Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том IV (страница 4)

— Всё сложно, — чуть поморщившись, изрёк тифлинг. — Думаю, вы и сама обо всём в курсе. Вам ведь докладывают.

— Я хочу услышать подробности от вас, — бесстрастно изрекла женщина. — Как он?

— Барьера не покидает уже пятый день, — мягко заговорил бывший серафим, встречаясь с безопасницей взором. — Не есть и не спит. Мы лишь меняем тренировочные манекены.

— Говорит что-нибудь? — чуть тише спросила та, но в ответ оба мужчины только отрицательно качнули головами.

На несколько долгих мгновений возникла гнетущая тишина, но Алеса будто бы ничего не заметила. Взгляд девушки сместился чуть левее, и она с непроницаемым видом заглянула за защитный барьер, но единственное что она смогла увидеть — это лишь залитый потом голый торс и жуткие рваные опалённые шрамы, что распростёрлись по всей спине юноши, и которые остались ему от огненного хлыста Верховной.

Удар за ударом. Выпад за выпадом. Не останавливаясь ни на миг, парень продолжал монотонно разбивать самые крепкие тренировочные марионетки окровавленными кулаками.

— И вот так постоянно, — подал голос падший, чтобы хоть как-то разбавить тишину.

— Он тренируется? — с неким удивлением поинтересовалась Оррул.

— Скорее вымещает злобу и раздражение, — хмыкнул мрачно Рамас. — Экспериментирует с магией. Экспериментирует с эссенцией. Экспериментирует и с тем, и с другим. Мы только присматриваем.

— Как сами? — вдруг осведомилась женщина. — Как остальные?

От подобного вопроса на лицах у Осколков образовалось лёгкое недоумение, но поспешил ответить именно Тэйн:

— Мы в порядке. Спасибо, что спросили. Периодически меняемся с ребятами.

— Что с ним может быть? Вы находитесь с ним дольше, чем мы все вместе взятые. Расскажите. Госпожа Имания волнуется.

Заданный вопрос вновь ввёл в некий ступор тифлинга и бывшего серафима, но переглянувшись между собой, слово вновь взял падший.

— Мы не знаем Ранкара идеально, — начал тот издалека. — Он… сложный разумный. Я бы сказал самый сложный из всех, кого мне довелось видеть.

— Ну да, никто не сомневался, что ты видел слишком много, — колко отозвалась глава службы безопасности с явным подозрением глядя на мужчину. — Кому как не Тэйну из семьи Сияющего Ветра знать о таком. Далеко ты забрёл от дома, Златокрылый.

От услышанного взгляд бывшего серафима внезапно обострился, лицо окаменело, но поджав губы и печально хмыкнув, падший лишь покачал отрицательно головой, при этом не обращая никакого внимания на нахмурившегося Рамаса:

— Я никоим образом не связан с тем мерзким местом, — невозмутимо отчеканил Тэйн. — Я никоим образом не связан с той насквозь прогнившей семьей. У меня нет более крыльев. Нет былой силы. Я падший, госпожа Оррул. Падшим и умру. Поэтому клятвенно вас прошу не называйте меня более подобным прозвищем. Я просто… Тэйн. Просто безродный бродяга. Просто наёмник из отряда «Осколки».

— Меня не волнуют дрязги херувимов, — холодно заметила женщина. — Я лишь отвечаю за безопасность дома Хаззак и безопасность членов основной ветви. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Этот верный слуга будет последним, кто хоть как-то может навредить вашему дому и уж точно я никогда не посмею поднять руку на Ранкара. Он спас мою жизнь, причем не единожды. Я не такой, как они, — грустно пробормотал серафим, глазами указывая куда-то вверх. — Однако вынужден признать, что власть и влияние госпожи Оррул простирается гораздо дальше, чем можно себе представить. Впрочем, я не думаю, что вы пришли обсуждать именно мою персону. Вероятнее всего, у вас иная задача.

— Что с юным лордом? — повторила свой вопрос Алеса.

— Говорю же, Ранкар сложный человек, — усмехнулся печально падший. — Очень сложный.

— Я не фанатка философии…

— Он винит себя, — чуть поморщившись, спокойно обронил Рамас, встречаясь взором с безопасницей.

— За что именно? — тотчас посмурнела женщина. — Если бы он не вмешался, мы бы лишись Знающей, а может и того хуже. Он сражался с Верховным демоном. Он помог отбить вторжение.

— Он винит себя за то, что слаб, — поджав губы, тяжело вздохнул Тэйн. — За то, что не смог сделать больше. За то, что господин Гашэлай защитил его. Каким бы чёрствым и грубым он ни казался. Какой бы колкой и едкой не была его речь. Как бы жестоко он не убивал врагов, но Ранкар совсем не такой, каким мы его видим. Власть, влияние, популярность, деньги, прекрасные женщины, ему всё это не нужно. Он ищет нечто иное. Он желает нечто недоступное для него. Скорее всего, одни небеса могут ведать, что именно творится у него на душе.

— Всё-таки серафимы не могут жить без философии и экивоков, — устало пробормотала Оррул, а после озадачено взглянула на изувеченную спину черноволосого парня. — И тем не менее ему пора прийти в себя.

