Вера Авалиани – Люболь. Книги 1-4 (страница 70)
Поэтому Ангел Софьи продиктовал ей в ухо текст, который она просто повторила вслух помимо своей воли:
– Но будет так, как скажет Клод. Это его ребенок. И ему решать его судьбу. Я буду рада стать мальчику мамой сразу.
Клод облегченно вздохнул после этих слов. Но с ответом замешкался.
– Ладно, мы не возьмем его с собой в Турцию прямо сейчас. Но постараемся все уладить меньше чем за год, лучше – за пару месяцев.
На том и остановились. Обстановка сразу разрядилась. Стала ностальгической. И гроза за окнами так же резко кончилась, как и началась. Ангелы повисли на люстре – все же у них только что был выговор от высокого начальства. И нужно было осмыслить, как действовать дальше.
Надо сказать, что желание Софьи стать поэтом и сделать Клода – автором музыки для песен шло вразрез с теми видами деятельности, которые Ангелы представили в новом совместном сценарии жизни их подопечных. Ведь переписывали они сюжеты их судеб с учетом того, что Клод увезет беременную жену в Австралию, сам станет тренером для молодых спортсменов – ведь он был многократным чемпионом по спортивной гимнастике, спортсмен мирового уровня. А Соне предстояло воспитывать детей. Ведь Ангелы не могли предполагать действий людей с выгоревшими душами – к ним Ангелы не представлены. Они не знали, что Тамара будет так последовательно мстить Соне за гибель сына, в которой виновата она сама. Что начальник охраны Иллариона, скрывая свой «косяк» по службе: он ведь так и не смог обнаружить и доказать, что Павел был в спальне у Наны купит у женщины квартиру и вмешается тем самым в судьбу Софьи и Клода, станет им помогать.
А уж того, что Илларион не то пожалеет Соню, не то захочет использовать ее и Клода в своем легальном бизнесе в Австралии и подобно никто не мог предположить. И просчитать наперед действия темных сил по – прежнему возможным на уровне Ангелов не представлялось возможным. А вопрос стоял остро: надо ли Софье сообщать Гие адрес их нового дома в Турции, когда супруги его купят? Ведь позже тем же вечером Клод заказал на дату через неделю два билета на рейс до Стамбула и дальше – до Анталии. После чего молодожены отправились прогуляться по саду. Он был мокрый насквозь. Полные розы воды, ароматные капли стекали с глициний. Влажный теплый ветерок словно языком облизывал лица. Ночное небо было любимого сониного цвета – сапфирового. Одно плохо – трава в дождевых «жемчугах» тут же промочила ноги и Соня передернула зябко плечами. Клод тут же поднял ее на руки и понес к ротонде, увитой плетьми хмеля. Его шишечки подрагивали и шуршали, когда Клод, целуя жену жадно и грубо, опустил ягодицами на перила беседки, и тут же она обвила его ногами. А уж дальше старая изящная конструкция чуть не развалилась, стеная всеми сочленениями в такт бурного совокупления, расшугавшего всех птиц, устроившихся по традиции на ночлег на пирамидальной крыше. А Клод аж взвыл, как волк в конце этого акта, который случился от голода – ведь за весь день из-за хлопот молодые первый раз остались наедине.
– Любовь – это всегда больно. А у нас, как ты сам говорил, так и вообще с самого начала «люБоль».
Прости, я сейчас вину свою заглажу, – серьезно сказал Клод, и, разложив Соню на небольшом столике посреди ротонды, раздвинул ей ноги и стал ласкать языком клитор и внутри Сони. Та непроизвольно беспорядочно болтала ногами, будто в конвульсиях и издавала совсем не те звуки, что можно услышать в порнофильмах. О чем и сообщил ей Клод. Поэтому, когда Соня кончила и снова оказалась на руках у Клода по дороге через сад к дому, чтобы не замочить ноги, осушенные таким необычным путем, то огорошила Клода:
– Ты подал мне идею, – она поцеловала его в щеку и вопросительно взлетевшую еще выше по любу бровь любимого.
– Дойдем до спальни и подам еще несколько, если то, что было ты называшь идеей, – пошутил Клод.
– Я серьезно. Ведь пока никто не создал аккомпанемент для секса. Более «говорящие» звуки, менее банальные, чем в немецком видео постанывания и покрикивания, не создал музыку, выражающую не чувства, а ощущения. Давай, ты напишешь такую музыку. Я где-то читала, что есть компьютерная программа, которая записанные на диктофон звуки переводит в ноты, и воспроизводит, как музыку.
– Я не силен в компьютерных программах. Спорт на мировом уровне с детства отнимает все время. Так что я пока – никуда не продвинутый пользователь. Но предлагаю сейчас записать на диктофон звуки, которые я буду из тебя извлекать всей гаммой Камасутры, ну и ты из меня. А когда компьютерщик от Гии появится в Турции попросить его разыскать и установить такую программу.
– Только я боюсь, что для бедного парня – инвалида эти звуки будут тем же, что видеозаписи моего секса с другими мужчинами были для Павла.
– Что ж, быть совсем обделенным любовью во всех ее проявлениях гораздо хуже, чем получать удовлетворение опосредованно.
– Подожди-ка, – поперхнувшись, убрал со своих плеч сонины руки Клод, – я должен взять и включить диктофон. На этот раз мы будем заниматься любовью с самой оригинальной мотивацией на свете – ради новаторства в музыке.
– Только разверни диктофон чуть – чуть к окну, чтобы звуки, которые издают сверчки, деревья, птицы записывались тоже.
– Голый уже Клод приложил руку, словно к козырьку невидимой фуражки: – Будет сделано, главнокомандующий. И тут же рывком опрокинул Соню ногами вверх, почти заставив ее перевернуться. Она вскрикнула от неожиданности.
И прежде чем погрузить пальцы одной руки в ее клитор, а другой – в ее анал, Клод сладострастно крякнул.
– Да, симфония начинается бурно, – не меняя позы, сквозь сведенные желанием скулы выдавила Софья.
А Клод массировал ее точку «джи» изнутри и снаружи, и Соня больше не могла трезво думать и тем более внятно говорить. Особенно когда, вынув пальцы, Клод с силой дунул в ее влагалище со всей мочи. И словно оргазм побежал от одного движения не вниз от матки, а в обратную сторону. Соня издала гортанный звук муки и удивления, при повторе этого движения переросший в протяжный стон.
Ну а когда Клод, придерживая софьины ноги сведенными отвел их еще сильнее назад и чуть в сторону, войдя в любимую плавно, но сильно, как нож в масло, ноги женщины мелко задрожали от оргазма, который сразу обнял и заглотнул волной его вглубь. И Клод кончил, даже не успев двинуться. Мало того, у него почему-то пенис застрял внутри, стиснутый с неимоверной силой, будто внутри его схватила и мяла рука. И с ним, и с Софьей такое было впервые. Оба растерялись. И страх Сони, что она может навредить Клоду заставил ее тиски разжаться и выпустить на волю сладкую добычу. Зато вопль удовольствия и стон величайшего наслаждения, которые по очереди издал Клод, уж точно украсили симфонию звуков, записанных на диктофон.
Соня отвернулась от Клода и заплакала от облегчения, что кризис миновал.
– Неужели когда-нибудь мы сможем заняться друг с другом плановым, незатейливым сексом!
– В тот же миг включим запись на диктофоне. Пусть это безумие и кажется опасным, но я готов был умереть в тот момент, когда ты скрутила меня внутренними мышцами в железное кольцо. Но это была бы смерть на пике счастья.
– Я подумала, что, не смотря на пресловутое видео – секс всего тринадцать раз больше чем за три года – это голод для женщины, тем более, что оргазм я получила только два раза. И за один Виктор поплатился жизнью.
– Расскажи мне про него, про Виктора.
Ангел Софьи умоляюще сложил руки и стал ее заклинать: не касайся этой темы. Она самая взрывоопасная. Ведь ты, Софья, знала, что Павел убил намеренно, из-за себя, а не из-за себя. Но ты струсила и молчала столько лет.
Все это мыслями пронеслось в голове Сони. Она прикрыла глаза, в которые заглядывал Клод и прошептала.
– Не могу пока. Хотя придется когда-нибудь. Ведь это поворотный пункт в моей жизни – первая брачная ночь. Без этого ты не поймешь всего остального.
Выключив диктофон, Соня взглянула на часы. Клод еще мирно посапывал с совершенно детским выражением на лице, от чего казался очень юным. Соня умилилась, и вышла в другую комнату со своим мобильным телефоном.
В Москве как раз обеденный час.
Ей в голову пришло спросонья, что она сама петь вообще не умеет, Клод может только читать рэп. Но нужен будет и женский красивый припев, без этого в музыке для любовных утех не обойтись. И она подумала о Таисье Рыжовой – актрисе, которая в фильме по истории жизни Клода, все еще доснимаемому в Москве известным режиссером Игорем Заславским, исполняла роль бывшей жены Клода – Жиз.
Теперь Таисья вышла замуж за исполнителя роли Клода – Виталия Сбытнева. Так что каким-то образом она перед Софьей в долгу. Ведь Клод помог ей получить не только партнера по фильму, но и по жизни. К тому же актриса участвовала в афере режиссера, направленной против Сони во время съемок, когда Софья чуть не умерла от ревности и обиды. Словом, Тая готова была на все, чтобы помочь супругам Тауб.