Змеенышей черненьких там насаждая…
Змей страшен и черен и лезет проворен
В душевные норы, в пещеры, где пляшут мегеры
И тянет, и тянет из душ их туманы
Колышатся в сладких качаниях раны
И стелят туманы, туманы…
Декбрь.
1918 год.
В вагоне
Сегодня я весь отравлен…
Зачем мое сердце так сдавлено?!.
Ах, глаза ее мертвы, мертвы
Ах, уста ее алы, алы…
Зачем мое сердце так стерто
Зачем мы безумно усталые
Мы сидим друг против друга в вагоне
Ее головка в черной шляпке томна
Что мне слышится в колесных стонах
Что плачут, рыдают о чем они?..
Ах, они плачут о невозвратной
О чем-то бледном, что было страстным
И мысль моя им вторит безучастно…
Головка ее в черной шляпке томна.
Леса, болота, горы видны из окна…
И старый вагон весь качается…
Наверно, она скоро отравится!..
Ах, глаза ее мертвы, мертвы!..
Ах, уста ее алы, алы!..
О, скоро ль дорога кончается,
Скоро ль сойдем у вакзала мы?!.
Декабрь.
1918 год.
Одни
Страшно быть одиноким во надо –
Того высшая мудрость желает
Пусть утонченность острого взгляда
Нашу жизнь до конца раздевает
И в сверканьи горящих страстей
Надо остав костлявый найти
Равномерной машиною дней
Разработать продукты-пути.
И хоть в пытке жестокой актера
Ничего кроме муки не будет
Но в мече утомленного взора
Ваша гордая мудрость пребудет.
Страшно быть одиноким, но надо. –
Того высшая мудрость желает…
Пусть себя ожиревшее стадо
Погремушкой грошовой венчает.
Ноября 1918 год.
Посв. Констан де Польнер*
…Я ничего не жду, – мне ничего не надо
Устало прохожу среди предметов и людей
Не нахожу врагов и не ищу друзей
И безучастного ничто не остановит взгляда
…Я ничего не жду, – мне нечего не надо…
Часами долгими стою перед окном
. . . . . . . . . . . . . . .
И так весь день пройдет до сна
Когда я засыпаю – утомленный гном –
Для сновидений дремлющего взгляда
Я ничего не жду, – мне ничего не надо.
Январь 1919 год.
На балу
На балу, на балу на блестящем полу 
