Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 147)

Бонапарт рекомендовал как можно чаще оперировать понятиями, ничего не выражающими и все объясняющими, например: «судьба».

Салфетки для вытирания рта после пищи римлянами были заимствованы у карфагенян. С крушением Римской империи и торжеством христианства исчезли. Возродились в США в виде бумажных.

Вот как говорят промеж себя алхимики в «Notre-Dame»:

– Укажите мне свойства вертикального Густрофедона, укажите открытия, сделанные при помощи чисел зируф и зефирот?

– Но неужели вы станете отрицать, – возразил Куактье, – симпатическую силу клавикулы и то, что от нее ведет свое начало вся каббалистика?

Геббельс, автор неологизмов: «железный занавес» и «трудовой фронт».

Сосин: А палец у декана откусишь? Ради любимой женщины? Откусишь?

Глухов: Ну, зачем палец?

Сосин: А флакон чернил выпьешь без штанов? Ради любимой женщины?

Гуревич и его последнее письмо к декану: «Когда меня уже не будет, не надо громко рыдать…»

Из иностранного юмора: «Пессимист – это человек, который выбрасывает последнюю спичку, когда все остальные не зажглись».

А вот приветствия жестами:

Рус. и евр.: рукопожатие, человек свид‹етельствут› ‹о› безоруж‹ности›.

В древнем Египте: рука подымается на уровень плеча, ладонью кверху – тот же по идее жест.

В Тибете: в знак приветствия высовывают язык.

Японки – без рукопожатия, просто снимают с руки перчатку, т. е. обнажают руку.

Рус. стар. – обнажать голову.

Древнея Иудея – обнажали ноги, снимали обувь.

Солнце останавливали словом. Иоанн Богослов. Первые учебные заведения мира – школы риторики, а не военного дела, не медицины и пр.

Моды старой Англии: на синие круги под глазами (конец XIX века) у молодых людей, на легкую хромоту у женщин (законодательница тогдашних мод принцесса Уэльская слегка хромала), у молодых людей на вялость, томность в еде, печальные вздохи, ходить, волоча ноги.

Английские книги по этикету XV–XIV вв. запрещали во время трапезы плевать через стол и сморкаться в скатерть.

Формы словесных приветствий:

Рус: здравствуй (т. е. будь здоровым)

Перс.: будь весел (сам. хор.)

Держава Тимура: да будет лицо твое светло!

Восточное: Мир вам!

Восточное: Мир вам, изобилие и милость.

В императорском Китае: Ел ли ты? – Ел ли ты?

Зулусы приветствуют простой и спокойной формулой: Я тебя вижу (Нейтрально и скепсис относительно ‹нрзб.›).

– Вы такой нежный человек, Ерофеев, такой неожиданный. Я буду реветь, когда вы умрете (28/VII).

Гёте имел привычку принимать королевских особ у себя – во фланелевом халате и в тапочках.

Афродиту многие варианты гр‹еческого› мифа изображают косоглазой.

Я не знаю в лицо ни одну птицу и ни одного имени их не знаю, знаю только, что есть касатки и птахи и есть пичужки.

Ну так что ж, что подрались? На свадьбе Пелея и Фетиды поссорились и Гера с Афиной и Афродитой. См. историю с золотым яблоком.

Хорошо у Ап. Григорьева в какой-то статье: «Раздражительная способность жить высшими интересами».

А за что был осужден Тантал на танталовы муки? А за то, что воровал нектар и амброзию на пирах у богов, к которым был допущен.

Эвридика – это нимфа, primo, а secundo – померла от змеиного укуса.

Пошла у нас в ход еще одна западная Redewendung: «комплекс безынициативности».

Я всегда забываю Циприана Норвида.

Вера Николаевна говорит мужу своему Ивану Бунину: «Ты совершенно обезумел, Иоанн!»

«Потерянное поколение», формула, изобретенная Гертрудой Стайн (Фитцджеральд, Олдингтон, Ремарк).

Чехов советует братцу Мишелю чувствовать себя ничтожным лишь перед лицом Бога, но ни перед одним из людей.

В Англии говорят: «Климата у нас нет, у нас есть погода».

Трилогия Генри Миллера: «Сексус», «Плексус» и «Нексус», в основном о тайнах лесбийства.

Анатомия – наука, завершившая свой путь, превратившись в сумму знаний. Завидная наука.

Итальянцы называют этот жанр: «легковесные фильмы с раздеванием».

Вот и этого я всегда забываю: ректор Саламанкского ун-та Мигель де Унамуно.

Хорошо замечено: К вопросу о несовместимости человеческого и вещного. У Рабле тоже – приемы долгого описания вещей, подробных инвентарств. Но то время Рабле. Когда, расширяя и обогащая чел‹овека› и чел. знание, овладение миром – было совсем лишено привкуса трагического абсурда.

Романист Роб-Грийе, чтобы что-то противопоставить трагизму Сартра и Камю: «Мир ни значим, ни абсурден. Попросту он существует».

Тот же Роб-Грийе: «В эпоху Бальзака человек был смыслом всего сущего, ключом вселенной, ее естественным хозяином, ее божеств‹енным› законом. Сегодня от всего этого мало что осталось».

Испанские сюрреалисты во главе с Сальв‹адором› Дали, к кот‹орым› одно время примык‹ал› и Лорка: «Оторваться от скверной земли и взлететь над нею. Плюнуть на логику. Унылому, организованному абсурду окр‹ужающей› жизни противопоставлять свою бессмыслицу – озорную и т. д.».

Все: Ривера, Муссолини, Франко, Геббельс, Жданов – все очень не жалуют «искусство для избранного меньшинства».

В Испании каждый год 12 апреля во времена королевства (т. е. до 1931 г.) был днем «омовения ног». Приглашалось 12 нищих. Их усаживали в заранее приготовленные кресла, и король омывал им ноги, королева – нищенкам. Торж‹ественная› церемония.

Франсиско Франко, за всю историю Испании самый юный генерал – 1925 г. произведен в Марокко в генералы лично Примо де Риверой.

После отставки Примо де Риверы, через 7 лет, возвращается в Саламанку Мигель де Унамуно и на первой же лекции начинает так: «В прошлый раз мы остановились на…»

Прервать так: – Да, у меня ведь есть друг Тихонов. Рассказать вам про него?

Я махнул рукою и покачнулся:

– А, не надо. Продолжай свое.

Опять о Прометее и под какую статью Угол. кодекса попал бы страдалец.

Гоголь: «19 век есть век эффектов. В общей массе стремление к эффектам более полезно, нежели вредно» («Последний день Помпеи»).

К вопросу о «собств‹енном› я», и т. д. Я для самого себя паршивый собеседник, но все-таки путный, говорю без издевательств и без повышений голоса, тихими и проникновенными штампами, вроде «Ничего, ничего, Ерофеев», или «Зря ты все это затеял, ну да ладно уж», или «Ну ты сам посуди, ну зачем тебе это», или «Пройдет, пройдет, ничего».

Спрашивают мал. преступника: «А об отце ты подумал?» – А он: «Подумал, но для него ничего не нашлось».

Если человеку по утрам скверно, а вечером он бодр и полон надежд, он дурной человек, это верный признак. А если наоборот – признак человека посредственного. А хороших нет, как известно.

Это напоминает ночное сидение на вокзале. Т. е. ты очнулcя – тебе уже 33 года, задремал, снова очнулся – тебе 48, опять задремал – и уже не проснулся.

Будь прям и прост, как кипарис, сказал Саади, и будь, как пальма, щедр. Очень звучно, но при чем пальма?