Вэл Макдермид – Последний соблазн (страница 73)

Тони торопливо пролистывал списки, составленные в алфавитном порядке. Фамилия была часто встречающаяся, поэтому в списках числились восемь Маннов. Пятерых он отверг сразу же. Их умертвили по причине умственной или физической неполноценности. Шестой, Клаус, умер от воспаления легких через пару недель после того, как был доставлен из замка Хохенштейн в баварскую больницу. Седьмая, Гретель, была в замке, однако о ней не сохранилось никакой информации. Восьмым был мальчик, которому удалось выжить. Альберт Манн из Бамберга попал в замок Хохенштейн в возрасте восьми лет с диагнозом хронического антисоциального поведения. Единственным комментарием к его лечению было: «Wasserraum».^[17]

Тони взялся за телефон и набрал номер, который ему дала Марийке.

— Марийке?

— Да.

— Это Тони Хилл. Я получил ваше сообщение.

— Думаете, в этом что-то есть?

— Не просто что-то, а очень что-то. Ваша информация абсолютно укладывается в то, что я нашел в документах замка Хохенштейн. Можете послать мне список мест, которые надо посмотреть в Кёльне? Я немедленно сверюсь с расписанием рейсов и арендую там машину.

— Ладно, высылаю список.

— Вам не кажется, что нужно все-таки подключить ваших немецких коллег? — спросил Тони.

— Мне бы хотелось сначала убедиться, что все правильно. К тому же это все еще мое дело. Если бы не мы с Петрой — и не вы, конечно же, — ничего не было бы. Думаю, мы имеем право сами довести расследование до конца. И мне хочется выразить вам благодарность за все, что вы делаете для нас, — проговорила Марийке на правильном, но несколько высокопарном английском языке.

Ничего нет, подумал Тони, сильнее своекорыстия, эгоистических интересов. Однако это не его дело. Насколько он знал по опыту, когда расследование близится к концу, команда должна быть по возможности сплоченной.

— Послушайте, я уже давно не чувствовал себя так хорошо, поэтому не вам, а мне надо благодарить вас. Я буду держать вас в курсе.

Через пятнадцать минут он выбежал из дома с ноутбуком на плече. У него оставалось сорок минут, чтобы добраться до аэропорта и лететь в Бонн. К счастью, почти сразу же появилось такси.

Тони пребывал в восторженном состоянии, и ему даже в голову не пришло проверить, нет ли за ним слежки.

Кэрол не могла припомнить, когда спала так долго. В постель она заползла незадолго до полуночи, эмоционально опустошенная, но все еще до того возбужденная, что боялась, как бы не пришлось лежать без сна. Но ничего такого не случилось, и едва она коснулась головой подушки, как заснула и проснулась в одиннадцатом часу.

Поняв, что часы не остановились ночью, Кэрол спрыгнула с кровати и бросилась в душ. Накануне она не написала ни строчки, и теперь ей требовалось несколько часов, чтобы составить рапорт о прошедшем дне. Наверняка Морган и Гэндл уже считают ее мертвой, если не думают, что она в постели с Радецким. Имеет смысл послать им обоим по короткой записке и предупредить о предстоящих событиях.

— Черт, черт, черт, — закричала Кэрол, когда по ее плечам ударили тяжелые струи воды. Ей хотелось лежать в постели, вспоминать свидание с Тони, каждое его слово, а вместо этого она должна весь день сидеть за компьютером и излагать в подробностях свою встречу с Радецким и Кразичем.

Она уже собиралась выходить из душа, когда зазвонил телефон. Это может быть только Радецкий, подумала Кэрол. Петра ни за что сюда не позвонит, Тони тоже. А больше никто не знает, где она. Кэрол, не одеваясь, пробежала через гостиную и схватила трубку на пятом звонке:

— Алло!

— Кэролин, как ты сегодня?

Знакомый голос звучал несколько натянуто.

— Отлично. Спасибо. А ты?

— Мне надо срочно уехать по делам. Весь день меня не будет в городе.

— По-моему, Тадзио, ты на меня злишься, — проговорила Кэрол спокойным тоном.

— Совсем нет. — Его голос немного потеплел. — Мне просто жаль, что мы не встретимся, не поговорим, но что невозможно, то невозможно. Пожалуйста, поверь, прошлый вечер ни при чем. Дарко и мне надо уладить одно срочное дело.

— Ладно, Тадзио. Бизнес важнее. Это мы оба хорошо знаем. К тому же у меня полно работы.

— Знаешь, мне не хотелось бы, чтобы ты думала, будто я сержусь на тебя за вчерашнее.

Кэрол мысленно усмехнулась. Она почти верила, что может вертеть им, как хочет. Никогда не отдавайся им полностью, и они будут у твоих ног.

— И мне тоже не хочется, чтобы мы сердились друг на друга.

— Вот и хорошо. Кстати, если тебе понадобится БМВ, не стесняйся. Он в подземном гараже. Я предупрежу, чтобы тебе дали ключи. Договорились?

— Спасибо. Но я не думаю, что у меня будет время кататься. Все равно спасибо. Приятно знать, что в случае чего… Позвони, когда вернешься, ладно?

