Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 34)
Тот же замысел: написать задачник развивающий, попутно с навыками счета, моральное чувство и чувство историч. перспективы.
Наприм‹ер,› такая задача. Выразить в копейках цены зверобоя, московской особой, столичной, российской и найти в истории европ‹ейской› такую войну, все осн‹овные› события которой следовали бы с теми же интервалами.
Или: золотая свадьба, ск‹олько› палочек?
Алексею Стах‹анову› приснилось, что он повернулся в гробу и т. д. Подсчитать…
Или такая задача: я хожу по большой нужде 1 раз в два дня, по малой – 2 раза в день. В дни запоев я начисто прекращаю ходить по большому, по малой хожу 4 раза в день. Этих дней у меня в году – 272.
Подсчитать, во ск‹олько› раз. И не забывать при этом, что сходить по большому нельзя, не сходив по малой при этом.
Еще одна задача. Поезд вышел с такой-то скоростью от Москвы в сторону Петушков. В ту же секунду и с той же скоростью вышел поезд от Пет‹ушков› к Влад‹имиру›. Они столкнулись, 250 убитых, 138 искалеч‹енных›.
Вопрос: как они могли столкнуться? Есть ли Бог? И был ли дома Тихонов?
И Сатана мне сказал: «А ты, Ерофеев, попробуй – соскочи на ходу, может, не разобьешься…» А я ему: «Не хочу, – говорю, – прыгать на ходу, разобьюсь».
Или вот какая задача: Олег Кош‹евой› бьет Ульку Гр‹омову› за блядки. Он ставит ей фонарь под глазом площадью в полтора кв. дюйма. Потом – для равновесия – под другим глазом, в два кв. дюйма. Для уравнения он бьет опять по левому глазу, но опять перебарщивает – слева уже 3 дюйма и т. д. без конца. Ск‹олько› раз ударил Олег, пока Улька не преврат‹илась› в сплошной фонарь?
«Соловьиный сад» Блока: человека уволили с работы за пьянку, блядки и прогулы.
А вот занятия Бори Сорокина: преодолевает свое «я», находит свое «я» и снова его теряет, преследует себя, обретает себя, вновь и уже окончательно преодолевает, но потом невпопад снова находит.
Еще задача: Ал‹ександр› Македонский, великий полк‹оводец›, покорив Персию, Мидию и Сидон, от Гавгамел повернул в сторону Петушков. Завидя наконец Петушки, рассмеялся, как идиот, и повернул в сторону Индии. Но на полпути был схвачен диадохами и растерзан. Определить дату, если… и т. д. Вернее, так. А потом сказал: «Прекрасный город Петушки. Жаль, что он не построен и не населен…»
Есть такая юридич‹еская› формула: «В здравом уме и твердой памяти». Т. е. как раз то, чего у меня нет в дни выездов в Мышлино.
Глаза глубоко спрятанные и с каким-то плещущим сиянием и мутью. С чем бы их сравнить? Вот, вы были в уборной на станции Лобня? Там, на страшной глубине, в отверстии, плещется жижа.
Вот какие это были глаза.
Лучшая пародия на скульптуру Мухиной «Рабочий и колхозница» – мы с Зим‹аковой›.
Владимир. Вначале эти девы подвергаются интеллектуальному искусу и псиному соблазну Б. Сорокина и выходят очищенными, т. е. с ярой ненавистью ко всякой отвлеченности и охотой к элементарным удовольствиям. Вот тут и подстерегает их Тихонов со своими кудрями и своим оскалом.
Петушки: там еще два дома, потом райсобес, а за ним – ничего, черная тьма и гнездилище душ умерших.
Еще одна задача: лорд Чемберлен, премьер Британской империи, выходя из петушин‹ского› ресторана, поскользнулся на чужой блевотине и в падении опрокинул соседний столик. На столике было три бутылки жигул‹евского› пива и пр. и пр.
Какой счет был предъявлен лорду Чемберлену, премьеру Британской империи?
по-прежнему делала волнообразные движения бедрами
Прихожу в Лондон и спрашиваю: могу ли я получить ангажемент в Брит‹анском› музее? Смогу ли я в нем ангажироваться?
Поставьте меня куда-нибудь, хоть на время. Я впишусь в любой интерьер.
Еще одна задача: Папанин и Водопьянов.
Долго во мне боролись сердечные влечения с чувством долга, как в трагедиях Корнеля. Сердце мне говорило: «Надежды нет ни единой, напейся как свинья, Веничка, немедля». А чувство долга: «Не смей пить, Ерофеев, ни капли».
А сердце: «Ну ладно, выпей четыреста грамм и завязывай». А долг: «Никаких грамм, трех кружек пива тебе достаточно». А сердце: «Ну сто пятьдесят». А долг: «Ну хорошо, Веня, выпей сто пятьдесят, только никуда не ходи, сиди дома».
декаденты и «певцы белых дьяволиц»
О эфемерность! О тщета!
О фикции! О химеры! О иллюзорность!
Рунова вместо Кукольниковского «И шепчешь невольно: о боже, как долго!» – «И шепчешь: о боже! идут контролеры!»
Обязательно вставить соревнование, кто кого перепьет.
Все лучшее во мне говорило мне:…
А все худшее возражало на это так:…
Не смех со слезами, но утробное ржание с тихим всхлипыванием в подушку, трагедию с фарсом, музыку со сверхпрозаизмом, и так, чтоб это было исподтишка и неприметно. Все жанры слить в один, от рондо до пародии, на меньшее я не иду.
простодушие с желчью
Не вино и не бабы сгубили молодость мою. Но подмосковные электропоезда ее сгубили. И телефонные будки.
Гуревич еще: «Не горюй, Венечка, не пукай».
– Вы пьяненький. (У меня такая печаль, не помню, по какому поводу.)
В другой, в третий раз и так далее.
– Вот гляжу я на тебя, Ерофеев, ты все горюешь, ты все пукаешь, а ты не горюй, Михалыч, ты не пукай…
– Это, наконец, становится отвратительным.
– Пусть отвратительно. А ты все равно не горюй, все равно…
Потом:
– Ну, сколько, Михалыч, можно горевать и пукать?
Или:
– Странные иногда бывают люди на свете: они все горюют и пукают, горюют и пукают? А, собственно, о чем говорить?
Называть горькие настойки как-нибудь посвежее, послезливее: «вдовья тяжелая», «скупая мужская», «девичья горючая», «griaznая sirotskaja», «prestupnaia mutnaiя» и т. д.
Перечни
История богословия и схоластики
Ранняя теология
Аполлоний Тианский
Ириней
Климент Александрийский
Ориген
Павел
Тертуллиан
Филон Иудейский
[Цельс] – Ориген
Патристика IV в.
Амвросий Медиолан‹ский›
Августин
Василий Великий