Венсан Равалек – Гимн шпане (страница 19)
— А это еще что?
В расходах стояло четыреста восемнадцать франков на полиграфию.
— Сюрприз, — сказала она, — закрой глаза.
Я подчинился и услышал, как она чем-то зашуршала под кроватью.
— Все, теперь можно смотреть.
Передо мной лежал большой альбом, я открыл и на первой странице увидел мою эмблему «Экстрамиль», только поаккуратнее и покрупнее, а внизу лозунг: «Товары экстра-класса плюс современный стиль!»
— Там дальше еще несколько вариантов.
Я пролистал альбом; на каждой странице красовалась эмблема в слегка измененном варианте и новый девиз; «Экстрасервис и современный стиль»; «Товары наши всех на свете краше». А последнюю она придумала с подачи Саида: «Больше, чем экстра, длиннее ста миль — это компания „Экстрамиль“! Наше качество и надежность к вашим услугам».
— Здорово: «Качество и надежность» — скромно и со вкусом, мне нравится.
Там были еще варианты, и все обыгрывали название компании, например: «„Экстрамиль“ для серьезных людей — это класс, лучший товар, вы найдете, у нас!» — и тому подобное, подчеркивалось высокое качество обслуживания или делался упор на другие козыри: конфиденциальность, солидность, надежность; у меня комок стоял в горле, это было именно то, чего я хотел, только у нее получилось намного лучше.
— Ну, что скажешь, тебе нравится?
Конечно, мне нравилось, еще как, я даже не мог подобрать слов, это был высший пилотаж, за такой объем работы рекламная контора содрала бы с меня штук пятьдесят, причем я не уверен, что их предложения оказались бы настолько в точку. Я заключил ее в объятия: теперь ты не просто моя девушка, ты мой деловой партнер.
Самым острым вопросом на данный момент был поиск помещения: четвертый этаж выселенного дома над пристанищем алкашей не самый удачный выбор, надо было в кратчайшие сроки найти склад для товара и желательно офис. Поскольку я начал активную деятельность, набрал новых агентов и постоянно расширял бизнес — знаете, словно собирал цепочку, где все звенья идеально подходят друг к другу: закупка — продажа, закупка — продажа, — у меня не было ни минуты, свободной, так что поисками недвижимости пришлось заняться Мари-Пьер.
На этом рынке как раз был кризис, и я думал, что найти помещение не составит труда, но увы… Предложений было навалом, однако когда доходило до конкретики, оказывалось, что здание находится либо за пределами Парижа, либо в отвратительном районе, где-то на отшибе, совсем не там, где хотелось бы; в идеале я предпочел бы осесть где-нибудь на севере от Елисейских, не слишком далеко, хотя сейчас многие переезжают в пригород. Левалуа, Пюто, Ла-Дефанс [29] имели определенные плюсы, но, учитывая планы на будущее, я хотел остаться более или менее в центре — загородную резиденцию может себе позволить известная компания, а поначалу лучше быть на виду. Мари-Пьер дежурила на телефоне; я планировал установить аппарат прямо в квартире, но телефонная компания наотрез отказалась без оформления проводить линию в здание с выбитыми окнами да еще под угрозой сноса, о чем оповещала табличка на двери. Мари-Пьер приходилось каждый раз бегать в бар, звал ее Саид собственной персоной, а роль секретаря с мелодичным голосом выполнял один араб, но, слыша звон бокалов и пьяные крики, люди начинали сомневаться в серьезности компании; мы осмотрели несколько офисов, вроде нашли вполне подходящее помещение неподалеку от Лафурша, на углу улицы Муан, однако риэлторша потребовала документы и спросила наш регистрационный номер — как будто денег ей было мало!
— Это что, вроде банковской гарантии? — уточнил я. — Давайте обойдемся без гарантии, вот наличные.
Она бросила на меня подозрительный взгляд. Надеюсь, мсье, вы в курсе, что нам также необходимо свидетельство о регистрации? Мари-Пьер поинтересовалась, что это за свидетельство, и с тетки сразу слетела вся любезность, а я почувствовал, что начинаю заводиться: нечего разговаривать с нами таким тоном! Моя первоначальная антипатия укрепилась; вот же сучка драная. Неужели она вообразила, что мы не заплатим, у самой на пальце бриллиантовое кольцо, — в общем, я сказал Мари-Пьер: пойдем, не стоит терять время, какого хрена ее уламывать.
Видимо, мы просто избрали неверный подход, а так шансы есть; на следующий день после приезда я вскочил рано утром и бросился к киоску — надо же, журналист не обманул, моя фотография занимала почти треть страницы, а под ней была подпись: «Обаятельный директор компании „Экстрамиль“ общается со студентками», да заголовок не хуже: «Студенческая практика: знаменательная встреча»; дальше, конечно, шел дурацкий прогон про эту самую практику, но потом — и про меня, как ни странно, без единого упоминания имени, и хорошо, а то бы я выглядел двусмысленно, — автор называл меня «он», «директор компании» или «глава стремительно развивающейся фирмы». «Экстрамиль» упоминалась три раза, я быстро побежал будить Мари-Пьер; если у нее еще оставались какие-то сомнения, то теперь окончательно испарились; она без конца перечитывала статью, я глядел из-за ее плеча, она просто онемела от восторга, потом я снова пошел в киоск и купил все экземпляры, что были в наличии, а «У Мориса» на протяжении трех часов только и говорили что о моих достижениях. Для тех, кто давно меня знал, это было откровение, многие признавались, что сначала не верили, а Саид при каждом удобном случае упоминал о нашей давней дружбе. Не теряя времени, я позвонил в редакцию «Курьер пикар», чтобы мне прислали непроданные экземпляры, теперь у меня был свой золотой фонд, целых три коробки; эта статья — подарок судьбы, и надо выжать из нее максимальную пользу.
Теперь Мари-Пьер сначала узнавала подробности по телефону и ехала на встречу, только если отвечал мужчина, — зачем тратить время на баб; она держала журнал наготове в своей сумочке, разумеется, не уточняя, что мы с ней были больше, чем шеф и сотрудница, впрочем, мужики, увидев ее в экстремальной мини-юбке и облегающей маечке, забывали обо всем на свете и соглашались на что угодно: конечно, есть непреодолимые условия; мадемуазель, но, мы можем обойтись и без банковской гарантии, я переговорю с владельцем… тогда Мари-Пьер брала быка за рога: мы сейчас как раз в стадии регистрации, не согласитесь ли вы подписать договор до предоставления всех документов?
Хотя эти кретины шли на уступки, только чтобы еще раз ее увидеть, пригласить на ужин и, само собой, затащить в постель, все-таки сама ситуация — отсутствие официальной регистрации, нелегальная торговля — была не в нашу пользу. Но я не собирался снимать первую попавшуюся конуру у черта на рогах, хотя и занимался не совсем законным бизнесом.
Это был единственный неприятный момент, все остальное шло как по маслу; мне не хотелось наезжать на ослабевшую экономику, но было ясно, что-то буксует: вот в Штатах нет того всесилия бюрократов, которое стало камнем преткновения во Франции, там смотрят не на бумажки и гарантии уж не знаю каких банков, а на ваш потенциал и коммерческий талант; если кто-то может предоставить все нужные документы, но не обладает энергией и пробивными качествами — как раз тем, что так высоко ценят американцы, — пусть гуляет на все четыре стороны, никто не сдает ему хороший офис и не подставит спину, чтобы он попал ногой в стремя. Уверен, в Штатах я разбогател бы в мгновение ока, став идеальным винтиком системы, и уже давным-давно обосновался бы, и не в каком-нибудь клоповнике, а в месте, которое соответствует моим амбициям.
Директорская должность оказалась тяжелой ношей, и я взял за привычку встречать трудности более хладнокровно, взвешенно, иными словами, профессионально, находя решение для каждой задачи, что отражалось в том числе на моих отношениях с людьми. Теперь я стал в нашем баре своего рода знаменитостью, Саид поместил статью рядом с барной стойкой под стекло, один заламинированный экземпляр был в распоряжении посетителей, и хотя я держался с местными алкашами на известной дистанции, но порой заходил пропустить стаканчик — я не из тех, кто задирает нос, и какая-то фотография в журнале не могла повлиять на мое поведение. Ко мне часто обращались за советом, как поступить в том или ином случае; когда это было в моих силах — почему бы нет, я всегда готов помочь, ведь порой достаточно маленького толчка, и ситуация разрешится. Большинству завсегдатаев приходилось несладко: жизнь не балует отщепенцев-пьянчуг, лишь чудом не ставших бродягами, просыпавшихся в блевотине, с отвратительными харями, — никто не рискнул бы взять их на работу; после статьи это стало главной темой разговоров, все сходились на том, что ключевую роль здесь играет активность: приложив толику энергии; любой может организовать дело, надо лишь ловить момент, вот чего им недостает; эх, подвернулась бы возможность, и все пошло бы как по маслу, они бы вмиг организовали штук двадцать предприятий, ответственность их нисколько не пугала, оставалась безделица — раздобыть капитал.
Я невольно прислушивался к их болтовне, и мне пришло в голову, что организовать дело можно на пустом месте, даже у таких придурков имелись определенные шансы; эта интеллектуальная задачка меня страшно увлекла, и в течение нескольких дней, как только выдавалась свободная минутка, я пытался ее решить. Пьяницы. Способные часами просиживать без дела, уставившись на улицу. С максимальным капиталом, не превышающим тридцати франков. Говоря начистоту, меня осенило, когда я вез товар бармену, недалеко от его заведения на Елисейских. Какой-то оборванец обратился к мужчине, сначала я подумал, что просит милостыню, но он сказал: я опустил монету, мсье, штраф вам не грозит, на меня можно положиться, будьте спокойны, и тот отстегнул ему двадцать пять франков — очень рад, что вы здесь оказались. Оборванец объяснил мне, в чем фигня: в этом районе полно контор, со стоянками просто кошмар, я оплачиваю местечко перед тем, как проходят контролеры, так что чуваку не приходится бегать, чтобы бросить монетку, и вечером, само собой, мне причитается вознаграждение. Вот оно, подумал я, если обмозговать все до мелочей, это ж золотая жила, и в тот же день я созвал своих скаутов на собрание.