Венди Сайфрет – Солнечный нигилизм. Как отказ от поиска смысла может сделать нас по-настоящему счастливыми (страница 3)

Так происходило со мной. Но я заметила, что в это безумие погрузились и люди вокруг меня. Мою работу оценивали не столько по качеству выполнения задач, сколько по соответствию неким «смысловым» рамкам. В целом никого не заботило, действительно ли эта работа была полезной или делала мир лучше. Всех больше волновало, вписывается ли она в стихийный нарратив о смысле, в который мы все верили словно загипнотизированные.

Язык «фастфудных» смыслов и целей удивительно гибок: на нем говорят и реклама мороженого, и штендер у магазина свечей, и мой босс.

Все понимают его и верят, что он им подходит, потому что на самом деле эти концепции не говорят ни о ком и ни о чем конкретно. Эти смыслы отнимают у нас очень много времени и внимания, а взамен дают лишь мимолетное ощущение, что мы делаем что-то стоящее. И когда вы начинаете верить во все это, становится трудно остановиться.

Во мне росло беспокойство, и я снова начала тихо плакать в туалете. В детстве в такие моменты я утешала себя напоминанием, что все мои проблемы (и я сама) на самом деле не так важны. Приятно было осознавать свою незначительность. Теперь же меня поражала очевидная, хотя и совершенно необъяснимая важность каждого отдельного действия. Иногда я смотрела на себя в зеркало мертвыми глазами и бормотала: «Это еще не все, весь мир не может сходиться лишь на этом», будто это заклинание могло помочь не сойти с ума. Поиски смысла не расширили мое сознание, а привели меня к такой одержимости собой, что мне нужно было буквально напоминать себе, что я на самом деле физически не являюсь центром Вселенной.

Я пыталась обсудить с окружающими этот внутренний экзистенциальный страх. Я поняла, что многие из нас, сами не понимая почему, тоже запутались в этом лабиринте из целей, боли, стресса и жажды добиться всего как можно скорей. Это безумие поселилось в нас и заражало неудовлетворенностью, разочарованием. Мы думали, что находимся не там, где должны быть. Но обсуждения и исследования этого растущего чувства лишь возвращали нас к одному и тому же выводу: чтобы почувствовать себя полноценными, нужно просто продолжать поиски неуловимого смысла. Поймав его – благодаря терапии, дыхательным упражнениям, хорошему освещению, мотивационным подкастам, импортным продуктам и растяжкам в хорошо увлажненных помещениях – мы сразу почувствуем себя лучше. Наша жизнь будет достойна называться значимой.

Но смысл так и не появился. Появилось лишь осознание, что, если сжать челюсть достаточно сильно, зубы начнут ломаться. Давление, замешательство, страх и истощение наконец достигли апогея одним поздним вечером, когда я возвращалась домой с работы. В нескольких кварталах от дома у меня закружилась голова. Внутреннее напряжение, похоже, достигло своего предела и перекрыло поток воздуха. Я согнулась пополам и изо всех сил пыталась сделать полный вдох. Сердце бешено колотилось, и теперь важным казалось вообще все. Я не могла вообразить бессмысленность себя и своей жизни, чтобы на секунду успокоиться и отдышаться.

И тут меня осенило. Эта мысль прозвучала так отчетливо, что будь я другим человеком, то приняла бы это за божественное вмешательство.

«Какая разница, однажды я все равно умру… И меня никто не вспомнит».

Мне тут же стало легче. Выпрямившись, я посмотрела на небо и подумала: «Я всего лишь кусок мяса на камне, который крутится в космосе. Бесполезный и бессмысленный». Грудь расслабилась, легкие наполнились воздухом, и впервые за много лет туман рассеялся. Я думала обо всем, что меня волнует, из-за чего я нервничала, лежала без сна по ночам, и увидела все это таким, каким оно и было – совершенно бессмысленным. Через сто лет всем будет плевать на мою работу. Всем будет плевать на меня.

Я вдруг стала восьмилетней собой, мой разум прояснился, а тело расслабилось. Я думала о материи, о миллиардах лет существования Вселенной, о безымянных телах, из-за которых я оказалась здесь, и о том, как безустанный поток времени вскоре смоет и меня. Я поняла, что только нескольких человек из целого поколения за что-то помнят. Но и их, если им повезет, будут помнить только ближайшие пару сотен лет. В конце концов, и величайшие достижения, и самые великие умы, и самые важные моменты уходят в небытие. И даже если бы мне каким-то образом удалось добиться чего-нибудь значимого, задержаться в коллективном сознании на одно или два поколения, я не смогла бы этим насладиться. «Однажды я умру», – повторила я, улыбаясь, как будто сама только что изобрела концепцию смерти.

Когда тем вечером я вернулась домой, моя собака, как обычно, встретила меня у дверей. Я протянула руки, чтобы поднять ее, и уставилась на маленькую мордочку, а затем почувствовала, как это крохотное тельце ворочается под моими ладонями: «Стиви, с точки зрения истории мы с тобой, вероятно, одинаково ценны для этой планеты». Если взглянуть на нас обеих в масштабе миллиардов лет, в ее жизни, посвященной поиску места, где удобней полежать, было не больше и не меньше благородства, чем в моей. Когда-нибудь мы обе умрем, нас похоронят или кремируют, и мы одинаково смешаемся с землей.

