Вера Добрая – Двойной соблазн для Евы (страница 8)

— Здравствуй, Ева, — поздоровался вампир и скупо поцеловал меня в висок, а затем занял своё место за столом. — Что нового?

— Что для тебя может быть нового, если ты постоянно за нами следишь и знаешь о каждом нашем с мамой шаге? — не сдержавшись, огрызнулась я в ответ, но взгляд от тарелки поднять не решилась.

Не могла на него смотреть. Не потому что не люблю. А потому что стыдно.

— Считаешь, что я перегибаю палку? Думаешь, что достаточно взрослая и сильная для того, чтобы справиться со всеми проблемами самостоятельно?

— Марк…

— Помолчи, Амалия. Я сейчас хочу услышать ответ от нашей ВЗРОСЛОЙ дочери.

— Да, папа! Ты перегибаешь палку! Рано или поздно тебе придётся смириться с тем, что я выросла! И что я не изменюсь, не стану другой! — взвизгнула я и со всей дури долбанула кулаками по столу.

Я сама не ожидала, что удар выйдет таким сильным. Бокал с соком перевернулся и залил белоснежную скатерть. А я смотрела на это пятно и почему-то думала о том, что теперь всё испорчено. Не только скатерть. Всё.

— Хорошо, Ева. С этого момента можешь жить так, как тебе заблагорассудится. Можешь найти работу, благо образование у тебя имеется. Можешь жить здесь, а можешь съехать. Давай, доченька. Отправляйся во взрослую жизнь, если наша любовь и опека тебе настолько опостылели! — последние слова Марк буквально прорычал, а затем залпом осушил целый бокал крови, будто хотел таким способом заглушить горечь разочарования, что вызвала у него единственная непутёвая дочь.

— Марк! Ты не можешь…

— Хватит, Ами! Я устал. Устал бороться с ней. Пусть уходит, если хочет. Какой смысл спасать от гибели того, кто яро жаждет смерти?

— Ева, пожалуйста… — всхлипнула мама, пытаясь исправить ситуацию, но её уже нельзя было исправить.

Я на секунду замерла, глядя на мать. В её глазах было столько боли, что мне захотелось остаться. Просто сесть обратно за стол, извиниться и сделать вид, что ничего не было. Но я знала, что если сделаю это, то никогда не смогу уйти. А если не уйду сейчас, то не уйду уже никогда.

Мне давали свободу. А я не собиралась от неё отказываться, даже ради огромной любви к родителям.

— Ева, ну куда ты пойдёшь? Давай спокойно поговорим и всё обсудим.

— У тебя есть дом и семья, Ева, где тебе всегда будут рады. Помни об этом. Ты просто можешь попросить о помощи. А можешь продолжать вести себя как обиженная на весь мир малолетка, — сказал Марк, и моё тело покрылось ледяной коркой от того, как холодно прозвучал его голос.

Уходить из дома вопреки ожиданиям оказалось нелегко. Все внутренности скручивались в больной тугой узел. Но я понимала, что если сейчас не сделаю этого, то другого шанса у меня не будет.

И, возможно, совсем скоро я приползу и упаду отцу в ноги, как побитая собака. Но я должна попытаться доказать ему и себе самой, что всё-таки чего-то стою.

Пусть я не Сверх. Но у меня должно быть место в этом огромном мире!

Я поднялась из-за стола, не глядя ни на мать, ни на отца. Прошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. И только там позволила себе заплакать. Тихо, чтобы никто не слышал. Потому что если они услышат, то решат, что я слабая. А я не слабая. Я просто устала.

Я собрала сумку. Немного одежды, документы, телефон. Всё, что поместилось. И когда выходила из комнаты, на секунду задержалась у шкафа. Там, в потайном ящике, лежал подарок деда. Кулон, который я так и не смогла надеть. Я смотрела на него и думала: может, взять? Может, пришло время?

Но нет. Я закрыла ящик и вышла. Потому что если я возьму его сейчас, то это будет не мой выбор. Это будет просто ещё одна подачка, а я хотела всего добиться сама.

Даже если не знала, с чего начать.

Глава 13. Ева

Машину родители мне подарили на совершеннолетие, но я так и не решилась сесть за руль. Спортивная, красного цвета красотка пылилась в гараже без дела все эти годы. Потому что из дома я выезжала в сопровождении охраны в здоровенном мерседесе, напичканном до отказа всеразличными магическими штуковинами.

Сейчас же я сжимала дрожащими пальцами руль и пыталась хоть немного унять колотящееся от паники сердце. Мне дали свободу, разрешили делать всё, что пожелаю. Но, как оказалось, я совершенно не в курсе того, чего на самом деле хочу.

Какой смысл устраивать представление, если его никто не станет смотреть?

Последние годы я так старалась доказать родителям, что меня не за что любить, что я — позорное пятно на их сильном союзе. Столько раз осознанно рисковала жизнью. А теперь трусливо боялась выехать за ворота особняка, который привыкла считать золотой клеткой.

