Вера Авалиани – Люболь. Книги 1-4 (страница 146)

Но вот в полнолуние в середине июня Соня после любви с мужем пошла на кухню попить воды и вышла со стаканом на крыльцо. Тени от полной Луны сделали сад словно бы полным кружевных теней. Коты шуршали в траве, охотясь на птиц. И было так красиво и ароматно, что Соня накинула на себя сухое полотенце из туалета внизу, возле кухни, поверх ночной сорочки и пошла покачаться в гамаке.

Она уселась, потом улеглась осторожно. И начала медленно раскачиваться. Деревья поскрипывали уютно, словно пели ей колыбельную. Лицо Луны сияло сквозь ветки. И вдруг, когда Соня раскачалась уже дольно сильно, раздался сильный хруст, и последовал удар. Она упала спиной на землю с ускорением. И ее просто оглушила страшная боль. Прибежала и залаяла, а потом завыла собака, выросшая из их дворового щенка. Она помчалась к дому – звать на помощь, буквально с рычанием прыгая на дверь.

– Вот он, конец, – простонала Соня. Она лежала, боясь пошевелиться в страхе, что сломала позвоночник. Постепенно сильная боль ослабела, но заполнила ее всю без остатка. На какой-то момент она потеряла сознание, но быстро очнулась от мысли, что надо что-то делать, чтобы успели спасти детей. Семимесячных выхаживают. Она стала со стонами и вскриками выползать из сетей гамака.

Соня села, подтянувшись к стволу дерева сзади. Боль была острой и горячей. Она рвала на части.

На неистовый лай собаки первым из дома выскочил Роберт, за ним спустился Клод. Пес прыгал на них и, оглядываясь, будто звал их за собой вглубь сада, побежал туда с лаем.

Оба встревоженные мужчины кинулись вслед за собакой. Не тот это был пес, чтобы зря брехать.

Соня, услышав приближающиеся шаги, стал звать на помощь. Она заплакала, когда ее поднимали с земли. Клод взял ее на руки и понес молча.

– Ну вот и травма. Сама виновата! – причитала Соня. Клод ее понял: она имела в виду предсказания гороскопа насчет смерти при родах. Роберта в такие дела не посвящали. Но он и так понимал, что на таком сроке всякие сильные травмы вредны.

– Сейчас же поменяю билеты на наш рейс в Сидней на завтра. Ты теперь должна лечь на сохранение, – голос Роберта был ложно спокойным, но предательски срывался.

– Наверное, ближе полететь в Москву и там лечиться, – Соня была растеряна и дезориентирована.

– У нас с Робертой нет визы для Москвы, – напомнил Роберт. – Да и тебе там в больнице не больно-то помогли.

Надо вызвать «скорую» здесь, но я не знаю, как… – Роберт соображал быстрее всех.

– У Гии здесь есть связи, звоню ему.

Они с Настей тоже соскочили с постели, поскольку она услышала, что Гие сказали по телефону, – ее голова лежала на его плече, когда он взял с тумбочки айфон.

– Давай сначала заедем за врачом. Ты знаешь, где он живет, – скороговоркой тараторила Настя, натягивая платье-майку.

– Она. Она живет. Поехали за врачом.

Даже несмотря на то, что ее мысли были заняты страшным происшествием у Таубов, ревность к прошлому все равно кольнула пребольно ее в сердце. То, что муж знает адрес женщины-врача, не могло быть случайностью.

Гия понял, что жена догадалась о его былой связи с докторицей. При упоминании ее он вспомнил мясистые тугие губы и короткую крепкую шею. Она была с ним один раз. Но оправдываться Георгий не стал. Не до того. Ну, и что тут скажешь, что ни одной юбки не пропущено? Это нельзя не изменить, не отменить.

Настя устыдилась тому, как не вовремя задумалась о прошлом Георгия, вместо того, чтобы переживать совсем другое.

– Ты раскаиваешься – и это плюс, – шепнул ей на ухо Ангел. – Ты должна быстрее мчаться утешать Соню.

Приезд доктора – средних лет стройной дамы с густой челкой надо лбом – в сопровождении Насти с мужем окончательно перебудило весь дом. Вокруг дивана столпилось перепуганное население виллы. Роберта была бледнее невестки. Фредик сам ковылял по ступенькам башни. Вошел в гостиную, увидев, что маме больно, рыдал в голос, упал на спину и стал дрыгать ногами.

– Не увозите маму, – умолял ребенок врача с медсестрой.

Соня собрала все свое мужество и перестала стонать и реветь.

– Иди сюда, малыш, – поманила она рукой сынишку.

То встал с пола и кинулся к ней, уткнулся лицом в шею. Соня повернулась к нему и прошептала на ушко.

– Никто не знает – только ты. Я скоро превращусь в маленькую девочку, меньше тебя. Стану твоей сестрой. Не выдавай меня другим. Они не будут знать, даже папа.

Фредик заглянул ей в лицо. И понял, что она его не обманывает.

– Точно превратишься?

– Клянусь, – Соня клялась не только сыну, ног и самой себе. – Ее тоже назовут Софьей.

Тем временем врач, вымыв руки, попросила всех выйти из комнаты. Помогла Софье поставить ноги, согнутые в коленях, на диванные подушки, и осмотрела ее влагалище.

– Кровотечения нет. Перелома позвоночника – тоже. Все остальное лечится – надо только отлежаться.

– Но очень болит спина, мне как-то очень горячо, – пожаловалась Соня, скривившись от боли.

– Сейчас ссадины замажу йодом. Потом нужно просто отлежаться и выпить обезболивающее.

Гия с Настей остались в доме до утра. Их попросили жить на вилле, кормить собаку и котов, расположиться в основном доме. Михаилу и Лилии решено было сделать рабочие визы в Австралию, чтобы они могли прилететь туда и помогать с детьми Клоду и Соне, когда малыши родятся.

Соня, как и все, была рада поверить, что легко отделалась. Но Ангел видел, что она претворяется: в душе она не верила, что поправится.

– Все равно – это знак, что нужно лететь в Сидней скорее и быть под присмотром врача не за месяц, а за два до родов, – настаивал Роберт.

Все вопросительно посмотрели на Соню. А ей не хотелось нагнетать обстановку.

– Ладно, меняйте билеты на ближайший рейс до Сиднея.

Он оказался в восемь утра – до Сеула, а там была долгая мучительная пересадка, во время которой Соню уложили на ряд стульев в чьем-то кабинете, потому что сиденья в зале ожидания были с ручками. Она молча терпела боль, но всех успокаивала, чтобы ее не оставили лежать в больнице в незнакомом городе, в чужой стране. Австралию она уже полюбила.

Наконец, ее кресло в салоне бизнес класса разложили. И она впала в сон или забытье. И во сне отчетливо поняла, что живой она не долетит. А внизу был бесконечный океан. Боль усиливалась при вибрации самолета до невероятной величины. Но Соня все время помнила, как на ее слезы отреагировал ребенок. А он спал в кресле впереди нее – сидел между бабушкой и дедушкой. Клод сидел рядом и неотрывно смотрел на ее лицо. Оно уже приобрело голубоватый оттенок, на лбу появилось много мелких волн морщин – жена явно терпела сильную боль.

– Потерпи. Осталось четыре часа лету, мы уже через командира корабля вызвали «неотложку» в аэропорт, тебя заберут на носилках.

– Устроила я всем – покачалась на гамаке, дура романтичная.

– И симпатичная, – Клод поцеловал жену нежно и сильно. Ему хотелось, чтобы боль «высосалась» из Софи и перешла в него.

Но внешне он старался быть бодрым и оптимистичным. Не думать о плохом. Но по нему было видно, что он переживает вместе с женой любой толчок и воздушную яму. Ее боль отзывалась в нем. Он вспомнил, что так же было, когда он нес под дождем сынишку в больницу. Тогда его мольба помогла. И сейчас Клод мысленно умолял Ангелов: «Помогите еще раз, отмените приговор судьбы».

– Да не было никакого приговора судьбы, – нашептывал ему Ангел, был приговор человеческой зависти, – в голосе Ангела Клода звучал металл, так он был зол на Наталью.

Сам-то он не видел, как она пилила сук. Но видел Ангел Натальи, который после этого перестал ей помогать, – отрекся от подопечной, которая буквально ни за что решила убить мать с двумя детьми внутри! Так на Небе стало известно о том, что сук отломился не сам.

Клоду вдруг пришла мысль проверить, почему сук отломился, – не подпилили ли его. И тут зазвонил его телефон – с некоторых пор их разрешили не отключать в полетах. На экране высветилось имя Георгия.

Не здороваясь, он выпалил возмущенно.

– Представляешь, кто-то подпилил ветки, на которые был закреплен гамак с двух сторон! И срезы замазал землей!

Клод застыл в изумлении: не успел подумать, как уже получил ответ на вопрос.

– Кто?! – с нарастающей ненавистью выдохнул Клод в телефон.

– Не знаю, – ответил ему Гия. – Но узнаю. Я уже позвонил нашему знакомому полицейскому в Красноярск. Он обещал прилететь и расследовать это дело. – Тут Георгий спохватился, что не спросил про состояние Софьи.

– Как твоя жена?

– Держится, – не вдаваясь в детали, ответил Клод. И отключился.

Соня смотрела на него вопросительно.

– Гия сказал, что гамак использовали, чтобы тебе навредить намеренно. Но кто – он не знает пока. А я подумал, вдруг это сделали по заданию дивы, которая домогалась меня в Каннах. Она могла кого-то нанять.

– Не думаю. Она нас зауважала после того, как посмотрела кино и послушала музыку.

– Или сделала вид.

Клод позвонил Георгию и высказал свое предположение о том, что Соню захотела погубить соперница, чтобы Клод стал свободным мужчиной.

– Э, таких соперниц у Сони много. Та же Арна, да и Наталья могла.

– Арна – беременная, а Наталья?! Соня же ей помогла!

– Что ж, люди в массе своей на добро отвечают злом. Но я проверю все версии, – пообещал Георгий.

Но проверять он собирался только Наталью. И для начала позвонил в Москву и велел установить прямо с этой минуты слежку за Лимоном. Если Наталья у него – значит, он ее специально отправил к Таубам, чтобы им навредить. Она – своего рода диверсантка.