Все было бессмысленно. Ничего не имело никакого значения. Вот так моя жизнь вернулась ко мне. Вернее, та жизнь, которой я жила в восемь лет. Это было самое приятное озарение в моей жизни. Я открыла для себя нигилизм. Вернее, раз уж на то пошло, солнечный нигилизм.

Глава 1. Нигилизм в XXI веке

Без преувеличения: у нигилизма сейчас не лучшая репутация. Услышав этот термин, мы невольно представляем вечно хмурых бородатых европейцев в серых пальто. Если в компании вы объявите себя нигилистом, то сразу заметите, как изменится атмосфера, глаза ваших собеседников поблекнут, а затем люди вокруг куда-то испарятся. Пока я писала эту книгу, меня часто спрашивали, почему я так увлеклась этой неприятной темой. Когда же я бралась убеждать окружающих, что эта философия не заслуживает своей отталкивающей репутации, что солнечная версия нигилизма предлагает полезный и жизнеутверждающий взгляд на мир, пару секунд они кивали, пока, наконец, не спрашивали: «Так что же все-таки такое нигилизм?»

Нигилизм – это один из тех терминов, которые люди часто используют, не до конца понимая их значение. Обычно, говоря о нигилизме, под ним подразумевают что-то негативное или депрессивное, ассоциируют его с чем-то неприятным. Поэтому, прежде чем мы начнем исследовать, как менялось отношение к этой концепции, или попытаемся исправить собственное представление о ней, – мы должны обратиться к традиционному восприятию нигилизма.

Честно говоря, неудивительно, что понимание концепции вызывает у многих проблемы. Само слово «нигилизм» буквально означает «отрицание». Оно происходит от латинского слова nihil – «ничто». То есть понятия пустоты и отсутствия чего-либо играют немаловажную роль в концепции. Нигилисты (по крайней мере, согласно стереотипам) считают, что смысла, ценностей и цели изначально не существует, что это искусственные конструкты, за которые мы цепляемся ради комфорта и дисциплины. Таким образом, нравственность, порядочность и добродетель не вплетены в ткань нашей жизни и существования, как воздух или гравитация. Это просто идеи, которые мы решили внедрить в нашу коллективную реальность.

Исходя из этого, некоторые могут утверждать (и утверждают), что наша связь с этими ценностями также временна.

Если все бессмысленно, цели быть не может, а мораль – это выдумка, тогда зачем все это?

Зачем вставать с постели по утрам? Или зарабатывать деньги? Или следить за своей внешностью? Или заставлять себя вступать в вежливый, но утомительный разговор с соседями? Или пытаться придерживаться каких-либо социальных норм в отношении нравственности, раз нравственности в конечном итоге тоже не существует? Неслучайно от корня «нигил» происходит глагол «аннигилировать». Когда вы начинаете так думать, вполне закономерно, что все вокруг разваливается на части.

Прежде чем разобраться с самым распространенным толкованием нигилизма, стоит подчеркнуть, что часто при употреблении этого термина люди подразумевают различные его разновидности – все зависит от того, с кем вы разговариваете. Чтобы дать общую картину и убедиться, что все мы говорим примерно об одном и том же, давайте обратимся к нескольким из этих видов – тем, которые наиболее тесно связаны с нашей жизнью и опытом.

Исторически сложилось, что при упоминании нигилизма речь чаще всего идет о нигилизме политическом. Он выходит за рамки теоретических дискуссий и напрямую влияет на события реального мира. Политический нигилизм отвергает политические, социальные и религиозные системы, структуры и власть. Его часто связывают с русскими анархистами XIX века, которых не устраивало сосредоточение власти в руках церкви и монархии, а также сословная иерархия, позволявшая аристократии эксплуатировать народ. Этот период безудержного нигилизма запомнился убийством царя Александра II в 1881 году, которое до сих пор бросает тень на концепцию.

Хотя насильственные методы некоторых политических нигилистов пугают, их желание разобраться, как и почему легитимизированные властные структуры оправдывают издевательство одной общественной группы над другой, кажется обоснованным. Призывы протестующих движения Black Lives Matter в 2020 году упразднить полицию и прекратить ее финансирование, опустошить тюрьмы и пересмотреть систему освобождения под залог вполне можно назвать проявлением политического нигилизма. Эти люди оценили наш нынешний образ жизни, власть, уровень безопасности и пришли к выводу, что привычная нам система явно не работает. Вместо того чтобы слепо принимать традиционные представления о законе и порядке, они пытаются понять, как мы пришли к тому, что имеем сейчас, и подвергают сомнению мифы о роли полиции в наших сообществах, которые мы сами себе рассказываем. В конечном счете эти протестующие и активисты вышли на улицы не для того, чтобы громить целые кварталы или ввергнуть весь мир в хаос. Они призывают людей на минуту остановиться и спросить себя: почему мы так живем? Почему мы поддерживаем структуры, которые не работают и в которые мы не верим? Просто потому что так сложилось? Можем ли мы что-то с этим сделать?