Velikaya Lives – Огонь и Я (страница 21)

Белогор Зиму обнял, ей в ответ произнёс:

– Я к рожденью Мороза подарки принёс.

Распахнул свой тулуп, и посыпались на пол драгоценные камни из залежей гор – самоцветы, что жизнь всю сбирал Белогор.

И Зима их восторженная примеряла, но их было так много, что рук не хватало.

– Куда мне сложить их, не приложу я толку?

– Будем проще – давай их повесим на ёлку!

Так всю ночь до утра Зима ёлку рядила, самоцветы на каждую лапу садила. Но сперва их у зеркала к телу приладит да на каждый свой тоненький пальчик насадит, налюбуется вдоволь, от души насмеётся, а потом уже ёлке камушек отдаётся…

Так в хоромах Зимы да на каждой иголке засияла камнями красавица ёлка! И поверье с тех лет прижилось на земле, что под ёлкой подарки всегда детворе оставляет Мороз, да чтоб без сожаленья, ведь все дети его празднуют день рожденья!

Так и стал жить Мороз: то в пещере с отцом, то в лесу – Белогор ему выстроил дом. А Зима тоже с ними порою бывала, когда время свободное – к ним прилетала.

Жизни смысл приобрёл Белогор будто вновь, словно в венах его обновилась вся кровь. Так легко на душе, весь сияет от счастья, стал в осколки слюды поглядывать чаще, отраженьем своим чтобы полюбоваться, ведь он волос обрил, чаще стал умываться, сила к телу вернулась и радость к очам, стал спокойно и крепко он спать по ночам. Одним словом – силён, словно он молодец. Ну а то! Как-никак стал отец!

Новый материал для Конспекта Велуши

Проснувшись, Велуша, какое – то время лежала, не вставая с постели, и обдумывала сон приснившийся ей.

Но потом поняла, что отсутствует смысл искать в нем некий подтекст, так как этот сон, до такой степени реальный, и открывающий такие вековые тайны, что его нужно просто принять за аксиому таким, какой он есть, без всяких доказательств.

Тетрадей с конспектами по избранной теме, у Велуши скопилось несколько штук. Они лежали стопкой на рабочем столе, исписанные и от корки до корки, и от частой работы с ними, хорошо потрепанные, будто старые томики книг.

Велуша для того, чтобы в деталях прописать приснившийся сон, взяла новый блокнот, внесла в него запись о сне и для полной удовлетворенности от проделанной работы, провела полный анализ над ним, и сама, уверовав в свое сновидение, как в существующую ранее реальность, понесла эту информацию людям.

Первым, с кем она поделилась вновь обретенным знанием, был Кондрат, который, как всегда заехал за ней, чтобы вместе отправиться на работу:

– Понимаешь, не было никогда раньше и доныне такой информации, она сейчас идет через меня. Я, как ретранслятор, должна найти возможность донести ее людям.

– Почему ты это должна, если все твои идеи похожи на безумство? – Испытывая раздражение от постоянных странностей Велуши, спросил Кондрат.

– Потому, что это история всего народа! Нет на земле такого человека, который бы не знал Деда Мороза, и каждый, понимаешь, каждый хочет знать его судьбу, тем более через познание его жизни, мне открываются сокрытые от человечества тайны, которые надо как можно скорее донести до людей, или они может погибнуть, затеряться в суматохе жизни.

– Ты все придумываешь, все это просто вымысел, сильно похожий на правду, но, все-таки вымысел, какая-то хитрая придумка!

– Почему же тогда раньше никто этого не придумал? – Возмутилась Велуша, – люди тысячелетия ищут эти ответы, ты же сам понимаешь, что сложно такое выдумать, эти знания можно только принять.

– Сложно, – согласился Кондрат, – но для воспаленного воображения, такого, как у тебя – преграды отсутствуют.

– Ты мне не веришь? – Во все глаза смотрела она на него ожидая ответа.

– Да ты с ума совсем сошла! – Заявил он. – Разве можно говорить о сне, как о реальном жизненном событии?

– Можно, – немного подумав, ответила Велуша, – ты же знаешь Кондрат, что я, как сенсор, хорошо воспринимаю информацию из логоса планеты, и эти данные могут мне приходить не только во снах, но и в видениях, или из особого, хорошо развитого во мне чувства интуиции например. Понимаешь, это событие произошло более двух тысяч лет назад, и я думаю, нам с тобой, просто надо теперь настроиться на поиск фактов, подтверждающих их. Поверь мне, это будет такая сенсация!

– Другими словами, ты хочешь, чтобы мы снова отправились на Алтай, опираясь в этой экспедиции на сон приснившийся тебе?

– Да, – спокойно подтвердила она. – А пока этого не случилось, нужно собирать воедино все материалы, оставленные нашими предками в мифах, легендах, сказаниях, проанализировать их, чтобы лучше понимать то, что они хотели до нас донести.

– Как мне это все надоело Велуша. – Он открыл свой кейс, и извлек из него несколько листов. – На, – сунул их в руки Велуше.

