Венди Холден – Гувернантка (страница 79)
Все равно в ее положении ничего уже толком не сделаешь. Даже если она и напишет свои собственные воспоминания, куда она с ними пойдет?
Глава шестьдесят четвертая
Шампанское искристой и пенистой струей хлынуло в хрустальный бокал. Мэрион подождала, пока оно поглотит блестящие кубики колотого сахара и лимонную цедру. В вихре пузырьков закружилась ярко-красная вишенка.
На хрустале вспыхивали яркие отблески света, лившегося из огромной люстры, отбрасывавшей сверкающие блики на позолоченную лепнину. Потолок был украшен фигурками херувимов, фризами и карнизами, точь-в-точь как в Букингемском дворце, и здесь тоже всем заправляла миниатюрная, темноволосая женщина. Вот только дело происходило вовсе не во дворце, а в номере отеля «Ритц». А посреди комнаты на ковре, щедро украшенном узорами из цветов и ленточек, стояла не королева, а Беатрис Гульд.
Она поприветствовала Мэрион с таким теплом, будто они виделись вовсе не долгих семь лет назад, а на прошлой неделе. Время оказалось к ней милосердно: ее фигурка не утратила изящества, лицо сохранило живость, а в темных глазах пылал тот же лукавый огонек, который Мэрион так хорошо запомнила. Внезапная гостья, без спросу явившаяся на королевское чаепитие, с тех пор стала выглядеть гораздо эффектнее.
Пожалуй, даже чересчур эффектно, если говорить по чести. На губах у нее поблескивала ярко-красная помада, а на ногтях — лак в тон. Белоснежный костюм-двойка, сшитый по последнему писку моды и отороченный черным, казался чуть ли не до смешного нарядным, особенно в сочетании с тяжелыми жемчужными бусами.
— За ваше здоровье, Мэрион! — поприветствовал ее Брюс Гульд со звучным огайским произношением. Он был прямо-таки образцовым — если не сказать карикатурным — американцем: высоким, как гора, широкоплечим и удивительно радушным. Он вскинул руку, и коктейль беспокойно заметался по его бокалу. — Очень рад встрече! Так приятно вернуться в Англию, где у нас живет столько давних друзей! Взять хотя бы леди Астор, маркизу Рединг и баронессу Эллиот! И это далеко не полный список!
— Еще не забудь о наших добрых друзьях из Правительства, — торопливо добавила Беатрис. — И из Министерства иностранных дел, и — само собой — из королевского дворца!
— Как поживаете, Мэрион? — одарив ее ослепительной улыбкой, поинтересовался Брюс. — Если вы, конечно, не против, чтобы к вам так обращались.
Джордж, притаившийся в углу, энергично кивнул Мэрион, давая понять, что с Брюсом лучше не спорить.
— О, пожалуйста-пожалуйста! А как ваши дела, миссис Гульд?
— Зовите меня Беатрис! Все прекрасно, спасибо! И это еще слабо сказано! Дела у «Лейдис Хоум Джорнал» идут как нельзя лучше!
— Мы с Беатрис вдохнули в журнал новую жизнь! — поведал Брюс. — И сейчас он бьет все мировые рекорды по тиражам!
— Среди женских журналов, — уточнила Беатрис.
— Полтора миллиона! — восторженно продолжил Брюс. — Целых полтора миллиона преданных американских леди! Мы так зовем наших читательниц!
— Хотите знать, в чем наш секрет? — поинтересовалась Беатрис, подавшись вперед и опустив ладонь с алыми ногтями на колено Мэрион, обтянутое красным бархатом — сегодня она была в том самом платье, которое надела когда-то на свадьбу Лилибет. — Мы публикуем то, что интересно прочесть нашим читательницам. И нанимаем лучших литераторов!
— И вы можете стать одной из них! — вставил Брюс. — Только подумайте: ваши заметки прочтет полтора миллиона американских леди! Как вам такое? — поинтересовался он, наполняя ее бокал. Шампанское тихонько зашипело.
Мэрион посмотрела на Брюса.
— Ее величество не разрешает мне их писать. Она хочет, чтобы этим делом занялся Дермот Морра.
— Сказать по правде, это сущее безумие! — воскликнула Беатрис. — Сумасшествие, да и только! Дермот — отвратительный писатель. Да и потом, он знает принцесс куда хуже, чем вы! Куда правильнее будет, если автором выступите вы!
— И куда прибыльнее, — добавил Брюс, выразительно подмигнув Джорджу.
Беатрис стиснула ее руку.
— Милая моя, это, наверное, страшно оскорбительно, когда с тобой так обходятся… Вы ведь в течение шестнадцати лет воспитывали принцессу Елизавету?
— Именно так, — подтвердил из угла Джордж.
Но Беатрис не обратила на него внимания. Она не сводила черных глаз с Мэрион.
— Вы делали все для этих девочек. Вы не оставили принцесс даже тогда, когда их родители были далеко. Вы прошли вместе с ними все трудности и войну. Я правильно понимаю?
— Все так, — вновь подал голос Джордж.
