Вера Чиркова – Портрет прекрасной принцессы (страница 2)

Хенрик действительно потопал следом, выражая свое неодобрение возмущенным пыхтением, но я героически старался не обращать на него внимания, неуклонно приближаясь к конечной цели моего маленького путешествия.

После того как нанятые в окрестных деревнях крепкие парни начали разбирать многочисленные постройки хозяйственного двора, я обнаружил там массу интересного. Но самым замечательным оказалась заваленная мусором голубятня. Когда-то здесь курлыкало не менее трех десятков почтовых голубей, и каждый, кто желал иногда получить из Монтаеззи весточку, привозил с собой пару клеток, накрытых темным полотном. Ведь голуби возвращаются только в родное гнездо.

Едва обнаружив любовно сплетенные из прутьев гнезда и кучу ажурных клеток, я запретил селянам даже близко подходить к этому строению и теперь вечерами яростно спорил с выписанным из Торсанны архитектором. Невысокий худенький старичок сверкал на меня из-под косматых бровей неожиданно голубенькими глазками и сыпал архитектурными терминами и названиями собственных научных трудов. Отстаивая в непримиримой борьбе пару сотен квадратных локтей, занятых взятой мной под опеку голубятней. Замыслив именно в том месте соорудить чайную беседку. Но и я отступал лишь после того, как замечал, что слушающая наши споры Зия начинает по-детски тереть слипающиеся глаза.

– Ты не хочешь помочь Кадину? – карабкаясь вслед за мной по лесенке, почти жалобно осведомился Хенрик.

Я только довольно ухмыльнулся в ответ, в который раз порадовавшись собственной сообразительности. Ведь если бы мне не удалось скрыть свою заинтересованность, выдвигать условия мог бы он. А теперь их буду диктовать я и постараюсь не забыть ни одной мелочи.

– Хенрик, – усевшись на обнаруженную мною и отмытую служанками скамейку, ответил я, проникновенно глядя в такие знакомые серые глаза, – зачем ты меня мучаешь?! Ты же знаешь, что, при всей моей симпатии к Кадину, покинуть сейчас замок я не могу. Даже на день.

– Да почему это не можешь, – неправдоподобно возмутился он, – Зия чувствует себя отлично, а если ты не доверяешь привезенным повитухам, то мы с Мари можем тут пожить несколько дней. Кстати, и Карику полезно будет подышать деревенским воздухом. В смысле чистым, почти деревенским.

Ой-ей! Похоже, действительно очень плохи дела у Кадина, раз меня так уговаривают. И я, разумеется, соглашусь, тем более мне даже не нужно для этого спрашивать разрешения у короля или ковена магов. Полтора месяца назад его величество Торрель Этавирский лично отправил меня в отпуск на полгода, и сейчас я имею полное право ходить куда и к кому хочу. И к тому же имею горячее желание, чтоб справедливость восторжествовала. Но это вовсе не значит, что так легко откажусь от намерения немного поморочить голову родичу за его интриганские замашки.

– Хенрик, – встав со скамьи, подошел я к небольшому оконцу и распахнул створки, – посмотри.

– Куда? – высунув голову и обведя взглядом кучи камней, балок и мусора, оставшихся от разбора сенников, поинтересовался он.

– Вдаль. Видишь, какая панорама? Вот если сделать тут выход на балкончик, а с него лесенку на крышу, то можно будет пускать голубей прямо с крыши.

– Каких еще голубей? – так ошарашенно вытаращился шурин, что отказаться от продолжения шутки стало просто невозможно.

– Хенрик, – вздохнул я загадочно, – дай слово мага, что никому не расскажешь.

– Даю, – немедля купился он, все маги жутко любопытны.

– Вот представь, лет через пять… или, может, даже раньше… весна, эта голубятня, вокруг кусты сирени, а выше – только синее небо. А на крыше, огороженной перилами, разумеется, стоим мы втроем, я, Зия и наш сынишка. В небе белой стайкой летят голуби… и если не смотреть вниз, то можно представить, что мы на мостике небольшого судна, вокруг море, а над нами вьются чайки.

– Как только Зия родит, вы можете отправиться в твой домик на побережье, – как-то неправильно понял он мое объяснение, – ты переутомился.

Придется исправлять положение, понял я и тяжело вздохнул.

– Вот и ты меня не понимаешь, совсем как тот упрямый старикашка. Он вознамерился разобрать этот сарайчик и поставить чайную беседку. Ну, скажи мне, какой тут чай? Это же западная сторона! Утром тут тень и роса, а вечером все прогревается, как на сковороде. Да у нас в доме столько балконов и террас, что никакая беседка вообще не нужна. Лучше бы какой-нибудь прудик придумал, с рыбками и кувшинками. Дети любят рыбок и птичек, я по себе помню.

– Грег, – тихо и сочувственно промямлил шурин, – а при чем все это?

– При том, – вздохнул я еще тяжелее, – что в Дильшар я пойду, ты прав, Кадину нужно помочь. Но голубей у моих детей уже не будет. Ладно. Забудь. Идем в дом, нужно поговорить с Зией.

