Вера Чиркова – Выбор пути (страница 5)

Она ещё чувствовала, как сильные руки передвигают её в глубь ниши, как заботливо заматывают покрывалом, но было это словно в тумане и где-то далеко-далеко.

Глава третья

Проснулась Веся от голода. Острого, гложущего желудок и занимавшего все мысли. Широко распахнула глаза, рассмотрела над головой узорный свод, расшитую шёлком голубую занавесь и почуяла запах чего-то невыразимо вкусного. И, ещё не отойдя ото сна, на краткий, но невыносимо сладкий миг вдруг поверила, что всё уже закончилось. И монстры, и полные ловушек разрушенные подземелья, и прочие беды последних суток. А её каким-то образом перенесли наверх, и теперь можно вдоволь поесть и, не считая скудные глотки, выпить столько холодной, подкислённой ягодным соком воды, сколько захочется.

– Солнышко… – ласково пробежали по щеке уверенные пальцы, нежно погладили брови, обвели контур губ, – с добрым утром. Есть хочешь? Лавор сумел восстановить кое-какие из старых запасов еды, вот твоя доля.

Веся села и уставилась на красивое блюдо, на котором стоял небольшой бокал, до половины наполненный водой, и лежало несколько ломтиков сушёных фруктов и пара сухарей. Подозрение, что её обманывают, возникло у куницы сразу же, и она пристально уставилась на мужа.

– Берест! Как, по-твоему, я должна учить наших детей говорить всегда правду, если буду знать, что их отец способен на ложь?

– Я не лгу, – тотчас отказался он, рассмотрел в глазах любимой ехидный блеск, так хорошо знакомый по взглядам Ольсена, и вздохнул с нарочитой обидой, – вот теперь я наконец понял… почему ты мне сразу показалась такой знакомой… почти родной! Ведь муж с женой одного поля ягоды… а тебя воспитывала Кастина!

– А я сразу узнала в твоём отце прадеда, – припомнила Веся и осторожно предложила: – Ну, сам скажешь мне правду или идти вызнавать у магов?

– И совесть тебя потом не замучит, если начнёшь проверять слова мужа у чужих людей?

– Мне будет очень непросто на это отважиться, – решила не сдаваться Веся. – Но, во-первых, они не чужие, а собратья, и всё поймут правильно. И кроме того, мне будет ещё хуже и больнее, если я позволю тебе меня обмануть. Ведь тех, кто позволяет обмануть себя в малом, после обманывают и в крупном… так говорят старушки в клане Куницы.

– Весеника, – мигом отставив в сторону поднос, прижал к себе жену Ардест и, лихорадочно целуя, стиснул почти до боли, – даже думать так обо мне не смей. Я ястреб… а мы своих любимых женщин на дешёвые удовольствия не меняем. А поесть тебе нужно, ты ведь целительница, от твоего здоровья мы все зависим.

– Я пока не изголодалась, – упрямо сопела Веся ему в шею, – и буду есть наравне со всеми. И пока ты спорил, уже додумалась, как проверить, кто сколько съел. Потому давай сюда твоё блюдо, я сама буду делить… и не спорь!

Больше спорить Берест не стал, и хотя жевал свой сухарь преувеличенно медленно и мрачно, заглянувшая в его глаза куница нежданно для себя рассмотрела там такое недоверчиво-счастливое изумление, что вдруг смутилась почти до слёз.

И тотчас жарко обозлилась на Доренею, ну какая же она ястребица! Индюшка надутая! Пока следила за крахмалом на нижних юбках воспитанниц, умудрилась прозевать увечность собственного сына! Нет уж, Веся со своих детей глаз не спустит, никаким самым лучшим дедам-прадедам их не доверит. Ну а если князья захотят с внуками поиграть, ум-разум передать, пусть приезжают в гости. Куница вскинула на мужа взгляд поделиться своими планами и вдруг сообразила, что не слышит голосов чародеев.

И тотчас представила, как прислушиваются те к их спору с мужем, и хотя разговаривали они полушёпотом, у магов вполне могут найтись способы уловить каждое словечко.

– А чего это никого не слышно? – краснея, кротко поинтересовалась Веся, рассмотрела, как огорчённо поджались губы мужа, и уже настойчивее спросила: – Берест?! Ты почему молчишь?

– Ушли они, – мрачно выдавил княжич, недобрым словом поминая данную пять минут назад самому себе клятву никогда и ни в чём не лгать жене даже по мелочам.

– Куда? – изумилась княжна. – Но ведь Филитий говорил, будто отсюда никуда уйти нельзя?! Или я неправильно поняла?

– Не знаю… почему он тебе ничего не объяснил, спросишь сама, когда вернутся, – наконец нашёл лазейку Берест, – но ход отсюда есть. Потайной, разумеется, и ведёт он к подножию холма. Как я понял, сюда попасть через него нельзя, когда чародеи сражались за Антаиль, погибли те, кто знал тайну таких ходов.

– Значит, не захотел загодя обнадёживать, – проворчала Веся, – и на том спасибо. А как сильно я буду за них волноваться, он, конечно, думать не пожелал. Ну вот почему все считают, будто целители нужны только после того, как уже переломаны руки-ноги и в голове дырка? А ведь я могла их фантомам по капле силы добавить, у меня Малыш свой запас пополнил, когда мы зелень били!

