Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 153)
По свидетельству Паустовского, только вынутый из петли Есенин был весь в слезах и они еще не успели просохнуть. «Обиженное дитя».
От бунтов к «конформизму, тревоге и инертности» (об американской литературе XX в.).
Очень умная Эльза Триоле издевется над бедными, глупыми гуманистами: «Мы несчастные люди, зажатые в тисках мифического прошлого и мифического будущего».
Историк Режис Лаланд: «никакого страшного суда ни над какими преступлениями не будет». «Самые добросовестные историки не способны разобраться, кто виновен в преступлении, кто невиновен, кто жертва, кто герой, кто мученик…» (этот Режис Лаланд – персонаж романа Эльзы Триоле «Великое никогда»).
Шервуд Андерсон: «Сейчас появилась возможность заложить фундамент чего-то нового. Спокойнее. Подождите. Не надо спешить. Тех, кто мертвой хваткой держал страну за глотку, ублажали слишком долго». («Америка в тупике», 1935 г.)
Вот как Чаадаев на все это смотрит: мы, то есть русские, – публика. Там (в Европе) – актеры. Нам и принадлежит право судить пьесу (1830).
Статья в сельскохозяйственной энциклопедии: Свистящее удушье лошадей.
А вот еще: о кусающихся и бьющих копытом лошадях: «Лошади бьющие задом, опаснее кусающихся. И главное здесь – не обнаруживать своей боязни, ибо если лошадь заметит, что ее боятся, то не упустит случая этим воспользоваться». (Князь Урусов.)
Диктатор Сулла славился своей вшивостью, а Гитлер всегда был с перхотью.
Чтоб показать, что Хемингуэй не маленький в литературе и везде человек уважаемый, И. Кашкин пишет: «Он охотился на крупную дичь, ловил большую рыбу, занимался боксом, путешествовал, воевал».
Город Александров, а прежде Александрова слобода, а еще прежде Юродивая слобода. Здесь Мандельштам гостил у Марии Цветаевой, 1916 г.
Анри Волохонский, поэт, песенки (в соавторстве с Алексеем Хвостенко), прозаик, с 1/I-74 г. живет в Израиле, изучает тивериадских рыб.
По случаю кончины Лемеш. В 30-х гг. вылитый Риббентроп.
Сергеи в поэзии и Юрки в прозе: Ю. Нагибин, Ю. Трифонов, Ю. Бондарев, Ю. Казаков.
У Ю. Бондарева советский лейтенант влетает в дом немецкой девочки, как бабочка ее сказки.
А вот Брехт: «Самое важное – научить зрителей принимать решение. Это развивает ум. А расстраиваться и сопереживать и дурак умеет» (30-е гг.).
Шпенглер: «Если бы у Канта был несколько более острый ум…»
Матч претендентов в Женеве. Портиш – Спасский. Корчной – Полугаевский. Запрос в Москву: можно ли пожимать руку Корчному перед началом матча?
И вот как сказал Бомарше: «Но годы и превратности судьбы иссушили мою палитру».
Мы не можем закупить себе даже вшивого пистолета, а вот Бомарше в 92 г. купил в Голландии 60 тысяч ружей для Франции.
К. Случевский продолжает язвить и в 70-х гг.: выходит в свет его роман «От поцелуя к поцелую» под псевдонимом Серафим Неженатый.
Предложения в Конституцию: легальность нищенства.
Отношение верхов и низов друг к другу (да и промеж себя) – крайнее неуважение («плюгавая вшивота») и полная неозабоченность друг другом.
Максим Танк, по радио: Я прочту подборку своих стихов в переводе Якова Хелемского и Якова Козловского.
Очень мило. Чины начиная с коллежского асессора и выше назывались невздорными.
Уточнить происхождение «присяги» и самого слова. То есть не клятвы древних бойцов, а именно присяга. То есть клятва неизвестно кому и перед кем.
Кто-то вроде Рыкова, шутка в 30-х гг.: шесть основных заповедей. 1. Не думай. 2. Если подумал, не говори. 3. Если сказал, не записывай. 4. Если записал, не печатай. 5. Если напечатал, не подписывай. 6. Если подписал – откажись (у автора).
Об утренних приемах того, что спасает. Тут уж не до калорийности, надо просто проглотить во что бы то ни стало. Доблестный наш партизан, глотая пакет, всуе не спрашивает: до какой степени он калориен.
У Некрасова:
Образцы хореев: