Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том X (страница 2)

Тем не менее наша беседа резко оборвалась, потому как зазвучал тихий, но до безумного проникновенный баритон хранителя Земли.

— Наверное, ты размышляешь, о чем я хотел поговорить. Речь пойдет о… моём сыне. Для начала, Ранкар… — мужчина внезапно осекся и неторопливо обернулся ко мне. — Для начала я бы хотел попросить у тебя прощения.

«Во имя Древних…»

Сношаются утки вторые сутки! Какого хе…

От услышанного я чуть не закашлялся, а глаза норовили вывалиться из орбит. Сказать, что седовласый меня поразил — ровным счетом не сказать ничего.

— Чтимый хранитель, — сипло прокряхтел я, поднимая на него взгляд. — Зачем вы просите прощения? А главное, за что и… почему вы извиняетесь?

Стоп! Он сказал, что речь пойдет о сыне. Неужели он о…

Изумления в моих глазах стало еще больше, а Лазарев вдруг устало потёр веки и вновь воззрился на меня. На секунду померещилось, что во взгляде седовласого я заприметил жуткую досаду и боль, но она быстро сменилась раскаянием.

— Да, — выдохнул тяжко он. — Речь пойдет о моём непутёвом сыне. Я знаю, что ты и Тар враждуете. Он рассказал мне обо всём. Поведал о Мергаре. Поведал о том, что случилось по его вине. Захар виноват и ни за что не станет отрицать этого. Мой сын сожалеет о содеянном, Ранкар. Будь его воля, он бы сам повинился, но ты… ты пригрозил ему расправой.

Чтоб меня трижды передёрнуло! Я сплю, что ли?

Чем дольше хранитель говорил, тем больше удивления росло в моей душе, но собрав воедино всю решимость, я вновь поднял глаза на собеседника.

— Боюсь, ваши извинения не вернут мёртвых к жизни, — утробно заключил я, качая разочаровано головой и тем самым вспоминая пылающую Мергару. — Ваш сын совершил непростительную ошибку, но… — на миг я запнулся, а мой голос стал звучать гораздо тише, — … но и я тоже допустил оплошность. Оплошность, из-за которой погибли невинные разумные. Любое наше действие всегда приводит к каким-либо последствиям. Я сделал свой выбор, а ваш сын сделал свой. Теперь пришла пора смириться с этим. Как я и сказал ранее, мёртвые не слышат живых. Порой я успокаиваю себя мыслью, что рано или поздно, но нападение на Мергару всё равно произошло бы и в любом случае погибли бы люди, однако уже по вине кого-то другого. Случай в Ванфее прямое тому подтверждение. Теперь я понимаю, что разумные умирали, умирают и будут умирать, но…

— … но нам теперь предстоит жить с этим, — заключил за мной хранитель с грустной усмешкой. — С данной утратой будет жить вечно не только Тар, но я. Потому как именно я допустил это. Если бы имелась такая возможность, Ранкар, то я бы понёс ответственность, но сейчас…

— … сейчас совсем неподходящее время, — теперь пришла моя пора договаривать за седовласым. — Да, я в курсе, что Аххес и Земля сейчас тесно сотрудничают, а если вы сознаетесь в том, что натворил ваш сын, то всё пойдет прахом и в случае чего могут вновь полететь головы.

Чем больше я размышлял над случившимся в Мергаре, тем лучше осознавал истинную суть. И от данного осознания сводило челюсть в порывах гнева. Небожителям по большому счету плевать на свою паству. Они добиваются своих целей несмотря ни на что. Смертные всего-навсего разменная монета. Ведь я сам стал такой монетой в игре нескольких божеств.

— Скажу вам малость больше, хранитель, — протяжно выдохнул я, продолжая беседу. — Обереги Вечного Ристалища могут спокойно пожертвовать гораздо большим числом людей, чтобы заручиться вашей поддержкой. Вероятнее всего, они на многое закроют глаза. Так что пусть теперь всё идет своим чередом, — выдохнул удрученно я, пытаясь смириться с реальностью. — От меня лишь одна просьба будет к вам…

— Говори, — с толикой удивления согласно кивнул мужчина. — Можешь не стесняться в выражениях.

Проклятье! Происходящее действительно напоминает какой-то сон! Он точно тот, кто вершит судьбы миллиардов живых существ?

— Не сказать, что я так уж сильно презираю вашего сына, но пусть он хотя бы в следующий раз думает о последствиях, — угрюмо заключил я, медленно поднимаясь с кресла. — Как-никак он сын хранителя. Он рискует не только своей репутацией, но и вашей. Надеюсь, вы не сочтете подобное за грубость.

— Я могу пообещать тебе кое-что большее, — таинственно изрёк мужчина. — Как только связь между Землей и Вечным Ристалищем окрепнет, я самолично признаюсь во всем.

«Он… он не лжет, Ранкар», — растеряно отметила Руна.

Честно признаться о таком исходе я не помышлял. До сих пор не могу поверить, что передо мной стоит хранитель огромного мироздания.

— А насчет моего сына Тара, так он постарается искупить случившееся всеми правдами и неправдами. Да, будет сложно, но он приложит все силы.

