Вел Павлов – Последний реанорец. Том II (страница 5)
— Вы полностью правы, княжна, — кивнул резво Грановский, указывая рукой к застеклённой ложе, а после обернулся к остальным. — Дамы и господа, всех прошу к зрительским местам. Ставки, развлечения, споры и оживлённые диспуты только приветствуются! И не забывайте внимательно приглядываться к участникам. Вдруг вам повезет и кто-то из них укрепит ваш род…
— А этот ветеран неплох…
— Как и тот вартал…
— Поддерживаю! Он хорош! К тому же еще и молод…
— Плевать на них! До витязей им далеко…
— Тому витязю уже под тридцать! Ему только в садовники ко мне идти…
— Руки прочь…
И весь поднявшийся дворянский гвалт, гомон, споры и те самые диспуты, о которых говорил Грановский, прервал остервенелый и пылкий голос диктора-ведущего:
— Святые угодники, что мы видим?! Дамы и господа, кто бы мог подумать, что первая смерть произойдет именно среди не огранённых?! С ПОЧИНОМ! Надеюсь, ваше сиятельство и ваше благородие видит это?!
И все как по щелчку пальцев обратили свои заинтересованные взоры на самую крайнюю арену.
— Надо же, действительно смерть, — хмыкнул озадачено Ежов, а после залихватски и в гусарской манере поправил усы и хлопнул в ладони. — Мужественные господа и прекрасные дамы, это знак! — обратился тот с широкой улыбкой ко всем. — Предлагаю сделать игру! После каждой смерти в той или иной категории, делаем ставки в этой же категории на следующих двух бойцов, как вам?
— Предлагаешь обратить внимание на не огранённых? Там ведь сплошной сброд… — скептически и с долей презрения вопросил Аскарханов.
— А почему бы и нет? — просто с запредельно счастливой улыбкой поддержал Ежова Тулаев. — Я только за! Нужно ведь как-то развлекаться…
А следом за ним заговорил тот, от кого меньше всего этого ждали. Слово взял государев жандарм:
— Знаете, по воле службы, я мало отдыхаю, но предложение Дмитрия Александровича мне пришлось по душе. Позволите присоединиться? — блеснул тот азартно глазами, расстёгивая пару верхних пуговиц на форме третьего отдела.
И лишь две девушки из всех присутствующих обратили своё внимание на такое кардинальное изменение извечно отстраненного характера Решетникова.
— В таком деле мы можем вас поддержать, — раздался бархатистый голос Ветвицкого и невысокий мужчина выпорхнул из толпы заинтересованных дворян.
— Уговорили! — фыркнул скептически Аскарханов.
— Так и быть, посрамлю своё достоинство князя, если не присоединись к вашему веселью… — с улыбкой изрёк Грановский, делая несколько шагов к образовавшей группе. — Я в игре.
А следом за ним последовала стая заинтересованных лиц из знати, и все как один воззрились на двух не огранённых, которые перебросившись парой фраз, запрыгнули на арену.
«Давай, Зеантар, не подведи, это твой шанс», — взмолился в душе Устинов, стоя рядом с Тулаевым и не сводя взгляда с насмешливого и даже хамоватого лица Лазарева.
— Распорядитель, — раздался громкий и приказной тон Грановского. — Кто они?
По мановению руки рядом с князем образовался человек в черно-бордовом одеянии и внимательным взглядом на несколько секунд углубился в планшет, ловко орудуя пальцами на сенсорном экране.
— Ваше сиятельство, имя молодого человека Захар Лазарев, восемнадцать лет. Имя воителя постарше Григорий Левицкий, тридцать лет, — отчитался тотчас взволновано распорядитель. — Оба не ограненные и оба с третьего кольца.
— Восемнадцать лет? — фыркнул насмешливо Аскарханов, не скрывая своего презрения. — Самоубийца. Легкая схватка. Пятьдесят тысяч рублей на Левицкого.
— Поддерживаю, Марата Ренатовича. Также пятьдесят тысяч, — тихо сообщил Ветвицкий. — Парень — не жилец.
— Соглашусь с вами, друзья мои. Слишком юн, а юные склонны к глупостям. Только немного увеличу… — хитро молвил князь Астраханского княжества, созерцая арену. — Сто пятьдесят тысяч!
— Боюсь, что так и будет… — после недолгих раздумий проговорил Ежов. — Сто пятьдесят тысяч.
— А я бы не списывал парня со счетов. Не думаю, что он не дружит с головой, — отмахнулся со злорадной усмешкой Тулаев. — Триста на победу восемнадцатилетнего!
После оглашенной суммы вновь поднялся изумлённый и неодобрительный гвалт среди остальных дворян. Для некоторых такие деньги были ничем, но ставить столько на не ограненного, никто бы не стал.
— А вы рисковый человек, Виктор Митрофанович, — хмыкнул загадочно Решетников. — Что ж, триста так триста. На победу Лазарева.
— Поддерживаем! — почти сразу отозвались в один голос четверка дворян, что поставила свои деньги на Левицкого, азартно переглянувшись между собой.
И гвалта стало на порядок больше, и большинство из знати уже с нетерпением стали дожидаться начала боя. Первые ставки пробили потолок оных в прошлом году. За первые сутки такие суммы не озвучивались ни разу на прошедшем аренарии. К тому же среди не ограненных.
Даже Потёмкина с Трубецкой заинтриговано стали наблюдать за этой великосветской игрой дворян, да и сама схватка на крайней арене возбудила слабый девичий интерес. Ведь в ней участвовал сам Решетников.
Бой начался весьма вяло и тоскливо. Молодой человек не спешил нападать, и в данный момент лишь только оборонялся и уворачивался от ударов и выпадов двух коротких клинков. Порой это происходило так внезапно, что складывалось впечатление, будто юнец чудом остался жив и в любой момент мог быть зарезанным. Но странным было другое. Парень без умолку и с широкой улыбкой продолжал что-то говорил. Он пытался донести нечто до своего оппонента, а тот в свою очередь с каждой фразой противника злился всё сильнее, и напор его силы продолжал расти с каждой секундой и с каждым словом разговорчивого не ограненного.
— Он еще и болтун! — презрительно скривился Аскарханов. — Точно труп! Недолго ему осталось плясать. Ему бы на танцы, а не в воители.
Спич мужчины поддержал гулкий смех многих дворян, включая Ветвицкого и Грановского. Не смеялись всего несколько лиц, а ошеломлённый увиденным был Ежов — начальник Царицынской Плеяды, потому как был единственным семижилом из всех. И Трубецкая, ведь девушка происходила из боярского рода, в котором наравне взращивали как воителей, так и магов.
Та даже искоса взглянула на подругу и поняла, что она видит лишь двух не огранённых, ведь их род славился своей магической силой и лишь в остаточной форме обучали воителей, но вот сама Трубецкая видела гораздо больше.
Одно из главных отличий боярских родов от остальных, и в особенности их одарённых членов, были глаза и их родословная. Недаром говорят, что глаза зеркало души. Во время какой-либо бурной реакции, когда те не контролируют свои эмоции, сильного восторга и неподдельного интереса, гнева, ярости, их взгляд отображает бурю чувств подконтрольной стихии и их крови. И прямо сейчас глаза княжны Алины просто пылали ярко-синей бирюзой морской волны и та не сводила пылающего взгляда с арены не огранённых. Трубецкие был родом, в котором несколько раз рождались уникомы-изгои и по этой самой причине они многое знали не только о магии, но и о боевом искусстве. А точнее о техниках. И прямо сейчас один не ограненный странным и непонятным образом уклонялся от всех атак своего оппонента и использовал… неизвестные ей техники движения!
Но уже в следующий миг вечно болтливый не ограненный невольно оступился и с глупым видом стал заваливаться в бок, и со злорадной усмешкой этим воспользовался его противник. Клинок вонзился и полностью прошел тело насквозь. Толпу вновь радостно взревела. А два воителя в этот момент почти вплотную прижались к друг другу.
— Я ведь говорил, — с широким оскалом вынес вердикт Аскарханов, отворачиваясь от арены и поворачиваясь к остальным. — Парень проиграл или умер, неважно…
Вот только пару мгновений ничего не происходило и все также не сводили изучающих взглядов с двух не ограненных, которые прилипли друг к другу, словно кровные братья. Но уже в следующую секунду тело Левицкого медленно осело на канвас арены, часть зрителей вмиг замолкла, а Лазарев с беззаботным и даже озадаченным видом, непонимающе пожал плечами и вынул клинок из подмышки.
— Ты как всегда прав, Аскарханов, в воду глядел прямо-такт, завидую твоей прозорливости. А парень да, проиграл… — с белоснежной и надменной улыбкой, медленно и, цедя каждое слово, заключил Тулаев, переводя глаза с одного изумлённого аристократа на другого, — …вот только не наш, а ваш. Продолжим дальше игру? — предложил сразу тот, отчего Решетников показал слабую усмешку. — Мне понравилось…
Глава 4. Окончание первого дня и "странности" под столом…
Эх, скукота… Причем и смертная и бессмертная. Одновременно.
Хотя, наверное, так бы каждый высокоранговый боец сейчас мыслил, смотря на происходящее. Но если говорить в целом о проведении мероприятия, то всё было по высшему разряду. Для всех. К бойцам относились по максимуму на отлично, причем к любым, даже не ограненным. Ведь они платили при заключении договора жизни и смерти. Условия прямо-таки божественные! А то, что ты можешь заплатить за эту мимолётную роскошь своей жизнью… что ж, для многих это того стоило. А род Ветвицких молодцы, действуют с умом и хитростью. Тут могу их только похвалить.
К тому же бои сменялись один за другим, и теперь многие зрители обращали внимание не только на ранговых бойцов, но даже и на нас. Интереса к нашим персонам стало гораздо больше.