Vera Belova – Голос. Два года из жизни Муслима Магомаева. (страница 2)
Была уже поздняя ночь. Давно пробили куранты, отзвучали поздравления, приветствия и новогодние пожелания. Вручены все подарки. Закончилось шампанское. Бокалы сменились чашками свежезаваренного чая «со слоном». Торты и пирожные с разноцветными розочками из натурального сливочного масла дождались своего часа. А телевизионный праздник продолжался. К домашним посиделкам у экранов присоединилась вернувшаяся с танцев и вечеринок молодёжь. Новый год стал в полном смысле семейный.
И вот тогда, ближе к концу передачи, в уютную атмосферу домашнего праздника, в тихую светлую новогоднюю ночь, в дома, укутанные чистым, пушистым снегом, вошла красота.
Восхитительный голос всколыхнул притихшее, возможно, чуть задремавшее полуночное застолье у экрана. Молодой человек, юноша пел на незнакомом языке. Пел так, словно не голос его, изумительно прекрасный, а сама душа, открытая миру, звучала дивной мелодией. И был он так красив, что сердце замирало… Словно открывалось нечто новое, неизвестное ранее в человеческой природе, как откровение того, каким прекрасным может быть человек.
Это был Муслим Магомаев. Тот самый юноша, что стал открытием минувшего 1963 года, покорив пламенным исполнением «Бухенвальдского набата» и виртуозной каватиной Фигаро.
Теперь на новогоднем «Огоньке» лирическая песня в уютной обстановке телевизионного «кафе» по-новому являла зрителям образ молодого артиста. Волшебная новогодняя ночь дарила чудо, в которое невозможно было не влюбиться.
Муслим пел неаполитанскую песню «Запретная мелодия» (С.Гастольдони). За столиком рядом с ним сидела прекрасная незнакомка, в которой непросто было узнать диктора Центрального телевидения Светлану Моргунову.
– Вы поняли, о чём я пел? – спрашивал артист, закончив песню.
– Аморе!.. Любовь! – с воодушевлением отзывались зрители в студии.
– Да, эта песня о самом вечном и прекрасном чувстве – о любви. И мне хотелось бы, чтоб сегодня её слышали все влюбленные. Мой тост за любовь, за счастье, за улыбки!
После этих слов Муслим поднимался на сцену и пел ещё одну неаполитанскую песню – «Лолита» (А.Буццы-Печчиа).
Заканчивалась новогодняя ночь. Заканчивалась передача, оставляя в душе радость волшебной встречи, приятное «послевкусие» очарования, надежду повторения чуда.
Глава 2
Кто поедет в «Ла Скала»
Повезло землякам Муслима – чудо встречи с любимым певцом повторилось совсем скоро. 4 января состоялась премьера телевизионного фильма о нём, снятого студией Азербайджанского телевидения.
Фильм анонсировался как художественный, короткометражный, хотя, к счастью для зрителей, он превышает общеизвестный стандарт длительности, принятый Американской академией киноискусства (не более 40 минут, включая титры).
По сюжету картины труженики «Нефтяных камней» – уникального посёлка в Каспийском море, увидев по телевизору концерт Муслима Магомаева, решают пригласить певца выступить перед ними. В Баку отправляют молодого рабочего, который должен передать артисту их просьбу.
Ему удается попасть на репетицию в оперном театре, увидеть и услышать Муслима на сцене в роли Фигаро, а затем, познакомившись с ним, побывать на киностудии, вместе с певцом посмотреть отснятый ранее материал – исполнение неаполитанских песен на фоне ночного Баку и у моря, серенаду под окном прекрасной дамы. Потом корабль увозит героя в морскую даль, где исполняется заветная мечта нефтедобытчиков – Муслим поёт для них.
Несмотря на простой сюжет, фильм многое открывал зрителям и в творчестве, и в личности героя.
В фильме была представлена «история в истории». Тот экранный персонаж, кадры с которым просматривал на киностудии герой картины, по сюжету его истории уезжает в Италию, откуда присылает любимой девушке пластинку с записью своих песен, фотоальбом о далёкой стране.
К моменту выхода на телеэкран название фильма обрело особенный смысл: на следующее утро после показа, 5 января 1964 года, Муслим улетал в Москву, чтобы оттуда отправиться в долгую поездку в Италию. Бакинская пресса опубликовала его интервью перед отлётом, отредактировав, как было принято, до необходимого партийно-государственного пафоса.
«
Итальянская история набирала драматизм летом 1963 года, когда в Большом зале Московской консерватории шли прослушивания претендентов на стажировку в «Ла Скала».
«Тогда союзным республикам давали по разнарядке места на такую стажировку, и сами республики решали, кого из своих перспективных певцов они считают нужным послать в Италию, – рассказывал в своих книгах Муслим Магомаев. – Место-то я получил, но его еще надо было оправдать – меня должны были прослушать в Москве, куда съехались молодые певцы из разных оперных театров страны».
В Италию нужно было отправить пять человек – столько, сколько итальянских балерин стажировалось в то время в Советском Союзе. Отборочную комиссию возглавляла солистка Большого театра Ирина Архипова. Выступления претендентов обсуждались долго…
«Через много лет, на конкурсе имени Глинки, проходившем тогда в Баку, Ирина Константиновна призналась мне: «А знаете, я была против вашей поездки в Италию».
Проглотил сюрприз. Даже не стал у неё спрашивать – почему. Не дорос? Или неважно тогда спел? Не так выглядел? Дело прошлое. С подчёркнутой вежливостью сказал: «Наверное, вы были правы, Ирина Константиновна. Мне надо было поехать на стажировку в Америку… К Фрэнку Синатре», – вспоминал Муслим Магометович.
Тот разговор с примадонной Большого проходил в 1987 году. А в истории иной давности, летом 1963-го, из всех представленных республиками кандидатов на стажировку утвердили троих певцов. Их имена: Муслим Магомаев, Владимир Атлантов, Янис Забер. Две оставшиеся вакансии достались Анатолию Соловьяненко и Николаю Кондратюку, которые до этого времени год обучались в «Ла Скала» и теперь отправлялись для продолжения стажировки.
Вернувшись из Москвы в родной город, Муслим решил устроить концерт в филармонии вместе с Владимиром Атлантовым. «Тогда я пел «Молитву» Страделла, «Атланта» Шуберта, «Арабскую песню» Гуно, романсы Глинки и Чайковского, арии из опер Моцарта, Верди… Аккомпанировал Чингиз Садыхов».
Примечательно, что та программа стала основой первого сольного концерта в Москве 10 ноября 1963 года, который молодому певцу предложили спеть в Концертном Зале имени Чайковского, концерта, на который толпой будет ломиться публика, ломая массивные двери престижного зала…
«Центр усовершенствования оперных певцов» – таково официальное название учреждения при театре «Ла Скала», где стажировались артисты из разных стран мира. В 1961 году по инициативе министра культуры СССР Е. А. Фурцевой в Милан впервые была направлена группа советских певцов на основании договора, заключенного с Министерством культуры Италии, и в обмен на обучение итальянских балерин в СССР.
Само название «Центра» указывает на то, что обучение в нём проходят певцы с уже сложившимся амплуа оперных исполнителей. Не начинающие артисты, а добившиеся успеха в известных театрах солисты, лучшие из лучших совершенствуют своё искусство в «Ла Скала».
Состав первой группы советских певцов, направленных стажироваться в Италию (Александр Ведерников, Евгения Мирошниченко, Тамара Милашкина, Нодар Андгуладзе, Лариса Никитина, Алла Соленкова и Николай Тимченко), показывал, что Министерство культуры ориентировалось на артистов поколения тридцатилетних. В том, безусловно, имелась логика. К этому возрасту не только окончена консерватория, но и сложился репертуар на оперной сцене…
Возраст певцов, с которыми направлялся на стажировку в «Ла Скала» Муслим Магомаев, был также от 30 и старше. Исключение составлял лишь Владимир Атлантов, которому в феврале 1964 года исполнялось 25 лет. Оперный артист во втором поколении, выпускник Ленинградской государственной консерватории имени Римского-Корсакова, солист театра оперы и балета имени Кирова (Мариинского театра), имевший к тому времени в своём репертуаре партии Ленского в «Евгении Онегине», Хозе – в «Кармен», Альфреда – в «Травиате», блистательно выступивший на Всесоюзном конкурсе вокалистов имени М. И. Глинки.