Вера Чиркова – Сбежавшая невеста (СИ) (страница 22)

– Это как? – заинтригованно уставилась на него Леаттия, интуитивно чувствуя, что глава гильдии неспроста раскрывает ей такие секреты.

– В начальной школе учеников учат всем азам нашего мастерства, чтобы наставникам после не тратить драгоценное время. Затем тех, кто прошел испытание, разбирают по домам учителя. Испытания разные, но в таком случае, как этот, делаем проверку умений в зельеварении. Выдаем травы и просим сварить зелье правды.

– А кто его пробует?

– Они сами.

– И заранее об этом знают? – понимающе глянула наследница древних тайн.

– Конечно, в этом и соль. У тех, кому есть что скрывать, это зелье обычно не получается, или разливается, или находится еще какая-нибудь причина его не пить.

– И что с ними случается потом?

– Через месяц сдают во второй раз, потом в третий, – хмуро усмехнулся маг. – К этому моменту мы обычно находим и все секреты, и выход из положения. Для всех разный. Ну вот мы и пришли… ты ничего не почувствовала?

– Шагов пять назад стало теплее, но сразу прошло, – честно ответила Леа, рассматривая каменную махину основательного строения, похожего формой на круглый стог.

Или перевернутую чашу. Ни окон, ни привычной человеческому взору крыши у нее не было, только узкая и высокая арка входа, закрытая внушительной металлической дверью.

– Я открыл для тебя окно в щитах и снял вокруг него почти всю защиту, – пояснил маг, распахивая перед гостьей дверь.

За ней виднелся узкий проход через толщу стен, специально построенных с особой прочностью, чтобы простояли не одно тысячелетие. Из-за этого внутренняя камера, выложенная светло-серым мрамором и освещенная ярким сиянием магических светильников, оказалась весьма тесной. Двое находившихся в ней магов занимали едва не четверть свободного пространства.

Однако Леаттия смотрела не на них, а на вырезанную в противоположной стене нишу высотой в человеческий рост и глубиной в два локтя. Нижняя, алтарная площадка ниши возвышалась над полом хранилища на локоть и была сплошь покрыта неопрятными высохшими темными лужицами, потеками и кляксами.

– Что это такое? – потрясенно охнула Леаттия, переводя взгляд на непонимающие лица магов, бдительно и встревоженно следивших за ней, и полным боли голосом спросила: – Чем залит алтарь?

– Леаттия… – начиная постигать, как мало до этого времени понимал в древних расах и оставленных ими наставлениях, осторожно проговорил Эгрис, – в одном из дошедших до нас древних документов есть перевод выбитых на этой стене фраз. Там сказано, что только кровь избранных откроет тайные двери.

– И кто были, – потрясенно выдавила девушка, с ужасом рассматривая страшные следы, – эти избранные?

– Мы можем поговорить об этом позже? – шагнул к ней Джарвис. – Но я клянусь, никто тут не погиб, кровь отдавали добровольно. И в последний раз – больше пятнадцати лет назад.

– Зачем? – с укоризной смотрели на него непривычно черные глаза графини.

– Магистрам показалось, что источник резко ослаб.

– Это было зимой, в седьмой день морозня, сразу после полуночи, – горько выговорила Леа и крепче стиснула губы от застарелой боли.

– Совершенно верно, – ошеломленно подтвердил Бензор и тотчас сообразительно смолк.

– Что произошло в тот день? – пытливо уставился на него Джарвис.

– Погибла двоюродная тетушка графини Расельены, – хмуро пояснил Эгрис и вдруг устало усмехнулся: – Теперь и самому стыдно и смешно, но тут есть и моя кровь. Все, кто считали себя хоть в чем-то особыми, пытались проверить это на алтаре.

– Это не смешно, – не приняла шутку графиня. – Это страшно. Да я и представить не могла, что магистры, посвятившие свою жизнь изучению магии, могут так примитивно понять простые слова. Теперь боюсь даже представить, что в таком случае творилось в остальных тридцати укрытиях.

– Сколько их? – неверяще охнул Бензор. – Ты не ошибаешься?

– Она ничего нового не сказала, – холодно отрезал Джар. – Мы и сами предполагали, что алтарей намного больше, чем нам известно. И не нужно ждать, что Лайна немедленно побежит их открывать! Нам все равно за ними не уследить.

– А мы ее и не заставляем, – примирительно глянул на него Эгрис. – Нам действительно хватит и своего, если он не будет угасать.

– Его нужно вымыть и высушить, но не магией. Теплой водой и щетками, камней не видно, – приняв непростое решение, произнесла Леа, даже не пытаясь шагнуть ближе. – Магические светильники тоже лучше заменить на свечи, здесь есть отверстия для воздуха. Может, Санди попросить?

– Я сам, – твердо отказался ее учитель. – А вы пока погуляйте… Эгрис, распорядись, чтобы все принесли.

Глава одиннадцатая

Гулять магистры не умели совершенно, в этом Леаттия убедилась уже через три минуты. Именно столько времени им понадобилось, чтобы отправить куда-то записку с указаниями и возвести под ближайшими деревьями небольшую беседку. Широкие проемы в ней были затянуты пестрым полупрозрачным шелком, внутри стояли легкие кресла и столик с напитками и фруктами.

– У меня срочное дело, – едва проводив графиню в эту беседку, первым сбежал Бензор. – Думаю, уборка займет не менее часа.

– Мне тоже нужно бы проверить одну вещь, – помолчав, вздохнул глава гильдии, и Леа понятливо кивнула.

– Идите, я и одна посижу.

– Я могу прислать Санди, – уже от выхода оглянулся он.

– Не нужно. Потом будет неловко, когда мы пойдем к алтарю. Ее посвящать в свои тайны я пока не намерена.

«Да и вас тоже», – глядя вслед умчавшемуся магистру, виновато вздыхала она.

Только если самую малость, чтобы выкроить для себя несколько спокойных лет.

Все рассказывать нельзя никому, и не из-за запрета тех, кто строил над источниками укрытия и алтари. Им это повредить не сможет. Наоборот, это они беспокоились о людях, оставленных хранителями тайны алтарей, и постарались сделать все возможное для их защиты. Но, как выяснилось, предусмотреть всех жизненных бед не дано было даже им, людская жадность и изворотливость не подчиняется никаким доводам разума и логическим расчетам. Ну кто бы мог подумать, что в один прекрасный день братья Кайоры явятся в замок и с холодным цинизмом сообщат, что их воины готовы поджечь построенный герцогом сиротский дом, если двоюродный дядя немедленно не подпишет указ о передаче им власти и не переберется в замок младшей сестры?

Разумеется, он все подписал и даже сумел отправить в безопасное место семью, а сам вдруг шагнул под опускавшиеся врата. Так рассказывали очевидцы, но никто из его потомков не верил. Неспособен был их прадед на такую слабость. И только теперь Леа задумалась, не имелось ли у Кайоров уже тогда браслета или иной вещицы, подобной той, какую она пять лет носила на запястье.

– Все готово, – через две трети часа появился в беседке Джарвис. – Отмачивать пришлось. А ты одна сидишь?

– У них срочные дела, – спокойно отозвалась девушка. – Скоро придут.

– Понятно, – усмехнулся маг, сел к столу, налил холодного сока и с удовольствием выпил. – Давненько я ничего не мыл, даже хватку подрастерял.

– Я о них думала, – поняв, о чем он вспомнил, вздохнула Леа. – И, боюсь, мне никогда не научиться так жить.

– И я сначала не мог… но ко всему привыкаешь, когда есть ради чего. Вечера в Белой цитадели были наградой за все дневные трудности. Они всегда ужинают вместе, и почти каждый вечер в доме отмечается маленький праздник. То день рождения, то свадьба, то солнцеворот или сбор урожая. За общими столами никто не обижен, всё поровну, и каждому достается доброе слово и заботливое внимание. Много шутят, поют, танцуют, по-братски делят пироги и редкие там сладости. Первое время мне этого очень не хватало, уже готов был вернуться, отработать вину, чтобы приняли назад. Останавливало лишь одно – понимание, что и в следующий раз в подобном случае я поступлю так же.

Леа только тихонько вздохнула. А что тут скажешь? Он все сделал правильно, хотя и пошел против друзей и вместо награды получил наказание. Несправедливое и оттого еще более жестокое. Как ни обидно, но справедливость вообще где-то загуляла, раз позволила Кайору так легко лишить ее самых дорогих людей.

– Мы вернулись, – сообщил Эгрис, заглянув в беседку. – Готова?

Графиня молча кивнула и направилась к выходу. Хотелось как можно скорее покончить с этим делом и оказаться в доме Джара, в комнатке, где в окна заглядывают пышно цветущие кусты душистого шиповника и белой калины, в которых по вечерам зажигаются звездочки светлячков. Ей нужно было многое вспомнить, переосмыслить по-новому и объяснить себе все происшествия и случайности, несуразности которых Леа раньше просто не замечала.

В укрытии пахло цветами, мылом и свежестью, горели тонкие восковые свечи и стояли перед алтарем кувшины с маслом и вином.

– Унеси, – вздохнув, попросила Леаттия следовавшего за ней по пятам учителя. – Алтарю ничего не нужно. Абсолютно. Даже света, он только для нас.

Маги убрали подношения проворно, как вымуштрованные слуги, и встали по сторонам от алтаря, надеясь увидеть как можно больше, но девушка ничего не стала им говорить. Она и сама не знала, как произойдет общение с артефактами, хранящими волю создавшей их расы. Все ее предки, бывшие предшественниками Леаттии на посту хранителя, находили собственные способы и слова.

Встав вплотную к нише, она бережно прикоснулась ладонями к изумрудам и пиритам, невероятным образом вплавленным в серое тело цельного камня. На первый взгляд кристаллы были расположены хаотично, но Леа знала, что во всех тридцати семи хранилищах алтарные ниши абсолютно одинаковы.