– Что это? – Поинтересовалась она.

– Миф о «глиняных человечках». Я связывался с различными источниками, чтобы добыть этот материал. Оказывается, если верить этим сказаниям, на самом деле, огонь, способный оживлять их, действительно существовал.

– Ура!!! – Запрыгала от радости Велуша, – ты все – таки со мной!

– А поцеловать? – стал её обнимать Кондрат, – я такую большую работу проделал…

– Прекрати, – отстраняя от себя его руки, тут же осекла она Кондрата. – Я устала повторять, – между нами таких отношений больше не будет.

– Что я опять не так делаю? – Почти закричал он. – Все для тебя, а ты, холодная, будто каменная глыба.

Он обнял ее и Велуша брезгливо отстранила его руки.

– Какое у тебя отвратительное, низкочастотное эфирное тело.

– А ты сама, – закричал он, – из света что – ли соткана?

– Да, я из Света, ослепительного Огненного Света, я – женщина Огня!

Кондрат презрительно посмотрел на нее, и ему показалось, что в глазах Велуши, действительно вспыхнуло пламя.

Рабочий день Кондрата будто шел сам по себе, машинально. Он выполнял определенные функции, вел диалоги, но сознание его витало где – то очень далеко. Слабость одолевала тело и он ощущал сильный отток энергии.

Спать спокойно у него тоже не получалось, и своими тяжелыми мыслями, связанными с Велушей, Кондрат постоянно уходил в темные миры. Там он был решительный, смелый, мог сказать ей все, что думает о ней, а здесь, в реальном мире, ему трудно было себя даже с постели поднять. Настолько он был всем происходящим обесточен, что мог лежать, не вставая целыми днями и ждать, когда же она придет, мелькнет, как лучик света, и заберет его из этого темного мира роящихся мыслей. Но Велуша никаких встречных шагов в их отношениях не делала.

Велуша же наоборот о Кондрате совсем не думала, она всегда с нетерпением ждала возможности уйти от общения с ним, желала оградиться от всех и жила одним. – ожиданием ночи.

Она заведомо знала, что ее сны являются вещими, и улетала в них мгновенно, только голова касалась подушки.

В своем видимом для общества одиночестве, на самом деле она никогда не была одна, потому, что в минуты ее уединений от внешнего мира, она погружалась в мир собственной души и настежь распахивала ее двери для прихода Бабыргана, которого она ждала и звала к себе каждую ночь. И Бабырган много раз приходил к ней. Он брал ее на руки, кружил по комнате, создавая водоворот невесомости и стены комнаты рассеивались и не было больше ничего вокруг, кроме его сильных могучих рук, обжигающих поцелуев и стонов любви, рождающих в этом слиянии душ и тел новые миры, новые планеты, новые земли на которых очень скоро будут осваивать жизнь в любви – люди.

Сон Велуши. Белокуриха (Река Алтайского края)

– Я сегодня останусь у тебя, – сказал Кондрат Велуше, подняв к ней в квартиру сумки с продуктами.

– Нет, – разгружая содержимое пакетов, равнодушно отрезала она.

– А я не спрашиваю, а ставлю тебя в известность. Останусь, – утвердил он.

– Я же сказала, нет! – Более жестким голосом повторила Велуша.

– Почему? – настойчиво требовал Кондрат ответа.

– Я устала тебе повторять, – подошла она к нему вплотную, и прямо глядя в глаза, с раздражением в голосе, очень твердо сказала, – я, не твоя женщина, я – женщина Огня, женщина Огненной Векши!

Хлесткая пощечина обожгла ее лицо.

– А – а, – закричала она, – да как ты посмел, кто ты такой? – Но, ее слова летели мимо адресата, который уже пнув в сторону стоящую на проходе сумку, скрылся за гулко хлопнувшей дверью.

Слезы обиды навернулись на ее глаза и Велуша заплакала.

Прямо в одежде, легла она на кровать, укуталась в плед, и всхлипывая в свою подушку, немного поворочавшись провалилась в очень необычный сон:

«Ей грезилось, что она убаюканная ветрами вечности, лежит в ложе надежно спрятанном от посторонних глаз в глубоких недрах Алтайских гор, и ее единственный возлюбленный, дабы не потревожить сна любимой, потушил солнце и зажег на небосводе много лун, погрузив Землю во мрак.

Он искренне скорбит о беспробудном сне своей невесты, плачет, проливая горючие слезы, льющиеся дождями, поет свои ласковые песни любви, наполненные самыми изысканными словами, какими только можно воспеть женщину.

Ветрами летает ее возлюбленный над потаенным земным пристанищем вечного сна, и качает ее в этой земной колыбели будто на своих руках. Но даже во сне, от которого она не может очнуться, до нее издали доносится настойчивый стук золоченных копыт ее белоснежного верного коня. Строптивый скакун, который, над которым только она имела власть, никак не может смириться с долгим сном Госпожи, и тоскует по своей наезднице, ждет ее пробуждения, и настойчиво бьет копытом о тяжелые камни под которыми она лежит: