Вера Чиркова – Угол для дерзкого принца (СИ) (страница 29)

Впрочем, они довольно быстро сориентировались, и вскоре наша невидимая повозка уже плавно подъезжала к распахнутым настежь широким створкам. Одновременно я исподтишка поглядывала на огромный невидимый щит и не пропустила момент, когда наполненный магией купол извернулся и накрыл нас надежной высокой чашей.

В тот же момент на нем начали распускаться эфемерные цветы и полилась тихая, торжественная и чарующая музыка. Она постепенно крепла, а цветы наливались сочностью, с каждой секундой становясь все реальнее, и наконец обретя весомость, обрушились на нас одурманивающе душистым ливнем. Публика на храмовой площади восторженно закричала и захлопала, а у меня отлегло от сердца.

– Успели перехватить, – в тот же миг облегченно выдохнул мне в висок Ренд.

– Странно было бы, если бы не успели, – слегка ворчливо пробормотала Калиана. – Гина, не пора нам уже ножками? В храме магия запрещена.

Я ответила ей еле заметным взмахом ресниц, и едва щит наполовину вполз в храм, кастовала ему отмену.

Дальше Райвенд вел меня сам, крепко сплетя наши пальцы, как будто опасался, что могу сбежать. А за нашими спинами, где-то на крыльце, во всю мощь звучала свадебная кантата, усиленная новым взрывом восторженных криков. Это пришли порталом Эстен с Ленси и ее свитой.

Из всех нас лишь Ренду пришлось добираться обычным способом, но это была вынужденная поездка. Народ должен своими глазами видеть, что принц сам едет в храм и при этом весел и свободен. Цитадель не желала давать интриганкам ни малейшей возможности пустить подлый слушок, будто его окрутили хитрые магички.

Ритуал был давно знаком и слегка скучен, но ничего поменять было невозможно. Оставалось лишь покорно стоять в священном кругу и почтительно слушать, как старший жрец важно произносит положенные по закону наставления.

За это время я успела успокоиться, обдумать произошедшее и внимательно рассмотреть стоящих в трех шагах от нас счастливых друзей. Эст был в непривычно светлом костюме, а Ленси словно соревновалась со мной скромностью наряда. Она не надела ни одной драгоценности, хотя платье было из белого антарского бархата, расшитого серебром и мелкими алмазами. Оно ей необыкновенно шло, и можно не сомневаться, кто приложил добрые руки к превращению богатой невесты в милую, простоватую девушку.

– Ваше высочество, наступил момент принятия окончательного решения. Еще не поздно отказаться от завершения обряда священного союза, если вы не чувствуете в своей душе того светлого огня, который поможет вдвоем пройти через все жизненные тяготы и испытания, встретить счастье и горе, радости и потери.

Сегодня эти слова прозвучали особенно выразительно, да и жрец смотрел в лицо принца бдительно, как торговец, принимающий ценный товар.

– Я никогда еще не был так уверен в своем решении, – четко и чуть надменно ответил Райвенд, и его голос звонко прокатился под сводами зала, до отказа заполненного вмиг замершей знатной публикой, – как сейчас. Элгиния – самая замечательная девушка нашего мира, и я люблю ее всей душой. И никогда не откажусь от счастья прожить с нею свою жизнь.

– Ваша светлость, – повернул ко мне лицо жрец, – еще не поздно одуматься и вернуть принцу свободу и слово.

Он как будто тайно намекал на что-то, о чем знали мы двое, и это мне не понравилось. Храмы на Тезгадоре никому не подчинялись напрямую, но цитадель жрецы уважали и защищали. Не даром, конечно, за целебные зелья и амулеты, которые потом раздавали нуждающимся, поднимая свой авторитет.

– Не могу, – скромно улыбнулась я и тихо пояснила: – Два дня назад, когда Райвенд упал в пропасть, я почувствовала такую боль и горе, каких не пожелаю испытать и врагу. И пока искала его, поклялась всем светлым богам никогда с ним не расставаться, если найду живым.

В храме и без этого властвовало безмолвие, а теперь резко обрушилась полнейшая тишь, словно все разом умерли.

– В таком случае, – выдержав паузу, с видимым облегчением произнес жрец, – я объявляю ваш обряд завершенным. С этого мгновения вы – семья и в знак этого получаете благословение нашего покровителя.

Вспыхнула над нашими головами светлая звездочка, осветив каждый уголок храма, и осела душистой серебристой пыльцой на волосы и одежду.

И в тот же миг зал взорвался аплодисментами и восторженными криками, и в нас со всех сторон полетели крохотные душистые дары – букетики трав, цветов и пряностей, знаменующие собой счастье, верность и достаток новой семьи.

– Ваша светлость… – Жрец обратился с тем же вопросом к Эстену и Ленси, но я уже его не слушала.

Меня внезапно начала бить мелкая дрожь, как бывает после перехода по ненадежному мостку или узкому скальному карнизу. Райвенд крепко обнял за плечи и что-то шептал в висок, Альми и Калиана подступили с боков, делая вид, будто поздравляют, а на самом деле старались ему помочь.

