Вера Чиркова – Сестры Тишины. Болтушка (СИ) (страница 32)

Ну, наверное, – стараясь не замечать захлестывающей лодку воды, обстоятельно думал Хасит, – для начала он купил бы маленький домик… с виноградником и ореховыми деревьями, есть у него в гномьем банке немного денег, положенных под тайное слово. Потом бы женился… да хоть вот на этой Итме, она женщина неглупая, спокойная и по возрасту ему подходит больше всех. А потом сидел бы зимними вечерами у очага, потихоньку колол орехи и вспоминал вот этот шторм…

Гигантская волна накатила внезапно, накрыла, как лавиной, заперла в темном коконе, сразу отрезавшем все внешние звуки, и стало слышно горькое всхлипывание той самой Итмы.

– Замолчи, женщина! – сердито прикрикнул на нее Хасит. – Если духи нас спасут, женюсь на тебе… только не вой!

В этот миг лодку ударило днищем о камни, волна окатила людей так щедро, что на них не осталось сухой нитки, и схлынула, оставив своих жертв откашливаться и отряхиваться. Только через минуту Хасит уверился, что они больше никуда не плывут, а сидят в полной воды лодке, застрявшей среди валунов. А остервеневшие от разочарования волны разбиваются о прибрежные камни в десятке шагов позади них.

– Дядя Хас, вылезайте сюда, тут тропинка! – позвал откуда-то из мешанины дождя и ветра голосок Кора, и вор подавился благодарностью, которую произносил святому духу, начиная понимать, что совершил огромную ошибку, пообещав Итме жениться в случае спасения.

Но пока оглушенная и растерянная женщина и не думала припоминать ему опрометчивые слова, поддерживая друг друга, бывшие горничные выбирались из лодки и исчезали в той стороне, откуда раздался зов ребенка.

– Вылезай, приплыли, – скомандовал матросу Хасит, – отойди от моря шагов триста, найди надежное местечко и ложись спать. Завтра проснешься хорошим человеком.

Последние слова он добавил с ехидцей, пусть бандит поломает голову, что они означают, и ринулся догонять спутниц.

Женщины, облепленные мокрыми платьями, окружили малыша, пытаясь заслонить его от ветра, и шли, сами не зная куда, по еле приметной в камнях тропинке, а вор тащился следом, не пытаясь спорить или забирать ребенка. Давно знал, большинство женщин готовы забыть о еде и отдыхе, если рядом находится голодный и продрогший малыш, и лучше в этот момент к ним не лезть. Хотя видел он и других… но тех людьми не считал.

А через полчаса Хасит убедился, что поступил совершенно верно, не мешая женщинам выбирать дорогу. Или Кору? Впрочем, какая разница. Важно, что привели они точно в поселок и пошли сразу к харчевне, словно у них были деньги.

Хотя даже самая бедная из женщин в Тореме всегда найдет, чем расплатиться за еду и ночлег, и для этого ей вовсе не придется поступаться своими устоями. Все хозяева постоялых дворов и харчевен обычно рады лишним рукам, которые работают не за монеты.

– Дядя Хасит, – встретил вора на крыльце Кор, – тут есть пирамидка. Ты помнишь, что мать сказала?

– Помню, – чувствуя непривычную робость, буркнул Хасит, – сейчас женщин устрою…

– А Итму? – с любопытством смотрел мальчишка, и вор вдруг почувствовал, как мокрой спине разом стало жарко, ведь не было его там… когда их завернуло в волну?

Святая Тишина, так кого же растит Малиха? И вдова ли она? Но если правы его подозрения, значит, придется жениться… иначе в следующий раз судьба не простит. И если во что-то другое вор никогда бы не поверил, но в свои ощущения, что столкнулся с чем-то непостижимым, не верить не мог.

– Я вернусь за ней, позже, слово даю, – истово шепнул мужчина, – вот прямо сейчас узнаю, какой это поселок.

– А я теперь это место всегда найду, – легкомысленно сообщил Кор и серьезно, не по-детски посоветовал: – Ты им комнату сними, скажи хозяину, это жена с сестрами, судно в море затонуло… они ведь лодку найдут.

– Правильно соображаешь, – начиная понимать, кто в их компании на самом деле главный, беззлобно усмехнулся Хасит и вошел в харчевню.

– Мы подрядились овощи чистить… – несмелой улыбкой встретила вора Итма, и он немедленно изобразил негодование.

– Что за выдумки! Откажитесь немедленно! Эй, хозяин!

– Я здесь, господин, – оценивающе оглядев Хасита, осторожно сообщил трактирщик и выжидающе уставился на него.

– Не принимай всерьез слов моей жены. Хотя судно, на котором мы плыли, и потерпело крушение, но там было вовсе не последнее мое имущество. Никаких овощей они чистить не будут, ни Итма, ни ее сестры. Сколько стоит твоя лучшая комната?

– Серебрушка за два дня.

– Итма! Вот тебе золотой, оплати комнату и закажи еду, а на остальные деньги прикажи принести вам другие платья. Я отведу Кора его матери и вернусь. Как называется этот поселок?

– Сурх, господин.

– Запомню. Где у тебя пирамидка?

