Вера Чиркова – Последний отбор. Смотрины для строптивого принца (СИ) (страница 17)

– Даже не знаю, какие выбрать… – краем глаза поглядывая на коварный артефакт, произнесла я, – боюсь что-либо пропустить. Но главное, думаю, все же талант лидера. Райвенд – прирожденный командир, ответственный и рассудительный. Это же качество не позволяет его высочеству совершать опрометчивых поступков. Но вместе с этим талантом нельзя не назвать другие его достоинства. Такие как обостренная внимательность и неусыпная бдительность, быстрота поиска единственно верных решений и полнейшая ответственность за них, хладнокровие и чуткая забота о друзьях. Рядом с ним можно не опасаться нелепых случайностей и незамеченных ловушек.

– Первое место в этом конкурсе получила леди Элгиния, – резко поднявшись с места, с самым непререкаемым видом объявил принц, сделал пару шагов, обернулся к Стайну и холодно добавил: – Второе разделили между собой леди Карлотта Исхарт и госпожа Аленсия Селонте. Всех остальных можно выгнать.

– Но ваше высочество! – воззвала королева к спине уходящего сына. – Ведь она не назвала правильно ни одной черты вашего характера!

– Как выяснилось, к моему прискорбию… – На мгновение приостановившись, Ренд в упор глянул на мать и холодно процедил: – Ваше величество абсолютно меня не знает.

Он уже давно ушел, а королева все сидела с каменным лицом, не в силах сказать хоть слово, и в ее бледной, лишенной магического ореола ауре бушевали оранжевые языки жгучей обиды.

Мне было по-человечески ее жаль, но душой я была на стороне напарника, унесшего в сердце острую боль, а в душе – горечь внезапного разочарования. Самого страшного, на мой взгляд, – ведь скорбел он по искренности материнских намерений.

– Судьи постановили, – спасая королеву, объявил Стайн, пошептавшись с соседями, – пожелания его высочества принять во внимание как соответствующие истине. И первое место в конкурсе откровений присудить леди Элгинии Горензо, а второе – Аленсии Селонте. Третье призовое, дающее в следующем испытании право остаться на смотринах в случае поражения, получает Карлотта Исхарт. Остальные кандидатки в невесты по правилам должны были бы все вместе покинуть королевский дворец, но мы посовещались и решили дать девушкам еще один, последний, шанс. Но в другой раз надейтесь на свои силы, юные леди, прощать обманы мы больше не намерены.

Королева покинула гостиную первой, так и не сказав ни слова, но брошенный в меня полный ненависти взгляд подтвердил нехорошие подозрения. Сегодня я приобрела смертельного и могущественного врага, но это я бы пережила. Гораздо хуже другое: теперь ее величество постарается вбить стальной клин в нашу и так уже треснувшую дружбу с Рендом.

И вот это оказалось неожиданно больно до слез. Поэтому я поспешила уйти, но направилась не в свои покои, а к бабушке Манефе.

– Бедная женщина, – выслушав меня, вдруг скорбно вздохнула старушка. – Даже короли не зачарованы от самой страшной боли – потери сыновней любви. Ну и дочерней тоже, но девочки обычно мягче. Хотя всякие бывают. И знаешь, что самое ужасное, Гинни? Она ведь любит его значительно больше, чем Альгерта. Наследником больше занимался король, в год научил плавать, в два – лазить по веревочной лестнице, а в три посадил на коня. Ютенсия почти не видела сына и всю любовь отдала Райвенду. Ему ни в чем не было отказа, любые прихоти исполнялись мгновенно, за ним ходили по пятам толпы нянек. Ему дарили хорошеньких кудрявых щенят, котят, белок и прочую живность. Наряжали в кружевные рубашечки и розовые бархатные штанишки, а на шею повязывали яркие банты. Он рос очень ласковым и любознательным ребенком и больше любил слушать сказки, чем бегать со сверстниками по парку. И Ютенсия, как и многие до нее, уверовала, что младший сын всегда будет таким: кротким, тихим и покорным, как живая кукла. Не знаю, сам он додумался или кто надоумил, но лет в семь Райвенд взбунтовался. Королева попыталась его уговорить, потом, рассердившись на непривычное упрямство, на день лишила сказок. В ту же ночь младший принц сжег в камине все кружевные рубашки вместе со штанами и бантами и вышел утром в столовую в старой одежде брата. Вещи были потрепанны и слегка великоваты, но снимать их мальчишка отказался наотрез. И этот каприз не прошел за день или два, как рассчитывала ее величество. Она еще надеялась его переупрямить и, когда Райвенд уснул, послала слуг подменить обноски на новенькие наряды. Однако лазутчиков настигла кара. Настроенный на охрану вещей амулет полил их каким-то зельем с невыносимо мерзким запахом. Как вскоре выяснилось, без помощи магистров отмыть его невозможно. Больше никто из слуг не рискнул вторгаться в покои мальчишки, а вскоре и король заметил наконец сидевшего за столом оборвыша и решил выяснить, в чем дело. Вот с того дня игрушку у королевы отняли, и отец взялся за обучение сына мужским забавам. Скакать, рубить, стрелять…

– Но она ведь не сдалась окончательно? – подозрительно уставилась я на бабушку.

– Разумеется, нет. Ведь она его обожала как любимое развлечение, как редкую зверушку. Скрепя сердце приняла все изменения в жизни сына и начала новую осаду, более тонкую и незаметную. Повара готовили на завтрак его любимые блюда и ставили поближе к вернувшемуся с пробежки принцу, вещи ему по-прежнему шили лучшие портные, но теперь чутко выслушивали все указания его высочества. А книги стали толстыми и красочными приключенческими романами, бередящими мальчишечью душу историями о подвигах отважных героев. Ну и, как водится, дома их всегда ждали преданные матери.

– Откуда ты все это знаешь? – изумленно смотрела я на Манефу.

– Так твои бабушка с дедушкой непременно приглашали нас с мужем на все празднества, и хотя ходили мы не так часто, но сплетни и новости я всегда слушала очень внимательно. Ну не танцевать же нам было с лордами?

Глава десятая

Стай появился в моем будуаре точно в назначенный час, и я сразу шагнула к нему, истово желая хоть на несколько часов оказаться подальше от этого дворца.

Одного дня с лихвой хватило, чтобы раз и навсегда понять, насколько не для меня здешняя жизнь. После обеда, на котором не было ни королевы, ни старшей фрейлины, претендентки на меткие руки и язвительный характер Ренда заметно ожили. Осмелели, разговорились и по горло накормили меня бессмысленными рассуждениями и сплетнями.

Ну, разумеется, доверием они прониклись не сразу, а лишь узрев, как рядом со мной уверенно усаживаются Карлотта и Аленсия. Обе считались завидными невестами, и остальные девушки откровенно искали их дружбы. Хотя и мои родители тоже были далеко не бедными, а право числиться знатными особами получили, как и все маги, перейдя на третью ступень мастерства. Ну а я – по наследству, и скоро надеюсь и сама достичь третьей ступени, Стай уже подал представление в верховный совет. Но теперь меня это радует только как возможность получить доступ к изучению более сильных и, как следствие, опасных заклинаний и ловушек.

А вот прежние мечты о месте придворного мага одного из герцогов или об открытии собственной мастерской артефактов вдруг резко выцвели, потеряли вкус и притягательность, как подсохшие в вазе вчерашние пирожные. Мне больше не хотелось придумывать эскизы украшений и радовать заказчиков оригинальным размещением защитных чар. Наслушалась сегодня пренебрежительных отзывов о леди Модене, моей второй наставнице, учившей меня законам созидательной и целительной магии.

Среди моих собратьев она считалась непревзойденным мастером-артефактором, умудрявшимся заложить полноценную защиту в скромное колечко с тремя камушками всего лишь изменением плетения их оправы и добавлением рун. А девушки искренне сетовали, что в ее амулетах оформление не соответствует содержанию. Как выяснилось, все они гонялись за изделиями Фугниса, в которых сияли гроздья самых дорогих камней.

– По крайней мере, знаешь, за что отдал деньги, – с видом знатока вещала завзятая модница Кетсия Глошант, – и не стыдно надеть хоть в гости, хоть на прием. А леди Модена слепит побрякушку, на какую и вор не польстится, а дерет как за алмазное колье.

Мне в тот момент хотелось смеяться в голос над откровенной глупостью этих суждений. Ведь наставница именно этого и добивалась: сделать амулеты неинтересными для воришек и действенными при настоящей угрозе. Но я сумела смолчать и вскоре сбежала с посиделок, придумав какую-то вежливую причину.

– Подождем Райвенда, – неожиданно остановил меня учитель. – На его покои придворный маг сегодня намотал целую сеть дополнительных щитов. Не менее десятка амулетов активировал. Принц, конечно, мог бы их снять, но я отсоветовал. Хочу взглянуть, какой новый трюк они придумали.

– А мне и смотреть не нужно, – развеселилась я, вспомнив подслушанные днем шепотки, – и так знаю. Они считают, что по ночам он ходит ко мне.

– И ты говоришь об этом так спокойно? – Магистр заинтересованно приподнял бровь.

– А я должна кричать? Топать ногами, биться головой о стену? Признавайся, Стай, сейчас ты меня проверял? Тебе ведь прекрасно известно, что в этих слухах нет ни грана правды. И самому Ренду тоже это известно. Еще Эсту, Альми, бабушке, леди Калиане и моим родителям. В общем, всем самым близким и дорогим мне людям. А мнение сплетниц, считающих поделки Фугниса лучше творений леди Модены, волновать меня не может.