— Милая моя, так это
Мэрион, проглотив ком, вставший в горле, не нашла в себе сил на ответ. Беатрис была совершенно права — права во всем. Мэрион отхлебнула коктейль, чтобы ничего не говорить.
— Международные отношения — крайне важная сфера нашей работы, — прогремел Брюс с высоты своего роста. — Мы верим, что нам удастся сплотить наши народы, несмотря на расстояние. И мы очень хотим, чтобы Америка и Великобритания сблизились. Если помните, Беатрис даже приезжала сюда в военные годы вместе с миссис Рузвельт — и ровно по этой причине.
— Мы горячо верим в силу слова и в то, что оно способно объединять народы, — искусно подхватила миссис Гульд. — И мы верим — нет, мы совершенно убеждены, — что ваша история немало поспособствует укреплению дружбы и взаимопонимания между нашими странами.
Мэрион уставилась на ленточки на ковре. Ей вдруг почудилось, что они движутся. Она глубоко вздохнула.
— Я не могу, в этом вся и беда. Я просила позволения у королевы, но она ответила отказом. А потом и письмо прислала, в котором еще раз повторила свое решение. Написано оно было в весьма строгом тоне, если честно.
— Спустя два месяца после вашей встречи, — не преминула уточнить Беатрис. — Что-то не похоже, что ее так уж сильно все это волнует.
Мэрион посмотрела на мужа. Нетрудно было догадаться, откуда Беатрис узнала все эти сведения. Джордж в ответ одобрительно показал ей большой палец.
— Послушайте, дорогая моя, — сказала Беатриса и подалась вперед, — королеве на самом деле ужасно хочется, чтобы эти статьи увидели свет, уж поверьте. Министерству иностранных дел — тоже, да и всему королевскому двору. Всем крайне важно, чтобы это случилось. Даже вашему приятелю Томми… Он ведь к вам наведывался, если я ничего не путаю?
Тут эстафету перехватил Брюс:
— Королева и сама уже давно интересуется всей этой историей. Поверьте, милая, мы с ней уже несколько лет это обсуждаем!
— Еще с тех самых пор, как я приезжала сюда с Элеонорой… то есть с миссис Рузвельт! — добавила Беатрис. — Вы же помните нашу встречу в Виндзоре? Королева еще устроила для нас шикарное чаепитие!
Спорить с Беатрис не имело никакого смысла. Точно скорый поезд, она двигалась по намеченному пути, не отклоняясь от него ни на йоту. Стоило ей только разогнаться, и ее было уже не остановить.
— Полтора миллиона американских леди на ура встретят ваш рассказ о том, как вы, по сути, взяли на воспитание маленькую девочку и превратили ее в величайшую английскую королеву со времен Елизаветы Первой! Она ведь станет Елизаветой Третьей, я ничего не путаю?
— Второй! — торопливо поправила ее Мэрион.
— Но ведь мать принцессы — королева, и ее тоже зовут Елизаветой, — заметил Брюс, озадаченно сдвинув брови. Мэрион вкратце рассказала ему о консортах, и он облегченно выдохнул. — Ну и дела! Выходит, обе — королевы, но какие разные! С ума можно сойти! Наши леди точно будут в восторге от этой истории, они такое обожают!
Мэрион почувствовала, что решимость потихоньку ее оставляет. Выпитый коктейль, злость, порыв написать о том, что она сама знает лучше всех на свете, — все это вскружило ей голову.
— Но ее величество запретила мне об этом писать.
Повисло молчание. Мэрион даже показалось, что ее собеседники наконец-то услышали то, что она уже не в первый раз пытается до них донести.
— Милая моя, вам ни к чему ее разрешение, — сказала наконец Беатрис. — Вы вправе поступать, как сами считаете нужным.
— И она вас не остановит! — заверил ее Брюс. — Да и потом, рано или поздно она наверняка одумается — сами увидите. Таким образом вы поможете укрепить дружбу и взаимопонимание между британскими и американскими женщинами. Министерство иностранных дел будет очень благодарно вам за помощь. И королевский двор — словом, все! И королева тоже, поверьте!
— Это акт патриотизма! — настойчиво добавила Беатрис. — Вы сможете и денег заработать, и отдать свой долг королю и своей стране.
— Даже если сам король не спешит отдавать вам должное, — заметила Беатрис, покосившись на Джорджа.
Эти слова хлестнули Мэрион, точно плетью. С ней ведь и правда весьма дурно обращались, а особенно в последнее время. Взять хотя бы все эти интриги королевы, надменность Маргарет, холодность Лилибет, пускай и навязанную ей Филиппом… С ней ведь перестали считаться — да что там, перестали даже замечать, точно она была и не человеком вовсе, а пустым местом.
После рождения малыша Чарльза она виделась с Лилибет лишь единожды. Но, несмотря на все это, она пожертвовала собственной жизнью ради этой девушки и ее младшей сестры. Она дала им все, что только могла. И, пытаясь высвободить их из золотой клетки, в которой они росли, сама попала в плен. Ей вспомнился вдруг одинокий гроб Аллах, и ее замутило. Нет, уж она-то такого не заслужила! Она достойна лучшей участи!