— Позвоню. И когда вернусь, мы покончим с еще одним делом, ты согласна?

— Согласна. Пока, Тадзио.

Кэрол положила трубку и улыбнулась. Все складывалось как нельзя лучше. Пока Тадеуша нет в городе, она может спокойно заняться рапортом. А еще лучше то, что, возможно, они с Тони вместе проведут вечер. Жизнь прекрасна. Она чувствовала это всеми фибрами своей души.

34

Если дождь не прекратится, то и думать нельзя, чтобы в скором времени на Рейне возобновилось судоходство. Так размышлял Тони, всматриваясь в заливаемое дождем ветровое стекло арендованного «опеля». Если верить карте, разложенной на пассажирском сиденье, он приближался к небольшому каналу. Тони уже без всякого результата объехал с полдюжины отмеченных Марийке мест вокруг Кёльна и начал уставать от дождя снаружи и парилки внутри автомобиля.

Справа показался узкий проезд, и Тони заметил его как раз вовремя, чтобы не проехать мимо, хотя ему не хватило нескольких секунд, чтобы включить знак поворота. К тому же он был слишком сосредоточен на своем и не заметил торопливо повернувшего следом за ним «фольксвагена», за рулем которого сидел Радо Матич. Проезд был похож на тоннель с высоко поднимающимися по обеим сторонам живыми изгородями, да и Радо держал дистанцию. Через примерно четверть мили показались причал и шесть груженых барж, стоявших в три ряда.

Тони припарковался и вышел под дождь, не обращая внимания на «фольксваген», приехавший следом и скрывшийся за разрушенным зданием. Ему было необходимо подойти поближе к баржам, чтобы разглядеть названия хотя бы трех ближайших. «Вильгельмины Розен» среди них не было. Тогда он бегом бросился дальше и проверил оставшиеся три баржи. Опять ничего. Вернувшись в машину, он позвонил Марийке.

— Вычеркивайте номер семь из списка, — устало произнес он, едва услышал ее голос.

— Извините, Тони, вы зря тратили время.

— Это было необходимо.

— Нет, послушайте, вы действительно напрасно потратили время. Один из моих ребят обзвонил крупные причалы, где надо платить за пребывание. И он нашел «Вильгельмину Розен».

— Не может быть!

— Нет-нет, так и есть. «Вильгельмина Розен» стоит у пристани «Виденфельд». Это на реке Мозель, у левого берега, недалеко от Кобленца.

— А если поточнее?

Тони взялся за карту и в конце концов нашел названное место.

— Надо вернуться на дорогу, по которой вы выехали из Бонна, потом вдоль Рейна туда, где он соединяется с Мозелем. Судя по карте, это займет около часа.

— Отлично, — простонал Тони. — Достаточно, чтобы высохнуть, прежде чем опять промокнуть.

— Удачи, — пожелала ему Марийке. — Только не приближайтесь к нему, ладно?

— Не приближусь. Посмотрю и все. Обещаю. — Тони включил зажигание. На радость ему, дождь прекратился, когда он выехал на главную дорогу, и он улыбнулся. — Вот так-то лучше. Дождя больше нет, и я смогу подойти к тебе и сказать, какая у тебя красивая баржа. Оставайся на месте, Иеронимо, я еду к тебе.

Петра сидела напротив Ханны Плеш и неотрывно смотрела на нее.

— Ты сама говорила, что имеет смысл скоординировать наши действия тут и в Роттердаме. Осталось-то ждать всего пару дней. Если мы надавим на Радецкого и Кразича теперь, сорвется поездка в Роттердам и у нас не будет возможности захватить всю сеть.

— На карту поставлена жизнь ребенка, и я не готова рисковать. Сегодня же мы заберем Кребс из тюрьмы. Скажем, что она помещена в больницу с острым приступом аппендицита. Это даст нам запас времени, если на ферме сложатся непредвиденные обстоятельства. Операция начнется, как только стемнеет.

Петра побагровела от злости:

— Ты сама стояла на том, чтобы дать зеленый свет Европолу и англичанам. А теперь тебе захотелось славы.

Плеш ответила ей холодным взглядом:

— А мне казалось, что такому амбициозному человеку, как ты, это придется по вкусу.

Петра сжала пальцы в кулаки:

— Признаю, я хотела арестовать Радецкого. Однако без риска для чужой операции и чьей-то еще жизни.

— Наша операция не поставит под угрозу жизнь Джордан. Зато жизнь Тани Кребс на волоске. Тебе же известно, что Кразич мог отдать распоряжение умертвить ребенка, если что-нибудь случится с ним и Радецким.

— И зачем же ему это надо? — не сдержалась Петра. — Если их арестуют, им тем более понадобится страховка. Ты просто хватаешься за что угодно, чтобы оправдать свои действия.

Плеш ударила ладонью по столу:

— Хватит! Вы забываетесь, Беккер. Пока еще я начальница. Если хотите тут оставаться, постарайтесь не переходить границы и отличать дискуссию от неповиновения.

Петра взяла себя в руки. Если она даст волю гневу, это ничего не изменит.