— Боюсь для такого… жизни не хватит, — заметил рассеяно я.

— Ты прав. Но он постарается. Теперь это его ноша. И она останется с ним до самого конца. Так или иначе, — чуть тише пробормотал хранитель, — но за всё в нашей жизни приходится платить.

Во имя всего живого и мёртвого! Точно также всегда говорил тот старый предатель. Неужели совпадение? Чушь какая-то!

Слова хранителя потрясли до глубины души и прогремели как гром среди ясного неба. От услышанного я невольно растерялся, но собеседник интерпретировал моё поведение по-своему.

— Удивлен?

— Честно сказать… да, — вырвалось против воли у меня. — Я совсем иначе себе представлял того, кто вершит судьбы миллиардов живых существ.

В ответ седовласый тихо рассмеялся и многозначительно покачал головой.

— Даю угадаю… — хмыкнул загадочно он. — Ты представлял себе хранителя грозным, властным и нелюдимым старцем, который движением руки уничтожает народы, а косым взглядом подчиняет своей воле небожителей и божеств, не так ли?

Вот же холера! Он мысли, что ли, читает?

— Открою тебе тайну, Ранкар, — спокойно заговорил Лазарев, прекрасно читая ситуацию. — Хранитель — это не правитель, не владыка, не император и не король. Он не повелевает и не подчиняет. Нам не нужна ни паства, ни вера, ни подношения, ни жертвы на алтарях. Нам такое чуждо. Да, по нашему велению может разразиться война, а может и что-то похуже, но главная задача хранителя заключена не в резне и не в кровопролитии, а в поддержании баланса в том мироздании, к которому он принадлежит. Но признаюсь честно, ранее я был абсолютно иным… Ранее я пролил крови столько, что и не сосчитать. Так что ошибаются не только обычные разумные, но даже хранители, — низким тоном пробасил Лазарев. — Невозможно уследить за всем в мире. Надеюсь, теперь ты понимаешь, к чему я веду? Те люди в Мергаре погибли не по чьей-то ошибке, а из-за того, что так сложились предательские обстоятельства. Ты помог моему сыну, а он, не ведая того накликал на твердыню Хаззаков беду. Однако посмотри на эту с иной стороны! Если бы Вечное Ристалище и Инферно не воевали между собой, случилась бы та резня вообще?

Ирззу распутницу мне в жены!

Сам не верю, что говорю подобное, но как ни крути, он полностью прав.

«Именно этим хранители отличаются от божеств и иных жителей Астрала. Они стоят выше власти, выше алчности с жадностью и выше всего остального, — таинственно заключила Руна. — Если бы у Альбарры имелся такой хранитель, как Лазарев, он не допустил бы подобной резни с Пятой Династией, а мои сестры могли спокойно жить дальше».

— Не думай, что я защищаю Тара, — решил исправиться седовласый. — Но на любую ситуацию, проблему или бедствие всегда необходимо смотреть с разных направлений. У медали всегда есть оборотная сторона, а у палки два конца.

Одного у хранителя было не отнять — он умел говорить и подбирать нужные слова, потому как даже моя твердолобость находила в его речах зерно истины.

— Как понимаю, вы ощутили нечто похожее в личном опыте, не так ли? — в лоб спросил я, медленно поднимаясь с кресла.

— Не единожды, Ранкар, — протяжно выдохнул хранитель. — Не единожды…

— В таком разе вам не следовало просить прощения, — пожал я плечами. — По крайней мере не у меня так уж точно. Я виноват также, как и Тар. Мы оба сделали свой выбор.

— Жалеешь о том, что помог тогда моему сыну? — поинтересовался хранитель, глядя мне точно в глаза.

«Ранкар, – вдруг запаниковала Истра, понимая мою натуру, — только не…»

— Жалею, — без раздумий кивнул я. — Однако сделанного назад не воротишь. Отныне пусть всё идет своим чередом.

— Слова не мальчика, а мужчины, — глубокомысленно заметил Лазарев, но его следующий вопрос вдруг поставил в тупик. — Тебе нужна какая-нибудь помощь? Думаю, ты понимаешь, что я способен на многое. Даже на Вечном Ристалище. Как-никак Захар выбрался из передряги только благодаря твоему вмешательству.

— Благодарю вас, хранитель, но нет, — отрицательно покачал я головой, без каких-либо размышлений. — Свои трудности я привык решать сам.

— Ты уверен? — переспросил он. — Хорошенько подумай. Возможно, у тебя имеются какие-нибудь проблемы? Если честно, ты выглядишь не шибко здоровым и излишне бледным.

Наверное, кто-нибудь обязательно сдох бы от эйфории и радости, заслышав такое предложение, но в груди у меня абсолютно ничего не ёкнуло и я вновь отрицательно покачал головой, выдавив слабую улыбку.

— Спасибо вам, за столь щедрый жест, но я в полном порядке. Если вы не против, то позвольте покинуть вас. Думаю, вам и мне вскоре начнут задавать каверзные вопросы. Не каждый удостаивается честь вести беседу тет-а-тет с могущественным хранителем. Да и нашу беседу многие голубокровные могут интерпретировать по-своему…