– Но господин… за нее четыре серебрушки!

– Вот тебе еще золотой, сдачу отдай моей жене. Итма! Ты слышала? Не скучай.

– Все поняла, муж мой. – Глаза женщины растроганно блеснули, и вор поспешил пройти вслед за хозяином в комнатку, где стояла пирамидка.

Ну вот что за существа эти женщины, получила кучу забот и упрямого мужчину в придачу, а счастлива так, что даже совестно за нее.

Пирамидка была большой, и капсула, которую держал в руке Кор, светила ярким зеленым огоньком, давая уверенность в пути до башни Хазрана. А там придется покупать путь в Делиз, потом в Деборет… и если золота не хватит, искать гномий банк. Но сейчас вору было не до золота, говоря про крушение, он представлял «Летящую», и сердце вдруг облило холодом понимания, что его слова могут оказаться пророческими. Значит, нужно сделать все, чтобы как можно быстрее отсюда уйти, малыш каким-то образом чувствует море.

Вор подхватил мальчишку на руки, крепче прижал к груди и расслышал хруст капсулы.

А в следующий момент над ними вспыхнул яркий свет и раздался голос дежурного мага:

– Во втором секторе гости госпожи Тиссши.

И к ним с Кором тут же ринулось двое прислужников, из тех, что подносят сундуки богатым клиентам.

– Но мы… – заикнулся было встревожившийся Хасит, не привыкший, чтоб его встречали, и тут же замер, услышав спокойный голосок Кора.

– Не бойся, это тетушка матери.

– Да я и не боюсь, – нехотя сдаваясь подхватившим под локоть настойчивым рукам, хмуро проворчал вор, припоминая, что звали ту самую тетушку совершенно по-другому.

Хотя… чему он удивляется? Его и самого знают в разных городах Торема под разными именами.

А в следующий момент вор снова насторожился, обнаружив, что их повели не вниз по лестнице в приемный зал, где обычно крутятся возчики колясок и приказчики из дорогих трактиров, а в недоступное для клиентов помещение, где отдыхают и обедают маги почтовой гильдии.

И хотя его профессиональная осторожность мгновенно ощетинилась подозрениями, природная любознательность заставила вытянуть шею и завертеть головой, торопливо обыскивая взглядом таинственную комнату. И почти сразу вор обнаружил в углу, у двери на балкончик, врезанный в пол небольшой круг второго портала.

– Становись, – скомандовал Хаситу маг, не смущаясь ни его мокрой одеждой, ни лужицами, которые оставались на чистом паркете. Да он всего этого, кажется, и не заметил.

Торопливо пробежал к балкону, дернул рычаг, и широкие двери распахнулись, пропуская в комнату непогоду, бывшую тут немного более смирной, чем наверху, и подтолкнул мужчину в кружок. Потом завозился с управляющим амулетом, и сырой ветер, влетающий с балкона, вдруг стих.

И вместо него дохнуло теплом, запахло горячим чаем с медом, свежим хлебом…

Почти сразу в распахнутую дверь на маленькую, совершенно пустую, занавешенную провощенным полотном и оттого полутемную верандочку выскочила та самая женщина, что нанимала Хасита чистить сад, и он окончательно успокоился. Все-таки они попали туда, куда шли.

– Тетушка… – соскользнул с его рук Кор, кинулся к женщине, и она мгновенно подхватила его, понесла в дом, отдавая кому-то короткие приказы про горячую воду, сухую одежду и еду.

Глава 25

Когда Хасит, наскоро смыв горячей водой морскую соль и переодевшись в очень неплохую новую одежду, вернулся в большую комнату, где стоял стол, Кор уже был там.

Умытый и одетый не по-торемски, с причесанными назад еще чуть влажными волосами, мальчишка сидел на диване рядом с тетушкой, держа в одной руке мясной пирожок, а в другой кружку, и с аппетитом завтракал.

Совершенно не замечая странного взгляда, изучающего, чуть изумленного и чуть восхищенного, каким смотрела на него госпожа Тмирна, или Тиссша, как ее тут звали.

– Садись к столу, Хасит, – не оборачиваясь к вору, предложила она, – завтракай. Кор уже сказал, что вы плыли несколько часов, убегая от шторма.

– Если бы не Малиха, – честно признался мужчина, садясь к столу, – ни за что бы не ушли. Это она приказала взять самого сильного матроса… и зелье морока дала. Ну а зелье силы у меня свое было… вот он и греб, как заведенный.

– Небось без рук остался, – мимоходом заметила тетушка, и Кор тут же поднял на нее ясный взгляд больших серых глаз.

– Дядя Хасит ему руки помазал и тряпками завернул. И потом еще заматывал.

– Вот как, – бросила тетушка из-под низко повязанного платка испытующий взгляд, – я сразу поняла, что у Хасита душа добрая.

– Он женится, – так же важно сдал лженаставника Кор, – на Итме. Я сам слышал, как он сказал, если святые духи спасут, женюсь, только не вой.

– Ну, тогда нужно забрать эту Итму сюда. – В голосе Тмирны скользнуло лукавство. – Не можем же мы позволить ему из-за нас нарушить клятву?