– Веся, у них фантомы тоже не спали, – попытался защитить магов княжич и, исполняя недавнюю клятву, признался: – А будить тебя я не стал… хотя и они не собирались. А ты не хочешь поговорить с Тироем? Он уже проснулся, как раз перед их уходом, и я его даже покормил.

– Отчего же ты меня-то не разбудил? – заторопилась куница. – Пойду взгляну на него.

– Спасибо, Веся. – Запавшие глаза чародея смотрели с печальной мудростью, и куница вдруг поняла, сколько он пережил за те несколько часов и насколько сурово судит сейчас себя.

– Не за что, нам повезло… добрались до вас вовремя. Но на Саргенса я всё же в обиде… поняла уже, почему мне с вами спорить не хотелось. Начаровал, мозгокрут!

– Ругай лучше меня, это я ему приказал… хотел как лучше.

– А Филития тоже ты сейчас послал?

– Просто не стал ему запрещать, пусть проверит… а вдруг снова посчастливится? – невесело улыбнулся княжне глава крепости.

И Веся смолчала, ей тоже очень хотелось поверить в чудо.

Однако чудеса не грачи, стаями не прилетают. Мрачные маги вернулись из своего похода через несколько часов, когда по ощущениям куницы на поверхности близился полдень, и молча разбрелись по своим местам.

– Ход завален намертво, и даже щёлки не нашлось, – устало прислонившись к стене, тихо произнёс Филитий, – зато Лавор почувствовал неподалёку водную жилку, чуток передохнёт и сходит туда, попытается привести небольшой ручеёк.

– А может, не стоит тратить силы на ручей? – словно для самого себя, задумчиво произнёс Тирой. – Зачем нам вода, если не будет свежего воздуха? Лучше отдохнуть и попытаться откопать дверь в зал. Хоть небольшую дырочку, у нас ещё остался запас игл, попробуем добить того фантома.

– Их нет уже больше суток! – яростно стукнул по столу Ольсен, и стоявшие за его спиной мрачные княжичи дружно кивнули.

– А вы так спокойны, словно они отправились на отдых в северную цитадель, – едко добавила Кастина.

Егорша, сидевший за рабочим столом Тироя, несчастно поджал губы и помахал изрядно потрёпанным листком бумаги.

– Вот приказ! И пойти против него я не могу! – Он хмуро взглянул на новичков и укоризненно добавил: – И вам я объясняю это уже седьмой раз. Дождитесь приезда Феодориса, он уже близко, мы получили письмо, и требуйте нарушений приказа с него. Он может всё. А меня Тирой отправит на три месяца тэрхов кормить, если ослушаюсь.

– Егорша, – тихо произнесла сидевшая в кресле у стола Бенреса, – он ведь не мог всё предусмотреть! Ещё никогда магистры не уходили больше чем на десять часов! А теперь их нет втрое дольше!

– Бенра… хоть ты мне душу не рви, а? – тоскливо глянул на неё чародей. – Ходили мы к дверям… ещё вечером. Две двери открыть сумели, а третья заперта изнутри… Знаешь ведь, что это означает?

– Мы не знаем, – въедливо уставился на него Даренс, – рассказывай!

– Это значит, там было нечто необычное и опасное, – ещё несчастнее вздохнул Егорша, – а у нас остался всего один магистр и тот – алхимик! Остальные ушли. Да сколько ещё раз мне вам это рассказывать! Если там какая-то дрянь… с какой не справились они, то мы вообще ничего сделать не сможем, всё самое сильное оружие и мощные амулеты Тирой забрал с собой. Там ведь подземелье! А в нём большая часть тех заклинаний, которыми мы воюем со степняками, – запрещена! Бенра, но ты-то должна понимать! Если выпустим сюда какую-то дрянь, могут пострадать женщины, дети и ученики. И магия погасла… за сутки никто не пополнил запаса!

– У нас две барки. Можно посадить на них всех домочадцев и слабых магов, остальным разбиться на отряды…

– Нет! Пока не приедет Феодорис, я никому ключей не отдам. Всё, идите отдыхайте, вам силы понадобятся, если так хотите идти в Антаиль, – решительно заявил чародей и спрятал в стол злосчастный приказ.

– Его бесполезно уговаривать, – поднялась с места Бенра. – Тирой знал, кому оставлять крепость. Ну, раз нельзя туда идти, пойду хоть посплю… попытаюсь хоть что-нибудь увидеть.

– Как отдохнёте, соберём совет, – постановил Тирой, проследив, как измученные походом маги жадно глотают скудные порции воды и еды, – может быть, к тому времени придут в себя и остальные.

Обиднее всего, что еда у них теперь была. И много, но вяленое мясо, рыба и сыры за века превратились в камень, а для того, чтобы приготовить неимоверно сухие крупы и муку, нужны была вода и магия. Хотя уставшие чародеи заявили, что ячмень и гречу могут жевать и сырыми, и сейчас честно ломали зубы о твердые, как камушки, зёрна.