Вера Авалиани – Люболь. Книги 1-4 (страница 129)
Глава восьмая
Поспешный их отъезд с Настей из Москвы раздосадовал Лилию Антоновну. Ей казалось, что «снаряд в одну воронку дважды не попадает» и Георгий затеял какую-то игру с целью присвоить самому себе эти самые авторские права на эротический рэп.
Она сначала не была уверена в том, что из-за такой ерунды в принципе можно кого-то убить. Но ее переубедили. Лилия не желала впадать в панику и подпадать под влияние нового знакомого дочери, хищного и опасного. Она начала «кодировать» Настеньку еще в самолете:
– Он ведет себя подозрительно, а мы идем у Георгия на поводу. Мне страшно в его обществе.
– И правильно. Он начальник охраны у криминального авторитета. Правда, теперь они активно создают легальную оболочку для других видов бизнеса. И студия – часть этого некриминального «напыления».
– Но он просил твоей руки, когда еще и девяти дней не прошло со дня смерти его племянника?! – возмутилась Лилия, округлив так глаза и рот, что Настя рассмеялась.
– Он же сказал, что это нужно для переоформления бумаг, чтоб не повторялись покушения на меня, ну и все такое.
– И ты ему так безоговорочно веришь?! Так можно верить только в Бога.
– Ты так верила в отца.
– Делала вид. Я ведь не хотела его отдавать никому. Но все-таки не удержала.
– Ты никогда мне этого не говорила, – на этот раз озадачена была Настя, – я думала, что или ты святая, или он святой.
Мать улыбнулась польщенно:
– Уклониться в наше время от всех многочисленных соблазнов невозможно. И не нужно, наверное. Но в долгом браке без притворства невозможно.
– То есть семейная жизнь состоит из лжи и компромиссов?
– Из замалчиваний и пропускания мимо ушей и глаз. В словах это лучше не формулировать.
– А вот папа всегда говорил… – Настя приготовилась нападать на теорию матери, но та резко и бесцеремонно зажала ей рот рукой.
– Говорил одно, а делал… впрочем, о мертвых либо ничего, либо только хорошее. Тем более что и хорошего было с избытком.
Настя откинулась в кресле под напором маминой руки. Но Лилия ее уже убрала. И пригладила дочери челку, убрав ее с высокого выпуклого лба.
– Тебе надо отрастить волосы. Так ты выглядишь… задиристо. Ты стала женщиной, и надо выглядеть сексапильно.
– Я тоже так решила. Длина волос обозначает новый этап жизни. И я завтра же наращу себе длинное каре.
– Ну, наращивать – это дорого, можно просто подождать, пока свои волосы отрастут.
– Нет, мама. Я поняла – ничего не надо откладывать. Жизнь может кончиться хоть через пять минут. Тем более что мы в самолете.
– Не планируй плохого, – одернула ее мать, но сама вцепилась в подлокотник кресла.
Георгий, о котором говорили женщины, икал сильно и громко. Верная все же это примета. Тем более что будущая теща его если и не ругала, то и не хвалила.
И он сразу же подумал, что говорит о нем именно Настя. Он хотел ей предложить называть ее Ася – это сокращение имени Анастасия. Потому что ее больше никто так не называл. Но считал, что не имеет пока права даже на такой «эксклюзив». Ведь когда она к нему потянулась тогда, во время распития кофе, он тут же «отфутболил» ее к племяннику. Потому что предыдущая девственница по сути своей оказалась продажной. А уж Настька, которая встречалась с ним из-за кофе, – разве могла она оказаться другой?
При вспоминании о кофе Гия налил себе божественно ароматного напитка в большую чашку, почему-то снова окунувшую его в воспоминания о «пацанке» Насте.
Он, никогда не влюблявшийся раньше, не знал, что это и есть самый верный признак: о чем бы ты ни думал, что бы ни увидел – все ухитришься связать с объектом чувств. Зато возвращение мыслей к его «Асе» натолкнуло на мысль, что, пока Лимон не отказался от планов мести, девчонку могут грохнуть. И надо поторопиться с визитом к Иллариону.
Лари сибаритствовал в шелковом халате на громадном диване в своей гостиной. В комнате одновременно работали два телевизора: Наталья, сидя рядом в пеньюаре, сквозь который все больше просматривались ожиревшие складки тела, смотрела на одном из экранов сериал, а программа другого аппарата была настроена на 24-часовые новости – для Лари.
И все в их как бы совместной жизни было таким же раздвоенным, констатировал с тяжелым вздохом Ангел Натальи: люди, всегда смотрящие в разные стороны.
Это же отметил и вошедший в гостиную Гия. И его поразила вязкая, мучительная скука, буквально физически ощущаемая в гулкой комнате.
Тоска Лари была из-за утраченного сына. Хотя тот много лет назад был «утрачен» Илларионом добровольно. Но когда, перешагнув некий барьер, он нашел Владу применение в своих делах, то ощутил вдруг и зов крови.
Собственно, Георгий так хорошо понимал двоюродного брата в этом вопросе еще и потому, что и сам знал о племяннике «теоретически», а практическое узнавание вызвало симпатию к парню. И желание загладить вину за игнорирование его в прошлом.
Но скука Натальи была отвратительна. Она ни к чему не стремилась, разве что в СПА-салон или по магазинам. Подруг у нее здесь не было, книг она не читала. Она даже не «чатилась» в Интернете. Настоящая «надувная кукла» без мозгов.
– Здравствуйте, дорогие телезрители, – намеренно «дикторским» голосом сказал Георгий, перекрикивая два телевизора.
Илларион свой выключил, а Наталья – нет. Она сделала вид, что увлечена происходящим в сериале, и только рассеянно кивнула Гие. Но при этом намеренно распахнула пошире кружевной верх.
Гия невольно сосредоточился на мелькнувшем в прорезе соске. Поэтому, пожав руку Лари, не отпуская ее, потянул кузена с дивана в кабинет.
А оттуда они вышли во двор, в заснеженную беседку, а из нее – в тайное убежище. Шли молча. Лари понимал, что Гия не перестраховщик, и если дело не настолько секретное, зря «разводить тайность» (их термин из совместных детских игр) не станет.
В подполье было сыро и холодно. Кузены включили отопление и накинули на плечи по шубе, тоже имевшейся в этом комфортабельном подземелье в дубовом шкафу с зеркалом.
Гия помнил его – когда-то шкаф стоял в спальне его тети Нателлы, мамы Лари. И они оба корчили рожицы друг другу в нем, давая задание на какое-то чувство. И надо же, чтобы теперь им обоим не пригодились тренировки: их должности требовали того, чтобы «носить каменные лица со стальными глазами».
Братья уселись на диване и отхлебнули по глотку из бутылки армянского коньяка, чтобы не брать из шкафа стаканы.
– Ну, давай, колись, что натворил, – заговорил Илларион, утерев шубой губы.
Георгий не раз поражался интуиции Лари. Именно она и позволила ему стать лидером группы, хоть и преступной. Все думали, что его хитрость – от ума, а сам он про себя знал, что решения часто приходили к нему без обдумывания. И только тогда они оказывались выгодными. А когда он советовался, размышлял, строил планы и плел интриги, то чем больше «заморачивался» и все усложнял, тем больше огрехов возникало при исполнении.
Лари читал, что ученые считают, будто интуиция просто постоянно строит предположения об опасностях, поскольку основной инстинкт это диктует для сохранения жизни. И чем более рискованная профессия у человека, тем тренированнее в этом смысле подкорка его мозга.
А уж Лари с детства строил козни, ввязывался в любую борьбу и поэтому с самого начала жизни, получается, развивал интуитивность в себе. Так что теперь все шло на автомате.
А Георгий все любил анализировать и просчитывать. Поэтому их тандем с кузеном обходился без споров. Каждый отвечал за свой участок работы, если ее можно так назвать в их случае.
Гия ответил кузену не сразу. Он как раз просчитывал, может ли сказать Лари все про свое отношение к Насте. А без этого его просьба свернуть войну с Лимоном и его группой прозвучит странно.
– Я виноват в том, что убили Татьяну. – Гия, наконец, решился. – Разозлил Лимона в ресторане. Сказал, что его телку из порно-студии теперь будем заставлять трахаться с догом на съемках фильма. Студия-то – наша.
– И он решил убить жену твоего племянника в ответ на это. Началась бы свара, а там, возможно, их группа «отбила» бы обратно то, что передали нам за грехи Седого, – две студии.
– Да. Но я осознал, что натворил, и увел Настю поспешно с поминок. А Лимон торопился и получил по телефону очень общее описание Насти и передал его киллеру. Может, сказал «мочи вдову», она будет во всем черном. А вдовы-то на поминках было две, вот и…
Илларион тяжело вздохнул и углубился в себя. Его лицо обрюзгшего актера Жана Маре пошло волнами, будто мысли перекатывались под кожей.
– И теперь ты опасаешься, что Лимон продолжит охоту на «пацанку».
– Я сказал ему, что сам женюсь на вдове Влада, чтобы права на «эро-рэп» остались в семье и никто не мог бы их перекупить. Ему надо поторопиться убить Настю, пока она в трауре.
– Ну так езжай и женись на девчонке скорее, переключи наезды на себя.
– Но она же только что овдовела…
– Но ты же не собираешься ее трахать на крышке гроба Влада, а хочешь спасти от смерти.
– А ты как? Тебя это не…
Илларион горько засмеялся.
– Ты-то в курсе, что я не был ему настоящим отцом, я даже не верил до конца, что он именно мой сын. Да мы были знакомы-то с ним всего ничего. Пока его не грохнули, я мало о нем думал. По сути, откупался деньгами. Но сейчас…
Гия не знал, должен ли он признаться, что видит, каким мрачным стал его брат в последнее время. Поэтому просто выпростал руку из-под шубы и хлопнул Лари по плечу.