватила мое лицо ладонями, упорно пытаясь отыскать в моих глазах хоть чуточку здравомыслия. – Да приди ты в себя! Неужели из-за этого мудилы ты готова переспать с первым встречным? Опомнись! Потом будет поздно плакать, честь не вернёшь.

– Практика показала, что на хер никому эта честь не сдалась! Это только в фильмах и книжках главный герой влюбляется в прекрасную простушку-девственницу. В жизни всё не так! ВСЁ НЕ ТАК! – злобно оттолкнула девушку и утерла выступившие слезы с глаз. – Никому не интересна серая мышка, которая даже от поцелуя сгорает со стыда. Все любят сук!

Голова гудела, и я плохо понимала, что несла. Боль разрасталась внутри, образуя воронку черной ненависти ко всем вокруг, даже к самой себе. Такое чувство, что у меня реально поехала крыша от горя.

– Но ты не сука, Лик… – обречённо выдохнула Василиса. – И ты не обязана ничего никому доказывать.

– Мне так больно, Вась… Так больно, что я дышать не могу, – всхлипнула и желание мстить резко пропало.

Захотелось просто свернуться клубком и остаться в таком положении навечно. Возможно, я накрутила себя, и проблема в том, что после гибели родителей стала слишком быстро привязываться к людям. Мама работала в театре, и времени на меня у нее особо не было, а папа после парочки провальных проектов начал пить, поэтому родительской теплоты я, по сути, была лишена, но это не мешало мне их любить, тянуться к ним, радоваться жалким крохам подаренной ими ласки. Со мной все время была бабуля, которая не отличалась мягкостью характера и не уставала напоминать, что я очень похожа на свою бездарную мать. Позже ко всем уже имеющимся эпитетам баба Катя добавила и то, что, несмотря на мою забитость и отвратную внешность, я все равно стану такой же потаскухой, как и мама, которую в пьяном угаре задушил отец, когда застукал ее с молоденьким актером ее труппы. Тогда мне было десять, и я долго не могла простить подобное предательво ни матери за то, что променяла меня на мужика, ни отцу за то, что тот лишил меня матери. Через год не стало и отца. Он разбился на машине, и опека надо мной полностью перешла к бабе Кате. Наверное, тогда я и замкнулась в себе. Когда каждый день тебе говорят, что ты никчёмная сиротка, дочь шлюхи, то со временем начинаешь в это верить. Скорее всего, этим и объяснялось мое нежелание становиться женщиной. Для этого шага мне нужен был кто-то особенный, и я считала Стаса таким. Он говорил, что я красивая и что со временем моя робость и боязнь внешнего мира пройдет. Я так верила ему! Представляла нашу дальнейшую жизнь, которая ни за что не станет похожа на жизнь моих родителей, но этот гад оказался слишком любвеобильным по отношению к женскому полу. Возможно, если бы он хотя бы попытался оправдаться, извиниться, но парень лишь посмеялся мне в лицо, обозвав фригидной уродиной, на которую никогда ни у кого не встанет. До сих пор громкий смех его друзей звоном стоял в ушах, и хотелось оглохнуть от этого.

Слезы бесконтрольно полились по щекам, и я, обессиленно опускаясь на кровать, немного пришла в себя от накатившего на меня безумия. Кого я обманываю? Разве можно макияжем и одеждой изменить сущность человека, стереть личность и нарисовать новую? Повернула голову в сторону зеркала и зажмурила глаза, потому что больше не видела в отражении сексуальную развязную стерву. Теперь там я видела размалёванного клоуна, который собрался на выступление, чтобы повеселить публику.

– Малика, ну успокойся, пожалуйста, – присела рядом со мной Василиса и обняла за плечи.

– Прости, я такая дура. Возомнила из себя невесть что. Еще одной порции насмешек мое сердце точно не выдержит. Сейчас переоденусь, и посмотрим фильм.

– Нет, не посмотрим! Мы пойдём в клуб, как ты и планировала! Напьемся вусмерть и оторвемся по полной! Познакомимся с классными парнями и прокутим до самого утра, – твёрдо и весьма неожиданно заявила подруга и, хлопнув себя по коленям, подскочила на ноги.

– Но ты же говорила, что… – пробормотала растерянно в ответ.

– Что? У тебя был такой безумный взгляд, что я боялась, ты натворишь глупостей, но теперь, когда твои зелёные глазки стали более-менее ясными, тебя вполне можно выпускать в люди. С интимом, конечно, пока советую повременить, но вскружить голову какому-нибудь красавчику разрешаю.

