Velimir Ashen – Первая ночь (страница 1)
Velimir Ashen
Первая ночь
Первая ночь
Заказ пришёл в 00:48, когда я уже собирался сняться с линии. Сиденье в начале смены казалось настолько удобным, что хоть сутки в нём сиди, а стало каким-то от чего спина уже начала ныть от усталости, но адрес был почти по дороге, и я взял.
Пока ехал к точке, наблюдал, как город переходит с вечернего состояния в ночное. Баров закрытых становилось больше, на дороге попадаются больше такси, чем обычные машины, редкие пешеходы двигаются по тротуарам, нет толпы и потока. Это всегда заметно в это время ночи, как из людей что-то общее уходит и остается своё и каждый несёт это в себе, не смотря на других.
Я люблю этот час, не из-за того что красиво, хотя бывает, а потому что понятно. Это единственное время суток, когда город честен насчёт себя, видно, сколько людей не спит и по каким причинам, куда едут. Днём это всё смешивается, и не разберёшь где что. Ночью каждый случай отдельный.
Бизнес-центр на Садовой. Здание из стекла и гранита, широкие ступени, словно сделаны специально для ощущения, что входишь во что-то масштабное, значимое. Ночью это ощущение пропадает, ступени снова становятся просто ступенями, гранит обычным камнем. За стеклом видно охранника за стойкой лет двадцати пяти, одет в форменную рубашку. Судя по позе, смотрит в монитор, на меня внимания не обратил. Скорее всего, уже давно не смотрит, кто подъезжает к зданию и выходит из него в час ночи. Наверное, это часть работы, перестать замечать что-то обыденное.
Я подъехал, включил аварийку по привычке, хотя здесь не обязательно и ждал. Напротив стояло ещё одно такси, водитель откинулся на спинку и, кажется, спал, так как голова набок, руки на коленях. У дальнего въезда двое в рабочих куртках разгружали грузовик в тишине, слышно только звук ящиков глухой и ровный.
Я смотрел на них, и что-то в этом было правильное в том, как работа протекает в тишине без разговоров в час ночи и без зрителей. Они не замечали меня так же как охранник, словно каждый был в своём мирке.
Она вышла через минуту.
Я узнал её по неспешной, спокойной, размеренной походке, сумка висела на одном плече, пальто расстёгнуто, хотя в апреле ещё ночи холодные. Шла прямо к моей машине, не оглядывалась, не смотрела в телефон.
Открыла заднюю дверь, села и поставила сумку на первый взгляд тяжёлую, вместительную на колени, скорее всего рабочая, с металлическим замком. Закрыла дверь аккуратно, не хлопнув. Это тоже заметил.
- Добрый вечер.
- Добрый, - ответила она.
Я поехал.
***
Музыку я не включаю уже давно, поначалу как-то включал, чтоб чем-то заполнить фон, потом понял, что без неё лучше. Тишина в машине отличается от той, что снаружи, здесь внутри она какая-то ограниченная, тёплая, своя. Пассажиры в ней как-то иначе держатся. Труднее объяснить, чем заметить, что с музыкой люди молчат иначе, словно сильнее закрываются, а без неё что-то меняется, хотя не сразу и не у всех.
Она смотрела в окно, я ехал.
Проспект в час ночи казался длиннее и свет какой-то свой ночной, чуть приглушённый, будто смотришь через матовое стекло. Витрины тёмные, аптеки светятся зелёным, который кажется слишком ярким и словно нездешним для пустой улицы. В конце квартала горела вывеска OPEN у кафе или что-то похожего, мимо которого я проезжал почти каждую ночь в этот год и никогда не видел его открытым, только вывеску, всегда одну и ту же. Может уже давно не работает, а вывеску забыли снять. Или работает, но не для тех, кто едет мимо.
Я остановился на красный светофор на Кирова. Рядом стоял припаркованный фургон с надписью на борту, буквы облезли наполовину, написано что-то про клининг. Из подворотни вышел кот, постоял на тротуаре, посмотрел на мою машину и пошёл в темноту, под припаркованные машины.
Она смотрела в окно, но не на кота и не на улицу, а словно сквозь неё, в какую-то свою точку. Это видно по человеку, по тому, как фокусируются глаза, как двигается или нет взгляд, направленный в окно. Видит ли человек что-то снаружи, или словно ни чего не замечает. У неё взгляд не двигался.
Включился зелёный сигнал, я поехал.
В зеркале заднего вида отражалось её закрытое тенью лицо, иногда освещаемое желтым светом фонаря. На вид лет сорок пять. Хорошее лицо с правильными чертами лица, в котором какая-то усталость не сегодняшнего дня, а словно она копилась годами и уже стала частью тебя.
Волосы убраны не аккуратно, будто она торопилась или просто не было желания. Несколько прядей выбились, которые она не поправляла.
Я смотрел на дорогу.
Меня быстро догнал и обогнал мотоцикл, впереди мелькнул только его красный фонарь и исчез. Дальше был только пустой проспект, фонари в одну линию, на тротуарах ни одного человека. Я знал, что где-то за домами проходит железная дорога, и каждые полчаса ночью там проходит что-то товарное, длинное. Я несколько раз застревал на переезде в три ночи и смотрел, как идут вагоны один за другим, и думал, что кто-то это всё везёт куда-то, и это нормально для меня не знать куда.
Она повела плечом не специально, сбросила что-то и переложила сумку немного поудобнее. Пальто на ней было хорошее, тёмно-синее, но помятое, будто несколько часов не снимала или несколько дней. Нет, не несколько дней, так как оно было чистое, просто у неё долгий день.
Я свернул с проспекта на Садовую не ту что с бизнес-центром, а на другую параллельную, здесь уже меньше фонарей и едешь как-то иначе, будто плотнее, деревья стоят ближе. В апреле деревья ещё голые, появились только набухшие почки, и в фарах они смотрятся странно, как антенны, как что-то ждущее.
Минут пятнадцать мы ехали молча.
Есть пассажиры, которые молчат всю дорогу и выходят, не сказав ничего кроме «спасибо», и это тоже полноценная поездка, ничего в ней нет неправильного. Просто везёшь человека из точки А в точку Б, и это достаточно, это работа. А есть такие, которые долго молчат, а потом начинают говорить, словно с ними во время поездки внутри что-то происходит. Я не знаю, как объяснить, но за три года научился различать.
На Комсомольской нам попался пьяный, который шёл по краю дороги, а не по тротуару, сбился немного с пути и вышел на проезжую часть, я притормозил заранее, он услышал машину, повернулся, посмотрел на меня без злости, и вернулся обратно на тротуар. Она не обратила внимания или наоборот, но не подала виду.
Она была из тех, кто говорит.
- Я сегодня уволилась, - сказала она.
Я не ответил сразу. Это не требовало ответа, так как было сказано в пространство, в тишину машины, туда, где слова чуть по-другому ложатся, чем в разговоре лицом к лицу. Правильнее было дать этому тишины.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.