Наверное, на подсознательном уровне я всегда знала, что из любой передряги меня спасут и вернут под родительскую опеку. А сейчас всё изменилось.

Если в тёмном переулке на меня нападёт шайка пьяных гопников, то их не раскидают по сторонам возникшие из ниоткуда демоны. Суровый адвокат не примчится мне на выручку, если я в пьяном угаре решу разбить вдребезги тачку какого-нибудь противного мажора. И никто не вызволит меня из камеры департамента, если я начну раздавать людям тоник в центре города.

За всё мне теперь придётся отвечать самой.

Отец мог бы в два счёта выбить мне разрешение на жизнь и работу среди людей. Но он, конечно, этого делать не стал, чтобы я на собственной шкуре испытала всю прелесть проверок и томительного ожидания.

Я бы могла обратиться к Дарткану с подобной просьбой. Но он скорее сошлёт меня в преисподнюю на службу к Це́нарду, чем позволит зажить нормальной человеческой жизнью. И, вырвавшись из одной темницы, я окажусь в другой, более тёмной и душной.

— К дьяволу всё! — тряхнула я головой, прогоняя терзающие сознание мысли, и завела мотор.

Прежде чем думать о чём-то серьёзном и заглядывать в скучное рутинное будущее, нужно вдоволь насладиться свободой.

Я на секунду замерла, положив руки на руль. И поняла, что злюсь не на отца. Злюсь на себя. Потому что это я сама загнала себя в эту клетку. И никто, кроме меня, не виноват в том, что я сейчас сижу здесь и боюсь нажать на газ.

Если меня убьют, то виноват в этом будет Марк Давыдов, который, вопреки моим мольбам, категорически отказался от единственного шанса пробудить во мне хоть какую-то силу.

В лабораториях, которые принадлежат клану вампиров, создано много препаратов. И с каждым днём их становится всё больше. Я была готова стать подопытной крысой.

Даже рискнула бы на инициацию в вампира через укус, который на девяносто девять процентов попросту лишил бы меня жизни. Но отец оказался непреклонен.

И я пыталась самостоятельно проникнуть в лабораторию. Пробовала договориться с Ташей, которая наотрез отказалась признавать наше с ней родство и впускать меня на территорию клана.

Люди гибнут каждый день. От ран, по глупой случайности или их съедает болезнь. У людей нет способности к регенерации, как, впрочем, и у меня.

Так кто же я, чёрт возьми? В каком из миров моё место? И есть ли оно вообще? Зачем мне долголетие, которым невозможно в полной мере насладиться?

Я выжала газ и выехала за ворота. Дорога была пустой. И я впервые в жизни не знала, куда еду. Просто ехала. И это было страшно и в то же время — как глоток воздуха.

Глава 14. Ева

Как я уже говорила ранее, огромным количеством друзей мне обзавестись не удалось.

Майя вряд ли теперь поддержит меня в каких-то движухах. А Джейс… Насчёт оборотня я вроде и приняла окончательное решение. Но всё же в груди продолжало неприятно зудеть сомнение. И общаться с ним как раньше я точно пока была не готова.

Прежние дурачества теперь под запретом. Я не смогу, как раньше, забраться мужчине на шею, чтобы совершить красивый прыжок в бассейне. Не смогу шутливо обсудить темы секса. И уж точно не стану сидеть с ним на крыше в обнимку, обсуждая недавно просмотренный фильм о любви.

И во всём виноват Давид! Чтобы у него рога отсохли, а ещё лучше член! Демонюга мерзкий!

Помимо Майи и Джейса в списке моих контактов была ещё Лина. Не могла назвать её прям подругой. Но пару раз мы довольно весело проводили время. Во всяком случае, до того момента, как за мной появлялась очередная нянька и веселью приходил конец.

Линка Дикаева располагается в запретном для меня списке сразу после близнецов Зверевых. И если на Давида и Джейса папа последнее время начал реагировать более-менее адекватно, решив, что я близнецам и даром не сдалась, то насчёт дочери своего партнёра по бизнесу до сих пор остался категоричен.

Я же от Лины честно была в восторге. Она младше меня по возрасту, но без особого труда могла уделать любого. Будь то обычный разговор или потасовка. А её милые тигриные ушки и хвост вообще выше всяких восхищений!

И да, я безумно завидовала Дикаевой. Почему она, рождённая от человечки и оборотня с искалеченным зверем, получила сверхспособности, а я нет?!

— Линусь, привет. Мы можем встретиться? — спросила я девушку, когда та ответила на звонок.

— О, Давыдова! Привет-привет! Что-то срочное? — раздался в трубке звонкий голосок Лины, а на заднем плане послышался рёв спортивного авто.

— Не срочное. Но я хотела бы встретиться с тобой прямо сейчас. Где ты? Я могу подъехать? — навязываться, конечно, нехорошо, но у меня не осталось выбора.

— Слушай, Ев, я сейчас немного занята. Извини, но пригласить тебя не могу. В прошлый раз твои бодигарды обломали кайф и разогнали всю тусовку.