– Скажешь тоже… – не смогла скрыть улыбку, потому что слышать подобное было очень приятно.

– Лика, ты – красотка, и не спорь! Давай надевай ходули, я вызову такси. Денег у нас с тобой на шикарный клуб нет, но на гадюшник, где отирается мудак-Стасик, хватит. Пусть смотрит и локти кусает!

Глава 3. Малика

Громкие басы долбили по ушам, вызывая головную боль, а смесь неприятных запахов отдавалась тошнотворным першением в горле.

Я не такая уж отсталая от жизни и не забитая вусмерть, просто раньше я приходила сюда со Стасом, и меня мало волновало то, что происходило вокруг. Я смотрела только на него, говорила только с ним и даже танцевать не ходила, чтобы он не дай Бог не приревновал меня к кому-нибудь. Обижать чужие чувства изменой так жестоко и низко…

– Так, пойдём сначала выпьем, а уж потом на танцпол, – скомандовала Василиса, хотя сама не завсегдатай подобных заведений, но подруга явно старалась ради меня, и это грело больную душу.

От множества сальных взглядов я готова была сквозь землю провалиться. Тело будто свинцом налилось, а сердце билось где-то в районе копчика. Я словно находилась в огромной стае голодных и сексуально озабоченных самцов, которые лет десять не видели самку.

– Мне не хорошо, давай уйдём отсюда, – прокричала подруге на ухо, раз в сотый поняв, что поход сюда – это дурацкая идея.

– Нет. Всё нормально, не волнуйся, – посасывая коктейль через трубочку, ответила Василиса, вероятно не желая менять планы из-за моего превращения в трусливого зайца.

– Они так смотрят…

– Пусть смотрят! Весь пол своими слюнями заляпали, кобели похотливые! Главное не поскользнуться, когда танцевать пойдём, – захохотала в ответ, вероятно уже захмелев, а вот на меня алкоголь совершенно не действовал.

В теле было такое напряжение, что, наверное, даже бутылка водки, выпитая залпом, не смогла бы расслабить окаменевшие мышцы.

Да уж… Если в таком виде меня увидит Стас, то сложится пополам от смеха. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы хоть как-то унять панику.

– А… а можно мне что-нибудь покрепче? – крикнула бармену, и тот окинул меня оценивающим взглядом. – Что? Мне уже можно! Могу паспорт показать.

Закостенелыми пальцами попыталась расстегнуть замок на сумочке, чтобы достать документ, но выходило плохо. Спустя минуту моих бесполезных сражений с заклинившим замком, передо мной появился стаканчик с прозрачной жидкостью и тарелочка тоненько нарезанных долек лимона.

– Лик, ты уверена? – предупреждающе спросила Вася, когда я уже собиралась влить в себя горячительный напиток по запаху напоминающий водку.

Уверена ли я?! Нет, не уверена, но, скользнув взглядом по толпе молодёжи и заметив слева за столиком Стаса с компанией, уверенности прибавилось в разы. Блондинка в мини-юбке и полупрозрачной майке без лифчика заливисто смеялась и ёрзала у моего бывшего на коленях. От подобного зрелища к горлу подкатила горечь, а внутри сердце затрепыхалось больными спазмами.

– Повтори! – уверено попросила бармена, решив, что эта ночь станет особенной. Этой ночью я распрощаюсь с зашуганной девушкой Маликой и завтра утром начну новую жизнь, с чистого листа.

Не считала, сколько стопок опрокинула, но настроение заметно улучшилось. Мне уже было глубоко наплевать, что и с кем делал Стас. Мне просто хотелось танцевать. В теле появилась волшебная, невероятная легкость, а сознание уплыло куда-то далеко за пределы реальности. Нет, я не отключилась полностью, но что творила, соображала плохо, и от этого мне было еще круче.

Будет лучше, если я не запомню того, с кем проведу ночь. Мужчины ведь не запоминают тех, кого цепляют в клубах? Почему девушки должны?

Показалось, что музыка заиграла тише и ритм замедлился. Чьи-то прикосновения обожгли кожу, но мне нравилось. Было бы хуже, если бы у моего первого мужчины руки оказались холодными, как у лягушки.

Боже…

Что я несу?

Какие лягушки?!

Голова была тяжёлой, словно кирпичами набита, и хотелось спать. Чей-то до дрожи приятный голос прорывался сквозь затуманенный алкоголем разум, а запахи дорогого парфюма и чистого мужского тела сводили с ума.