Кто кость тебе я язык вонзил?!
Кто горло вымазал смолой?!
Родное слово изъязвил
Проказой смрадною, гнилой?!
Косноязычный недоносок, –
Подпольный выродок немой, –
С болота мертвого выносит
Свое рушительное дно!
И исподлобья раба
Горят взъяренные глаза!
Свисают выблюдки-слова
На мертворожденных устах!
Соврусь… «Продком», «Советмосква»…
«Предсовнарком»… «комбед»… «Чека»…
Шипы тернового венка
Вокруг бессмертного чела.
На евангельские мотивы*
В пустыне выцветшей души
Я простираюся в мольбе:
Вселенный светло сокруши,
Что не повелено судьбе!
Впусти за грани Бытия,
Открой загробные края!
Окрест приветный не тая,
Зажгись надзвездная заря!
…Что шорох скорбный в сорок мне ночей,
В затворах скован я на сорок дней
А что я увенчаюсь и ничей
В сияньи навзничь свернутых огней?
И черный дух подступит вдруг
И станет саваном манить.
Ступени в тени – плена взоры заведут
На смерть мерцающий магнит.
И я, на части разрываясь,
К тебе стремительно метнусь:
– Творитель вечности решай
Из тлена плена вырву ль смутную мечту
Соблазн*
Словочерпия
Венедикта Марта
Безглазый
Соблазн
Зевает
В углах.
Я связан!
Я сердцем наказан…
Но чары вериг
Я чадно сберег!
Мгла двери сверлит,
Но верен порог!
Никто не войдет –
Здесь вечная тень
Ужасных ворот
На страже у стен! –
Никто не войдет
В безглазых
Углах
Зевает
Соблазн.
Во всеузнающей звезде*
Петру Васильевичу Митуричу и Вере Владимировне
Хлебниковой-Митурич от словочерпия и грёзотерпца Венедикта Марта
13 декабря н/ст понедельник 1926 год.
Москва.
В. et pivo.