— За это можете не переживать, — хмыкнул злорадно Рамас, тихо смеясь себе под нос. — Он этого и добивается. Не завидую я тому, кто встанет на пути у новоявленного безупречного дома Хаззак. Боюсь, совсем скоро… — с некой заминкой произнес тифлинг, невольно переглянувшись с падшим, а после вновь взглянул в глаза главы службы безопасности, — … совсем скоро он более чем оправдает своё прозвище…

Удар. Удар. Удар…

Убить. Уничтожить. Истребить.

Пустой. Опустошитель. Что за мерзость? Неужели проклятие? Кто только такое придумывает?

Влад Верейский. Ранкар Хаззак. Носитель глифа. Потомок Пятой Династии. Кто я теперь на самом деле? Ничего не понимаю. В принципе, я и не хочу ничего понимать. Просто хочу убивать. Я убью всех и каждого!

Кто бы знал, каких пределов сейчас достигает ярость, а ненависть попросту не знает границ.

«Ранкар, так нельзя, — вдруг раздался в голову унылый голос Руны. — Ты не виноват в том, что случилось. Не виноват в том, что случилось с Хаззаком. Не виноват, что всё так обернулось».

В том-то и дело, что это я виноват! Виноват в том, что случилось! Ты разве не слышала их⁈ Они смогли пробить брешь только из-за того, что пространство истончилось. Если бы я не смалодушничал, если бы я сразу сдал этого Лазарева Дэймону, а не помогал бы ему, то всё могло обернуться иначе. Хаззаки могли бы подготовиться к вторжению. Тысячи людей погибли из-за моей слабости. Из-за моей сраной доброты.

«Нет, так нельзя, — ошеломлённо прошептала девушка. — Это губительно».

Во имя всего зла во Вселенной! Почему все мои добрые дела всегда оборачиваются катастрофой? Там на Терре! Тогда с Беталом! Затем погибли дети беспризорники. Теперь еще и это. Почему постоянно кто-то страдает из-за моих добрых дел? Если бы только я сдал того клоуна… Однако теперь на всё плевать. Раз у меня не выходит с добрыми делами, то пусть всё катится в Инферно! Я клянусь самому себе. Клянусь тебе, Руна. Если хоть еще раз совершу доброе дело, то буду проклят навечно!

« Неужели ты хочешь поставить на себе крест из-за совпадения? — с какой-то боязнью прошептала спата. — Неужели и вправду хочешь превратиться в то существо, которых боялись Древние? Ты действительно хочешь стать… чудовищем?»

Я и есть чудовище, Альяна, — горько изрёк я, продолжая наносить удар за ударом. — Самое настоящее чудовище. Оглянись сама назад и подумай. Я с трудом контролирую себя. С трудом контролирую свою жажду крови. Толком не могу контролировать свои поступки и поведение. Обыкновенный кровожадный зверь. Ты когда-нибудь видела таких людей?

«Не пугай меня, Ранкар, — встревоженно изрекла Альяна, то и дело запинаясь. — Ты… ты не такой. Совсем не такой. Ты ведь… держался всегда. Ты совсем не монстр. Ты… ты просто запутался. Нельзя опускать руки! Посмотри, чего ты добился. Ты овладел двумя своими источниками. Ты пробудил духовную эссенцию. Ты стал безупречным меньше чем за год. Ты перешел на новую ступень развития. Так продолжай бороться! Продолжай сражаться! Ты ведь делал это всегда».

В изречениях Руны имелось зерно истины. Её слова пробуждали нечто светлое в душе. Чем-то она заменила мне Бетала, но внутри сейчас скопилось слишком много ярости и гнева.

— То время миновало, малышка, — горько усмехнулся я вслух, невольно замерев на месте. — Отныне ни жалости, ни милосердия, ни сострадания. Впрочем, могу тебе поклясться, что бы ни случилось, и что бы ни произошло, я не стану бездушным орудием смерти. Я всегда буду держать данное слово и ни за что не потеряю свой хребет.

«Сумасшедший безумец и Руна Истребления. Одно хуже другого, — с какой-то печалью произнесла девушка. — Видимо кто-то знатно посмеялся, когда свёл нас вместе».

Будущее покажет, малышка, — хмыкнул озадаченно я, неспешно заканчивая со всеми приготовлениями, потому как секундой ранее защитный барьер деактивировали. — Только в будущем станет ясно в кого или же во что мы с тобой превратимся.

Я ведь отныне сумасшедший безумец по прозвищу Опустошитель. Пустой или же Опустошитель? Как много общего между двумя прозвищами и абсолютно не видно никакой разницы. Всё-таки от судьбы не уйдешь.

— Юный лорд, — учтиво отозвалась Алеса, чуть кланяясь. — Вас желает видеть госпожа Имания. Совет уже начался. Не хватает только вас.

Это странно. Кто бы мог представить, что неистовство — это палка о двух концах, и что его можно использовать именно таким образом. Не зря говорят, что век живи — век учись. Если разворошить всё внутри и сконцентрироваться лишь на ментальной составляющей, то гнев и ярость будут снедать нутро, но снаружи останется всего-навсего бездушная оболочка. В дальнейшем, правда, понадобится выплеск, но зато отныне я могу отсрочить припадок. Однако, чем дольше я буду оттягивать момент выплеска, тем губительней будут последствия. Подобное удалось провернуть только лишь после пробуждения второго источника. Да и на практике придётся опробовать свои новые способности. За пять дней я их неплохо отточил.