Вера Чаплина – Забавные животные [авторский сборник] (страница 27)
Наконец голодный воробьишка не выдержал. Взобрался на самый-самый край карниза, неловко взмахнул крылышками и… камушком упал вниз. Он сидел на земле испуганный и растерянный своим неожиданным полётом, похожим скорее на падение. Но к птенцу тут же подлетела воробьиха, села рядом с ним, и птенец сразу успокоился. Потом, очевидно вспомнив, что голоден, он вдруг затрепыхал крыльями, широко раскрыл клюв и потянулся к воробьихе. Сунув в раскрытый клюв птенца еду, та взлетела на дерево, а воробьишка остался на земле. Он сидел в траве и старательно перекликался с матерью. Она ему с дерева чирикнет, он с земли ответит.
«Что они говорят?» — подумала я и, дождавшись, когда воробьиха улетела за едой, стала осторожно подходить к птенцу. А он, глупый, сидел, чирикал и совсем не обращал на меня внимания, — видно, родители ещё не успели его научить опасаться людей. Я подошла к нему совсем близко, встала рядом, протянула руку, а птенец всё сидел и чирикал. Тут вдруг подлетела мать. Увидев около птенца человека, она всполошилась, заметалась, затрещала, да так тревожно! Нетрудно было догадаться, что это она меня старается от птенца отвести, а его об опасности предупреждает.
Смотрю, и птенец сразу чирикать перестал. Затаился в траве, не шелохнётся, только глаза-бусинки поблёскивают. Хотела я его взять, нагнулась, да раздумала — зачем пугать малыша! Отошла я в сторону, села на скамейку и гляжу, что же он дальше делать будет. А малыш по-прежнему затаился и голоса не подаёт — наверное, ждёт, когда ему мать разрешит.
Долго он так сидел, а я делала вид, будто в другую сторону гляжу, а сама незаметно за воробьями наблюдала. Воробьиха сначала волновалась, кричала, а потом, увидев, что опасность её птенцу не грозит, сразу поведение изменила. Сперва замолчала, потом немного по веткам попрыгала, потом чуть ниже спустилась и совсем другим голосом что-то чирикнула. Птенец встрепенулся. Тут же ей ответил, а мать уже на самую нижнюю ветку слетела, чирикает, за собой несмышлёныша птенца манит. Только он к ней, она на другую ветку, что повыше, перелетит… ещё повыше… ещё на другую… Так и увела за собой птенца.
Отвела от меня подальше, и снова: она чирикнет — он ответит, она чирикнет — он ответит.
Интересно мне стало, как теперь, после полученного урока, поведёт себя птенец, если я к нему подойду. Дождалась, когда воробьиха улетела, и снова пошла к птенцу. Так же осторожно, так же тихо ступала, только на этот раз он уже меня к себе не подпустил, сразу замолчал и повыше перепорхнул, да так затаился среди густой листвы дерева, что не скоро и разглядишь. Хоть и мал птенец, а, видно, пошла ему впрок воробьиная наука.
Тревога
О том, что две маленькие серые птахи избрали для своего гнезда самый дальний уголок сада, София Петровна догадалась сразу. Впрочем, догадаться было совсем не трудно, наблюдая, как птицы старательно тащили туда какие-то пушинки, пёрышки, пучки тонких сухих травинок.
Место они выбрали удачное. Оно находилось между густыми зарослями малины и высоким забором. Забор здесь граничил со старым, заброшенным переулком. Он густо зарос крапивой, и по нему уже давно никто не ходил, лишь иногда можно было увидеть случайно пробегавшую собаку или бродившую кошку.
София Петровна тоже старалась не беспокоить птиц и не ходить в занятый ими кусочек сада, откуда то и дело слышалось их незатейливое, мелодичное пение. Потом в уютно сплетённом гнёздышке появились четыре маленьких, хрупких яичка. Птицы заботливо их высиживали и охраняли от возможных врагов. Ведь любая кошка или такие птицы, как ворона и сорока, были не прочь полакомиться и яйцами и птенцами.
Непогода и та могла обернуться птахам бедою: ливневые дожди или сильный ветер клонили куст к самой земле, грозя погубить хрупкие яички. И всегда, когда бы ни взглянуть, кто-нибудь из родителей сидел на гнезде, тщательно его закрывая крылышками.
Но вот у пернатых новосёлов появились птенцы. Об этом событии София Петровна тоже догадалась по поведению птиц. Теперь уже не слышно их беззаботных песенок. Обе пичуги только и были заняты тем, чтобы накормить своё ненасытное потомство. С полным клювом каких-то мошек, гусениц они то и дело ныряли в малину, и оттуда слышался громкий писк птенцов.
Случалось, что за забором, вблизи гнезда, кто-нибудь появлялся. Ну и шум поднимали тогда птицы! Они воинственно прыгали по кустам, по деревьям и так кричали, что София Петровна сразу догадывалась, что её пернатым любимцам грозит опасность. Она бросала все дела и торопливо спешила им на помощь. И надо сказать, что с её появлением птахи тут же успокаивались, как бы давая этим понять, что самой Софии Петровне они вполне доверяют. Впрочем, не только эти две птахи считали Софию Петровну своим защитником и другом. Так же доверчиво относились к ней живущие под застрехой дома шумливые воробьи и все три пары скворцов, заселившие развешанные на деревьях дуплянки. Чаще всего тревога была напрасной, но случалось и иначе.
Однажды София Петровна, отдыхая на террасе, вдруг услышала тревожные голоса птах.
«Ишь раскричались! Ишь шум подняли!» — подумала София Петровна, не желая расставаться с интересной книгой. Однако птицы подняли шум, по-видимому, совсем не зря. Судя по их крикам, опасность явно нарастала. Всё к более и более отчаянным «пью-пью-пью» теперь присоединились крики воробьёв, в общий переполох включились и скворцы. Все летали, кричали, метались. Тревога охватила все пернатое население сада, и трудно было определить, откуда надвигается опасность. Нет, это не кто-то случайно зашедший в заброшенный переулок встревожил птиц! София Петровна торопливо вышла в сад, тщетно пытаясь разобраться в птичьем гаме, не зная, куда идти. Но тут с отчаянным криком к ней подлетела скворчиха. Она метнулась к Софии Петровне, к забору, опять к Софии Петровне… Ага, вон где опасность! Надо торопиться! София Петровна, подхватив со скамейки большую банку из-под консервов, поспешила к месту тревоги.
Поспела она вовремя. Среди малины, там, где находилось гнездо с птенцами, она сразу разглядела бело-черную спину огромного соседского кота. Разбойник подкрался почти к самому гнезду. Он уже был готов зацепить своей когтистой лапой притихших от страха птенцов. Надо было действовать скорее!.. Немедленно!!! София Петровна закричала, засвистела и, с силой размахнувшись, запустила в кота консервной банкой. Банка ударилась о забор, зазвенела, бухнула, и перепуганный кот, забыв о птенцах, огромными прыжками умчался прочь.
Мир и покой вернулись в сад. Успокоились две серые маленькие птахи, разлетелись воробьи, вернулись к своим родительским обязанностям скворцы. Все занялись своими делами, в том числе и София Петровна. Тревога окончилась.
Как хорошо!
Люда позвонила очень рано:
— Мама, я получила подарок и не знаю, что с ним делать!
— То есть как не знаешь? — удивилась я.
— Видишь ли… даже не знаю, как сказать… Понимаешь, мне подарили цыплят…
— Цыплят?! — ещё больше удивилась я. — Да кто же зимой дарит цыплят и как ты намерена с ними поступить?
— Сама не знаю… — громко вздохнула в трубку Люда. — А что, если… если я подарю их тебе?
— Мне?! — возмутилась я. — Твои друзья наградили тебя зимой цыплятами, а ты собираешься подарить их мне! Нет уж, уволь от такого подарка!
Люда молчала, и я ехидно добавила:
— Гм, интересно, сколько же штук они тебе преподнесли?
— Что-то около десяти, — робко ответила Люда.
— Вот и сиди со своими «около десяти». Да, кстати, не забудь их накормить, — напомнила я. — Свари рассыпчатую пшённую кашу, мелко наруби крутое яйцо. — И, ещё раз подтвердив, что брать цыплят не собираюсь, повесила трубку.
И всё-таки в этот же день коробка, полная маленьких пуховых комочков, переселилась ко мне. Их оказалось двадцать.
— Ты же говорила, что цыплят около десяти! — строго сказала я.
Но Люда, пробормотав, что столько, наверное, выживет, поторопилась уйти. Ей казалось, это самый верный способ избавиться от моих нравоучений.
Впрочем, я и сама думала, что из этих маленьких, нежных комочков вряд ли кто останется жив. Ведь они так много путешествовали в этот морозный февральский день, да еще в такой холодной коробке.
Однако живыми остались все. Все до одного. Сначала я их поместила в фанерном ящике из-под посылки, но очень скоро им стало там тесно. Стоило мне снять крышку, как они тут же вспархивали на край ящика, махали крылышками и старались удрать, порезвиться на просторе.
Пришлось им отгородить часть кухни, потом часть комнаты. А чтобы не перелетали загородку, верх затянули сеткой. С цыплятами было ужасно много хлопот: то напои, то накорми, то убери. Убирать приходилось буквально каждый час, и это не считая других забот. Ведь чтобы малыши правильно росли и развивались, их надо было разнообразно и правильно кормить. Цыплятам нужна была трава, угли, ракушки, а где это взять зимой? Правда, с травой было легче: я сеяла её в ящиках и ими были заставлены все окна нашей квартиры. А вот с ракушками гораздо труднее: их приходилось добывать из песка, который лежал замёрзшей кучей в нашем дворе. Сначала песок разбивался ломом, потом отстаивался, потом сушился и только после всего этого просеивался, и получалась лишь небольшая горсть ракушек. Но самое страшное случалось, если пернатым сорванцам удавалось удрать из отгороженной части комнаты. Немало приходилось потрудиться, прежде чем водворить их на место и навести в комнате порядок.