Вера Авалиани – Люболь. Книги 1-4 (страница 14)

Изумленная девушка прикрывает грудь руками. Павел же отступает чуть не со слезами на глазах в сторону, уступая свое место матери.

Та прислоняется к уху испугавшейся новобрачной и шепчет:

– Если ты не хочешь уже через час стать вдовой, то тебе придется немного потерпеть боль.

Невеста изумилась появлению свекрови в такой момент: – Я в курсе, что в первую ночь…

Мать мужа пожевала губами, словно ей надо было измельчить информацию, чтобы она лучше прошла в клювик невинного птенчика: – Тут другое. Чтобы выведать одну тайну про моего сына тебя будут проверять у гинеколога снова после первой брачной ночи. Мой сын был в спальне с женой криминального авторитета, она его туда заманила, чтобы обольстить. А когда он отказался от Наны, та его кастрировала: женщина сделала вид, что Паша ее изнасиловать хотел. Теперь Илларион знает, что насильника кастрировали. Но не знает, кто был в спальне. А если узнает, что кастрирован Паша, то он убьет сразу и его, и тебя, как свидетельницу. Так что мы сейчас проткнем тебе плеву бутылкой шампанского, а ты никому не скажешь об этом. Чтобы спасти моего сына от расправы главаря. Поняла? За это ты будешь жить здесь на всем готовом, спать с другими мужчинами тайно. Даже ребенка твоего признаем своим. Кивни, если согласна.

Ангел Софьи с криком «Беги!!!» вцепился руками в подбородок Софьи, чтобы она не кивнула. Но тут же отцепил руки, которые все равно не имеют физической силы, потому что для того, чтобы физически помешать движению головой, и начал транслировать Софье мысли о той опасности, на которую она сама себя обрекла, не сбежав со свадьбы и сейчас согласившись на участие в обмане.

Девушка же почувствовала сперва, что горло ее перехватило от страха и горечи разочарования. Холодный пот выступил на спине, словно она стала склизкой.

Что-то мешало ей принять условия. Но тут вдруг она поняла, что момент упущен. И откажись она сейчас, в спальне, и того, кого она полюбила – гарантированно убьют. А может он зарежет ее, чтобы продырявить трупу плеву. Чтобы живая или мертвая она не выдала тайну своего мужа. Мало ли какую причину выдумает новоиспеченный супруг: начала сопротивляться сексу, боялась боли, и он случайно ей шею свернул в порыве страсти.

Это Ангел, услышавший то, на что бесы подбивают своего «клиента» сообщал ей об опасности. И она… кивнула. Знала бы она, на что соглашается в дальнейшем, наверное, рискнула бы быть убитой сразу.

Но у жизни не бывает обратного хода. И много раз потом Софья вспоминала, как трижды за день сама выбрала ту жуть, в которую окунулась.

Муж со свекровью поставили на постель бутылку шампанского, которая стояла тут же в спальне в ведерке со льдом. Павел уже без всякой лирики стянул с нее платье, деловито расстегнул корсет, стянул трусы и бросил на пол. В голове его роились мысли о том, что сделал бы он с этой самой Соней еще неделю назад, как со стонами и всхлипами она истерли бы эти простыни до дыр. Как искусал бы он эту невинную грудь и разбил бы губы жесткими, страстными поцелуями. Но эта сторона жизни осталась позади. А впереди обман и театральные премьеры каждый день его судьбы.

И Соня пунцовая голая, в одном поясе от чулок, прицеливалась на корточках, силясь сесть на закрытую пробкой бутылку сверху, поддерживаемая с одной стороны мужем, с другой – свекровью. Но бутылка выскальзывала из-под нее, не сделав своего дела. И тогда разозленный и возбужденный Павел отбил у бутылки горлышко об серебряное ведро, взял горлышко с пробкой в руки, навалился на девушку со всей силы и проткнул плеву, да с такой силой, что кровь хлынула на руку.

Софья закричала в голос еще и от того, что отбитая часть больно поцарапала влагалище, когда Павел ее вытаскивал обратно, и даже пропорола слизистую.

Ангел над кроватью в ужасе прилип крыльями к потолку и плакал вместе с Софьей. Но тут он понял, что надо что-то ей внушить, чтобы она после той бури отвратительных, ярких и разъедающих чувств, которая захватила в вихрь ее душу, не наложила на себя руки.

Лихорадочно соображал Ангел, чем же ее остановить! Ну да, конечно тем, что ее поступок спас жизнь того, кто в нее влюбился и при других обстоятельствах все равно на ней женился.

Словно услышав голос Ангела, Павел стал гладить по плечам и голове девушку, искреннее ее жалея.

– Спасибо, что спасла меня, родная. Я ведь и правда в тебя влюбился, как только увидел. Если б ты знала, как мне самому жаль, что так, а не иначе, пришлось на тебе жениться. Как бы я тебя любил – и он стал ее целовать везде.

И Соня от его слов испытала огромное облегчение. Она решила, что раз полюбила несчастного парня, то должна делать все, что б его не прикончили из-за того, в чем парень даже не был виноват – ведь Нану он и впрямь насиловать не собирался.

Свекровь тем временем взяла из трясущихся рук сына отбитое горлышко от бутылки шампанского, положила себе в карман халата и выскользнула из двери, услышав шаги кого-то по коридору. Вдруг, это уже гинеколог?

Но это был охранник, услышавший душераздирающий крик из комнаты молодоженов. Тамаре пришлось виновато улыбнуться, потому что она вышла из комнаты.

– Тоже заглянула к ним, уж очень она заорала, когда он ее порвал. А кровищи – вот это я понимаю – девственница.

Охранник смущенно развернулся и пошел докладывать шефу, что Пашка жену не убил, а слишком яростно любил.

Цель была достигнута. Но что дальше делать с молодой женой? И, в конце концов, гинеколог заметит отсутствие спермы во влагалище или презервативе. И что с этим делать?

И тут в лихорадочно соображающей голове официального мужа всплыла ревнивая мысль – как смотрел на его невесту партнер! Свинья такая, он ее не просто вожделел, а жаждал, как умирающий в пустыне воду. Такой взгляд не перепутаешь. Влюбился мужик. Так не послать ли Софью к нему в лапы в полуголом виде? Где он может быть сейчас? У себя в комнате? Пьет в столовой с горя, что добыча ушла к другому?

Но вдруг девка проговорится, рассиропится и расскажет реальному любовнику о нереальном муже. Партнер-то его основной конкурент. Ну что ж, тогда Павел сделает вид, что застукал компаньона при попытке изнасиловать молодую жену и пристрелит его. Давно они в скрытых контрах с Виктором. А тут такой случай! Можно и девку прирезать заодно.

Павел позвонил матери, и попросил ее как бы спросонья побродить по дому и узнать, где сейчас Виктор. Объяснять зачем – не стал. Да она и сама не дура – поняла влет. Что значит мать!

А переставшую всхлипывать Софью, зацелованную и успокоенную, он попросил накинуть пеньюар и соблазнить Виктора, чтобы тот впрыснул в нее семя. И этот ребенок будет как бы их. А Виктор подтвердит, что секс случился и рана была свежей.

Софья снова вся скукожилась и напряглась.

– Но я не умею соблазнять. Куда мне идти, что делать. Я не смогу. Пусть будет, будто ты испугался крика и не впрыснул семя.

– Но ты же хочешь ребенка? Я не могу тебе его дать, но могу позволить его получить. Не зверь же я. Я же понимаю, ты замуж вышла не просто для секса – не такая ты.

Кто знает, говорил ли он правду? Может в тот момент для него такой исход событий и был удачным вариантом.

– Только не проговорись ему про бутылку, – робко попросил муж.

Зазвонил телефон Паши. В душе его все еще боролась непрактичная ревность с инстинктом самосохранения. И последний победил, потому что если сейчас не воспользоваться тем, что девушка в него влюблена и жалеет не только себя, но и его, то неизвестно, что будет, когда настанет завтрашнее утро. Голос матери положил конец его сомнениям.

– Витя на кухне, пьет в одиночку, – сказала мать Павлу. – Самое время и место сам понимаешь для чего.

И Павел решительно потянул жену за руку и сам на нее, как на обмякшую тряпичную куклу стал натягивать пеньюар, потом протянул бокал шампанского из остатков бутылке. Она хлебнула и выплюнула кусок стекла, снова заплакав.

– Ничего, сейчас на кухне попьешь нормальную воду или вино из холодильника. Как раз Виктору составишь компанию. Должна же ты получить нормальный секс в ночь после свадьбы. Нельзя тебя разочаровывал, – Павел грустно улыбнулся и поцеловал все еще вздрагивающую от рыданий девушку.

В полумраке кухни, где верхний свет не зажжен, а только свет над кухонным островом лежал головой на столешнице бара Виктор, пытаясь удержаться на высоком стуле. Прохлада мрамора, запах специй, просыпанных во время готовки переносили его мыслями во времена, когда он был женат. Правда, длилось это недолго. Он был тогда начинающий астрофизик на смешной зарплате, а она – средней руки бизнесвумен, впрочем, пышнотелая и решительная.

«Хватай и держи» – основной принцип как бизнеса, так и брака. И другой на его месте стал бы при такой супруге кем-то средним между альфонсом и домохозяином – под прикрытием увлеченности своей профессией, не приносящей дохода. А он был воспитан на хорошей литературе, поэтому хорохорился, пытался что-то доказать жене. Поэтому готов был рисковать, чтобы сравняться с женой по доходам. Так и попал в лапы Иллариона, который для начала поручил молодому ученому раздобыть карту аэрофотосъемки со спутника обширного участка вблизи Тюмени, и очень хорошо заплатил. Это повысило самооценку парня, он пару раз возразил по-мужски «комнатной диктаторше». На этом и кончилось время супружества.