Венедикт Март – Том 1. Великий град трепангов (страница 41)
Дочь утонченных Бусидо16, познавшая песню Правды,
Моя Зинео-сан, легенда сказочных веков…
Ваше Кимоно – поле красочных цветов и растений – я раскинул над миром грез покрывалом, как небеса-Идзанаги17.
Наш мир мы окружим лесом живых Сакаки18, с вечно цветущими пластами священных крыш, даже в самые сильные Стужи, когда Сусаноо-Микото гуляет по островам и дразнит сестру свою19.
Я буду нанизывать на Ваши тонкие нити-брови, расцветшие лесной бабочкой, красу Зорей;
Я буду шептаться с Вами о легенде священного ожерелья, и Ваши глаза заменят мне нефриты20, хрустальные, хрупкие и спокойно-нежные.
Вы мне подарите груди Ваши, эти расцветшие персики – символ бессмертия,
А в сумерки, когда несутся ветры из страны спящих, Амано-Удзуми21 богиня-плясунья будет колдовать каждый пальчик Вашей ножки мечом из бамбука, чтобы шорох был ласков, как Угасающий луч, чтобы движение было порывисто, как нежно рвущийся свет.
Она научит Вас волшебному танцу теней, так искусно Упругих, что, обладая камнем, Страстью не касаются песчинок, веками гнездящихся в застывшем теле его.
Колени Ваши, как белоснежная прялка Сумерек, будут переплетать желанья и Улыбка Идзанами22, этой владычицы морских брызг, истлевшей в мучительных родах последнего сына-бога Огня, за что новорожденный был изрублен на подземный огонь пропасти и молнии высот23;
Тогда Вы поведаете страсть на сумеречной радуге, – мостике Земли и небес, как богиня волн и пены…
Нашу Сладостную Землю мы отодвинем далеко от Оногоро, где много рыб и людей, где колос риса лениво вьется и не расцветает в венчике мечтаний, где Сусаноо Микото нашел осьмигидровое чудовище с Неуязвимым хвостом, где так много Увядающих листьев и широкие дорожки беспрерывно пьющие серый напиток Идзанаги.
Пойдем в нашу белую Землю, в дальнюю сказку грез, моя родная Зинео-сан,
Чарами ночей опьяненная, дочь Дматерасу Омиками25, каждая капля крови которой точка Солнца,
Каждая жилка – луч светлый, изнеженный,
Каждый шаг – нить радужной Надежды…
Пойдем. Уже священные Голуби Исе26 спустились в Иому, в эту Страну ночи и темного отдыха.
Тени родят сплетаясь новые зори в Истоме, певуче содрогаясь.
Ваше Кимоно – лес причудливых видений – я раскинул лазурью над новым миром грез…
Дайте мне Ваши руки…
Дайте мне эти грозди дикого винограда, переплетенные в схватке желаний.
Дайте мне вдохнуть эти лепестки Сакуры27, остроконечные, как меч Самурая, соединенные со стеблем лишь страстным ароматом.
Дайте мне эту пятиструнную Гульдеру29, одинаково печальную, как и безумную… дайте.
Я тянусь к ним в этот чарующий час Зари, когда цикада, – Горнист солнца, дарит в истоме звуки ранних чар,
За вершинами облегающих гор пробуждается истома древней ночи и сопровождает тени, грезы, сны на отдых куда-то далеко ввысь, в безбрежье, к загадке тайн.
Когда мои глаза считают последние точки небес – звезды полнолуний, и весь я одинокий, жаждущий, Утренний тянусь к Вам, моя Зинео-сан,
Моя крохотная, изломленная, наряженная в изгибы красок, малютка восточных феерий…
…Дайте мне Ваши руки…
Я раздвинул стены моего игрушечного палаццо, и сплелись на них рисунки священных змей и медуз.
Я хочу, чтобы Ваши руки отдались мне на хребте змеиных жал, так преданные дивной музыке страсти…
Я окутал тело мое, после омовения в вулканическом кратере, тенями и лучами осенних Сумерек,
Этого, так излюбленного Вами, часа смерти в купели золотого сияния.
Поясница моя обвита блеском шелковистого Ланцезо и навстречу ветру развевается, как мудрые волосы жреца Синто в священной роще Кандузи;
Весь я, как сотканные негой тысячи разукрашенных вместилищ для Ваших пьяных рук и чадных пальцев…
Я хочу, чтобы колыхалось тело мое от жала Ваших остронапряженных струн.
Дайте мне Ваши руки..
Они задвигались в танце болезненных усталых грез,
Они бледнеют, как серп лунного света, пресыщенный ночною лаской,
Болезненно извиваясь, они рыдают протяжно, сладострастно и многозвучно…
Они танцуют «Экстаз», чертя круг бабочек вокруг шелковистых огней.
Дайбуцу расширил свои застывшие глаза в восторге пляски,
Сама коленопреклоненная, Вы подарили ему тайну Ваших рук, чары Ваших необузданных пальцев…
Верховный жрец Кагатама зовет Вас…
Тень обладанья в храме оставили Ваши руки,
Древние ковры из священного тростника пьют сладость Ваших пальцев
И, впитывая влагу, вспоминают росу старых Зорь в дальней сказочной стране…
Дайте мне Ваши руки…
Дайте мне Ваш рот…
Белоснежные кораллы в нем рассыпаны, как стройная стража райских врат,
Как хищные глаза леопарда у пещеры, хранящие заколдованное яблоко.
Дайте мне Ваши губы без поцелуя, (этой тайны пришельцев)30, пепелящиеся в схватке огненных колец желанья.
Дайте мне эту волшебную дорожку к звукам и напевам,
Изогнутым венчиком к кладу грез и сказок извиваются Углы Вашего тайника.
Кто заколдовал все чадные чары этого полуоткрытого, полудрязнящего Ротика?
Вкусил ли он томный цветок лабендоне, навеки оставляющий свой аромат, и желание?
Коснулась ли Орхидея, этот бесстыднейший цветочный Самец, нежной влаги Ваших пьяных Уст?
Ласкался ли пертоши волшебный стебелек, выскакивающий в мир Солнца лишь раз,
Чтобы иссушить свою страсть, и потом прячущийся на сотни веков, как грешник Пропасти?
Ласкался ли этот луч желанья к Вашим сочным, бездонным, грезами расцветшим губам?..
Дайте мне Ваш рот, не ведавший таинства ласки…
Я прошу Вас, как древняя Саломея молила рот Пророка.
Я хочу вкусить его, как зрелый плод, как девственный закат,
Как распустившуюся Чашечку вишни в легендарной Стране Овари…
Между облаками, как глыбы скал, сегодня плывущие в высях,
Я вижу огненные нити, так паутинно извивающиеся, тянущиеся к Солнцу и пьющие страсть лучей так жадно и ненасытно…