Пока мы спускались с голубятни и шли через двор, Хенрик размышлял о чем-то так сосредоточенно, что я искренне радовался недоступности своих эмоций.

Зная точно, он разобиделся бы всерьез, услышав едва сдерживаемый мысленный хохот.

Телепорт выбросил меня не в Дильшар, как я втайне надеялся, а в Декту, в портальный чуланчик святого Ештанчи. Вздохнув с легкой досадой, уж очень хотелось повидать Клариссу с Леоном, я распахнул дверцу крошечного помещения, украшенного для отвода глаз связками прошлогодней травы и какими-то метлами.

И попал прямо в объятия Кадина. А еще через секунду на нас как обвал обрушилось мощное тело его верного охранника.

– Дирам, шайтан, задавил совсем! Ну тебя тут и откормили, ни одна лошадь не увезет! – притворно ворчал я, с удовольствием всматриваясь в лица друзей.

Они и в самом деле окрепли и теперь даже близко не напоминали тех худых и потрепанных наемников, которых я встретил в чайхане полгода назад. И дело даже не в налившихся силой мышцах и округлившихся щеках. Из глаз парней исчезла тоска и безнадежность, а Кадин больше не хватался каждую минуту за больной бок.

– Меня вы, наверное, не помните? – Похожий на Кадина мужчина с аккуратной бородкой, мягко улыбаясь, наблюдал, как меня добросовестно мнут его родственники.

– Князь Иштадин Шуари, – дружелюбно улыбнулся я в ответ, разве его можно забыть?!

Но вот узнать – с трудом. Он изменился намного сильнее младшего брата и теперь совершенно непохож на изможденного старика, которого мы осенью принесли в Дильшар с Жемчужных островов.

– Для вас просто Тадин, – твердо объявил князь, прижав руку к сердцу, – я вам жизнью своей и Кадина обязан.

– Тогда я – просто Джиль, – так же учтиво поклонился я в ответ.

Несмотря на разрешение хана, я решил не мелькать в Остане собственным лицом и накинул одну из заранее заготовленных Клариссой личин. Очень ненавязчиво смазывающую запоминающиеся черты лица и делающую меня совершенно непримечательным северянином. Потому и назвался не собственным именем. Тем более Кадин с Дирамом все равно по привычке звали меня именно Джиль.

– Идите в дом, обед на столе, – пригласила радушная жрица, и я, не споря, отправился вместе со всеми.

Незачем говорить им, что только пятнадцать минут назад я встал из-за стола в собственном замке. Где меня пытались накормить так, словно отправляли в Гиссарскую пустыню в одиночку и без походной сумки. Тем более за столом вполне мог присутствовать Ештанчи, а у него могли быть ко мне поручения. Да и с сопровождающим магом я должен познакомиться именно здесь. Его мне в помощь по просьбе Клариссы перебросили из Торсанны ее друзья по ковену, отправив прямиком в Декту ради экономии портала в Монтаеззи.

– От Рудо есть известия? – Мы с Кадином задали друг другу вопрос почти одновременно и очень насмешили этим Дирана.

– Последний раз получил вестника с полмесяца назад, – первым сориентировался я. – Они уже налаживают торговлю и начинают строить собственные баркасы.

Рудо женился на Лайли в то же утро, как встал с постели, и в этот же день, специально дождавшись выздоровления друга, Кадин дал клятвы Заре. И теперь наш неугомонный язва живет на побережье во дворце Тахара. Каждые полмесяца шлет нам вестников, отчитываясь о делах, и неизменно зовет в гости.

– Да, мне он про это тоже написал, – улыбнулся Кадин, – и намекнул, что скоро будет отцом.

– Ну меня ему не перегнать, – гордо фыркнул я, приятно хоть в чем-нибудь быть первым.

– Нас тоже. – На ступеньке стояла располневшая Зара и стеснительно улыбалась незнакомому мужчине. Хотя и точно знала, что это я, она каждый раз с трудом привыкала к новой личине.

– Поздравляю, – искренне радуясь за молодую семью, поцеловал я руку бывшей подопечной, – но как же мы тебя повезем?

– Она пока останется, Ештанчи разрешил Заре пожить здесь. А когда можно будет, я приеду за ней с повозкой.

И это правильно, кивнул я в ответ на его слова, стараясь не замечать погрустневших глаз художницы. Нечего женщинам в таком положении мотаться по степи на лошадях. Тем более что негодяй, обманом завладевший не только огромным состоянием князя, но и его именем, вовсе не собирается отдавать захваченное без боя. А от Дильшара до имений Шуари слишком далеко, и ханские указы там почти не имеют силы. Потому и пришлось Иштадину собирать деньги и нанимать отряд, который ждет его в небольшом городке Кыра-Бутар в полудне пути от Декты.

– Прошу к столу! – В проеме двери, противоположной входу, появился Ештанчи в простой белой полотняной рубахе ниже колен и выглядывающих из-под нее штанах из той же ткани.