– Хватит с меня этого представления, – с ненавистью шипел Ренд. – Никогда не прощу…

– Не нужно так говорить, ты многого не знаешь, – попыталась образумить моего мужа Калиана, и я только теперь поняла, что она прикрывает меня каким-то щитом, нарушая этим все храмовые правила.

Мгновенно вспыхнувшая тревога за соратницу сделала то, чего не могли сами маги, – заставила меня собраться и взять свои эмоции под контроль.

– Все, я уже успокоилась, снимайте щиты.

– Не волнуйся, никто не заметит. Сейчас выйдем на крыльцо, помашете публике, и уходим в портал. – Стай уже стоял рядом с нами, бережно держа жену под руку.

Он улыбался мне одобрительно, будто хвалил за отлично выполненное сложное задание, и на душе привычно расцветали радость и гордость. Но сегодня к ним примешивалось незнакомое, пьянящее ощущение невероятно яркого счастья и свободы, словно я наконец завершила долгое и опасное океанское путешествие и добралась до надежного родного берега.

Глава семнадцатая

Старая цитадель встретила нас громкой музыкой, огромным шатром, раскинувшимся на зеленом лугу, и толпой магов и магинь, нагруженных подарками, цветами и животными.

– Это тебе маа, дочка, – первым преподнес огромную клетку со спящим зверем Айнор. – А тебе, сын, на днях переброшу порталом пятерку мастеров с семьями. Прежний князь забрал всех лучших, уговорить не удалось, он умеет ценить умелых людей.

– А от нас вам по хлопотухе, – выдвинул свои клетки Стай.

– Мы отправим морем библиотеку, фамильную посуду и оружейную комнату, – сообщил мой отец и добавил: – Об остальном поговорим позже.

– Надеюсь, вы нас порадуете, – откровенно подмигнул Ренд. – В нашем замке очень не хватает мудрых родичей.

– Это точно, – подтвердил Эстен, виновато поглядывая на мою матушку. – Просто беда.

– Это конечно, плохо, – огорченно вздохнула мать, услыхавшая в его словах что-то свое, и мягко погладила рукав Эста, – но нас почти не бывает дома.

– Зато будете возвращаться. И бабушка тоже придет, – мечтательно улыбнулся он и нежно поцеловал матери ладонь. – Вы не представляете, как я теперь счастлив.

– Друзья, на Харгедоре уже ночь, – деликатно напомнил собратьям магистр Ансельз. – Давайте сейчас просто поздравим молодых. А подарки подпишем и часть отправим порталом, часть – морем. Будет им что почитать, когда получат.

Маги спорить не стали – мигом создали порталы, дружно и весело отправили туда горы имущества и распахнули полы шатра. Он оказался заставлен столами, вокруг которых суетились хлопотухи, а в центре, на возвышении, сидели самые известные на Тезгадоре певцы и настраивали свои инструменты.

– Поздравляю, Райв, – присмотревшись к ним, вздохнула я. – Ты женился на неимоверной простушке. До сих пор я даже не предполагала, что менестрели – наши собратья.

– Не все, – солнечно улыбнулся муж. – И ты на себя наговариваешь. Просто тебе было не до того: учеба, поле, мои дурацкие промахи…

– Не продолжай, – прикрыла ему ладошкой губы. – Не хочу о прошлом. Оно и так все время за нами гонится.

– Сегодня чуть не догнало, – хмуро буркнул сидевший рядом отец. – Хорошо, что Расси сразу почувствовала ненависть… – Быстро глянул на меня и сам закрыл рот рукой: – Извини, дочка. Когда целыми днями бродишь по пустынным залам и подвалам, как-то забываешь, сколько в мире дураков и злобных интриганов, не умеющих ценить свое время и изводящих бесценную жизнь на исполнение безумных, амбициозных замыслов.

С возвышения раздалась чудесная мелодия старинной легенды о разлученных возлюбленных, и полился дивный голос лучшего менестреля Тезгадора.

От его проникновенной песни в душе то сгущалась зыбкая печаль, то разгоралась светлым маячком надежда, распускалось и цвело жаркое, как поле алых маков, счастье.

Мы пили холодный душистый настой из ягод и розовых лепестков, неспешно лакомились всевозможными сладостями, тортами и мороженым, обменивались впечатлениями, взглядами и постепенно все отчетливее ощущали себя другими. Больше не было его и меня, для всех вокруг мы внезапно стали совершенно новым, но неразделимым единым существом. И это больше ничуть не тревожило, наоборот, умиляло и радовало, прорастало в душе гордостью, как открытие новых мощных способностей или освоение заклятий второй стихии.

– Вам пора, – осторожно намекнула матушка. – Первые дни на новом месте будут нелегкими.

– Но вы же придете помочь? – упорно гнул свое Ренд, и отец вдруг засмеялся облегченно и признательно: