Вениамин Шер – Мир Эрон. Освободитель. Том 6 (страница 8)
Кабинет был в серых тонах небрежно выкрашенных стен. Висели какие-то картины, пару шкафов и стол с бумагами посередине. Сзади было небольшое окно с чёрными занавесками. Майор, облокотившись задницей о стол спереди, со сложенными на груди руками ожидала, пока меня довезут в центр кабинета.
Когда кресло-каталка остановилась, она встала и, подойдя ко мне, начала осматривать. Затем внаглую меня ощупывать и в конце концов грубо схватила за подбородок и надавила на скулы, чтобы я открыл рот.
– Что вы де… – хотел сказать я, но майорша шлепнула меня по лицу и прошипела:
– Замолчи!
Заглянув ко мне в рот, она грубо толкнула меня в лицо и обратилась к подчинённой:
– Кахта, ты заметила? Его нога точно отрастает? Кальта мне сказала, что на нём испытали новые медикаменты противника.
– Так точно, майор Ланса Кор! – вытянулась та по струнке.
– Со вчера, на сколько его нога отросла? Мне в мужьях калеки не нужны, – нахмурившись, спросила начальница и поглядела на обалделого меня.
– Эм… Точно на одну ладонь, майор! – с лёгкой неуверенностью сказала амазонка.
– Ладно… – вздохнула майорша и вернувшись к своему столу опять облокотилась на него. – Раздевай его. Мне надо оценить всё. Если по форме устроит, сегодня же оформлю его как своего.
Всё это происходило совершенно без моего участия, как будто осматривают какую-то домашнюю утварь из «ИКЕИ». А когда военная начала исполнять приказ, расстёгивая мою рубаху, я резко откинул её руку и рыкнул:
– Вы охренели?! Я военнопленный! Отвезите меня в долбанную тюрьму! – мой возглас сопровождался ещё и русскими матами, которых они не понимали.
Амазонка и её начальница ошалело на меня посмотрели с таким видом, как будто стали свидетелем созерцания говорящего торшера. Через несколько секунд они пришли в себя, и абмалка мне врезала по морде.
«Ну, с-суки! Я сюда ещё вернусь!» – прошипел я, а наниты тут же начали восстанавливать мой пошатнувшийся зуб.
– Прекрати, Кахта, – сказала майор, затем подошла ко мне.
Не нагибаясь и смотря на меня с высоты своего роста, она надменно спросила:
– Ты в своём уме, мальчик? Ты отказываешь мне, офицеру войск ОСБ?
Который раз, пересилив себя, чтобы не разорвать грёбанный ошейник и не задушить голыми руками надменную бабу, я процедил:
– У меня есть жена, и я верен только ей. Я требую отправить меня в Гокхорс.
Видимо, майорша подумала, что меня гложут какие-то предрассудки. А потому, разгладив лицо, она улыбнулась, села на корточки и внимательно посмотрела мне в глаза.
– Законы нашего противника не действуют на территории Объединённых Стран Балиса. Твоя страна скоро примет наши законы. Поэтому ты ничего не нарушишь, если согласишься, – сосредоточенно сказала она, не отрывая от меня взгляда.
– Я хочу быть военнопленным, – так же, не отрывая взгляда, сказал я.
– Ты себе плохо представляешь, какая там не сладкая жизнь… У тебя прекрасные гены. К тому же, я вижу, что твои предки были Кайсонцами. Поэтому я буду заботиться о тебе лучше всех своих мужей. Если ты станешь моим шестым мужем, у тебя будет практически всё, что захочешь. Быть мужем не последнего офицера великой державы – это очень престижно. Тебе никогда не придётся работать и…
– Мне плевать, – нагло перебил я её. – Мне чуждо ваше общество.
Майорша нахмурилась, сощурила глаза и недовольно прошипела мне в лицо:
– Это твой выбор! Но ты о нём крупно пожалеешь, мужчинка, бать твоего! – Она встала и повернулась к военной. – Кахта, поставь ему красную пометку в списке. Сделаем подарок для Дахир из особого корпуса колонии.
Амазонка расширила глаза и некой жалостью взглянула на меня.
– Будет исполнено, майор Ланса Кор, – кивнула она начальнице и, схватив мою каталку сзади, направилась на выход.
Пока она меня везла по коридору, негромко проговорила:
– Зря ты так. В особом корпусе ты проживёшь максимум месяц. Надзирателям разрешено не только насиловать пленников… но и чего похуже. Тебе очень повезёт если ты понравишься начальнице, но это маловероятно с твоей гордостью.
– Это мой выбор, – с неприязнью сказал я, а в душе меня разрывало от ярости. Да в любых мирах я не бесился столько, сколько бешусь сегодня!
Теперь мне точно придётся развалить половину тюрьмы, чтобы найти своих. Меня так бесит этот мир, что я уже готов не считаться с жертвами. Даже без ноги я способен на многое, потому как ещё ни у кого не увидел сосуд более шести тысяч единиц. А это значит, что так будет и у всех. Я надеюсь.
Конечно, у них относительно внушительные сосуды, но эти бабы обладают слабой магией, хоть и специфичной. Чтение заклинаний с рисовкой рун, даже в этом мире никто не отменял. Единственная проблема – это местное оружие. Но как меня уверил Окер, плотный воздушный щит они не пробивают.
На том поле боя меня просто застали врасплох. Я совершенно не ожидал увидеть ракету в магическом мире, а уж тем более получить прямое попадание по себе. Больше такой оплошности я не допущу. Вот только как же мне не хватает моего пространственного инвентаря с Убиватором и Нагибатором.
С мыслями о лютой мести меня вывезли из здания и подвезли к коричневому автобусу с решётками на окнах. Он выглядел как железная коробка на колесах. И похоже… Это не цвет краски, а он просто ржавый.
Вокруг сновали военные, что-то разгружали с деревянных поддонов, что-то переносили. И везде были мускулистые женщины в военных касках. Моя охранница взяла меня за руку и, перекинув её себе через шею, поставила на одну ногу. Мы зашли в автобус, и меня усадили на пластиковое кресло рядом с избитой девушкой в третьем ряду справа.
Затем эта Кахта крикнула что-то через решётку водителю, передала листок бумаги и взяла какой-то журнал, написала что-то ручкой и вышла из автобуса. После неё в автобус зашли две женщины с автоматами и касками на головах. Они сразу сели спиной к водителю, чтобы наблюдать за салоном с заключёнными.
Я в это время обратил внимание на свою соседку, которая сидела в наручниках и опустив взгляд, теребила свои руки. Избитые и обколотые иглами руки, но женские. Длинные русые волосы закрывали ей всё лицо, и кажется, она бесшумно плакала. Потому как капли нет-нет, да капали на её руки. Мне искренне стало жаль девушку. Было видно, на сколько сильно ей досталось по сравнению с остальными.
– Меня зовут Нэпур. Я из Харпьяна, – обратился я к соседке, но она меня проигнорировала.
Через пару минут, она шмыгнув носом, вздохнула и, набравшись сил, ответила:
– Я Лаида, тоже из Харпьяна… Не видела тебя раньше.
– Из-за войны не увиделись, – пожал я плечами. – Почему тебя взяли? Мирных же не трогают.
– Я помогала нашим солдатам… – поникши ответила она. – А тебя?
– Я оказался недалеко от поля боя, и… ногу оторвало, – вздохнул я, показывая свою забинтованную культю, которая уже отросла ниже колена.
– Это ужасно… Мне правда жаль… – чуть дрожа ответила она и, отвернувшись, начала опять плакать.
А мне аж в груди сдавило. Ведь я чувствовал, что этой избитой девушке и правда искренне меня жаль, даже больше чем себя. Остальной мир более чем нормален.
«Тёмную вашу! Что же делать!?» – скривился я про себя.
Я, конечно, не страдаю избыточным альтруизмом, но бросать всех этих людей дико не хочется. А сколько ещё в местном «ГУЛАГЕ» можно только догадываться и ужасаться.
И тут мне пришла в голову совершенно дикая идея. Она просто разит тупой бессмыслицей, но может именно это ей поможет? Монада поняла, о чём я, и одобрительно хмыкнула у меня в голове. А я пальцем, силой чуть надорвал середину ладони, чтобы пустить кровь, и осторожно обратился к соседке:
– Лаида… пожалуйста… позволь мне взять тебя за руку, – неуверенно сказал я.
Она ничего не ответила, продолжая плакать. Но я аккуратно и крайне нежно дотронулся до её руки и постепенно закрыл её кулачок своей ладонью. Она мне не сопротивлялась, а через минуту сама взяла мою руку и, положив голову мне на плечо, продолжила тихо плакать, чтобы не привлекать внимание военных.
Я поглаживал её по голове и, несмотря на риск отторжения организма, экстренно закачивал десяток миллионов нанитов через свою руку в её раны от игл. Я закачал больше, чем надо, чтобы часть занималась восстановлением увечий.
Ехать нам, судя по расчётам, более десяти часов. Так что систему с базовыми образами я успею ей установить и излечить большую часть травм. Без модуля производства нанитов – это совершенно бесполезное действие с моей стороны. Но у неё имеется сосуд в двести единиц, который ещё расширится при установке. Если она избавится от ошейника, то будет вполне неплохой боевой единицей. По крайней мере, сможет за себя постоять.
Через двадцать минут автобус двинулся, а моя соседка, успокоившись, продолжала лежать на моём плече. Я дал команду нанитам усыпить девушку и методично запустил установку с базовыми образами.
– Всё. К концу поездки установится, – сказал я про себя.
– Слишком разные цивилизации оказались в одном мире… – задумчиво сказал я, поглядывая в окно автобуса через сопящую у меня на плече девушку.
На улице сменялись унылые городские пейзажи и неприметные прохожие с гражданским транспортом.
Спустя час поездки, когда мы давно выехали за город, меня слегка толкнул в плечо сосед с левого ряда сидений. Я хмуро взглянул на него. Это был тот самый парень-зверолюд с рыжими ушами. Он чуть наклонился ко мне и прошептал: