Вэл Макдермид – Последний соблазн (страница 42)

Радецкий протянул ей паспорт:

— Очень интересно.

Кэрол покачала головой:

— Зачем он мне? Оставьте его себе. Никогда не знаешь, что и когда может понадобиться. — Она встала и весьма сексуальным жестом огладила юбку на бедрах. — Позвоните мне, — проговорила Кэрол, направляясь к двери. Она взялась за ручку и повернула ее. — Иначе вы меня никогда больше не увидите.

Оказавшись в фойе, Кэрол испугалась. Уровень адреналина, на котором она продержалась все время в ложе Радецкого, как будто начал снижаться, отчего у нее тотчас подогнулись колени и выступил пот. Однако еще рано было расслабляться. Если Радецкий был вполовину так же хорош, как рассказывали легенды, он наверняка установил за ней слежку, и ее будут вести, сколько получится. На этот счет у них с Петрой был договор. Петра должна была присматривать за Кэрол издалека, но не настолько издалека, чтобы не видеть, как она сядет в такси и кто за ней следит. Потом ей следовало поехать за преследователями, притом не разоблачая себя.

Кэрол была на пределе усталости, но держалась как ни в чем не бывало, пока отстаивала длинную очередь за своим пальто и выходила из здания оперы. Да нет, не за своим пальто, а за шубой Кэролин Джексон из превосходной каракульчи, на редкость элегантной и теплой, что было совсем неплохо в начале берлинской весны. Не оглядываясь в поисках хвоста, Кэрол подошла к краю тротуара и стала поджидать такси.

«Я и пол-Берлина», — потеряв надежду, подумала она через пять минут, когда ее попытки поймать такси окончательно провалились. Почувствовав на плече прикосновение чьей-то руки, она обернулась, широко открыв глаза, готовая драться или бежать, как получится. Это был Радецкий. Намеренно или нет, но он умудрялся сохранять дистанцию и не напирал на нее. Даже в состоянии охватившего ее ужаса Кэрол оценила эту не очень обычную для мужчины вежливость по отношению к даме.

— Извините, если напугал вас, — сказал он.

Она мгновенно взяла себя в руки.

— Напугали, — с улыбкой отозвалась Кэрол. — Благодарите судьбу, что у меня под рукой не оказалось баллончика с газом.

Печально глядя на нее, Радецкий наклонил голову:

— Я не мог не заметить, что у вас проблемы с такси. Разрешите вам помочь? — Он вынул из кармана мобильный телефон. — Через пять минут мой водитель доставит сюда машину и отвезет вас куда пожелаете.

«Это проще, чем устанавливать слежку», — с восторгом подумала Кэрол.

— Очень мило с вашей стороны, а то у меня ужасно замерзли ноги.

Радецкий взглянул на туфли на высоких каблуках на тоненькой подошве, которые Кэрол специально выбрала для их первой встречи.

— Неудивительно. Сразу видно, что вы не берлинка. Идемте-ка в фойе, там тепло.

Он взял ее под локоть и повел обратно в театр, тем временем коротко и быстро отдавая приказания по телефону. Пока они шли против движения толпы, Кэрол заметила провожавшие ее любопытные взгляды. Ничего удивительного. Если эти люди были знакомы с Тадеушем и Катериной, то, увидев ее рядом с ним, они наверняка разнесут новость по городу. Можно представить! «Вы видели Тадеуша Радецкого в опере с женщиной? Они могли бы быть сестрами с Катериной. Просто чудо! Только подумайте, он с женщиной, которая как две капли воды похожа на его мертвую подружку».

Они стояли возле дверей, не приближаясь друг к другу и не разговаривая. Кэрол на хотела нарушать молчание, боясь произнести что-то не то. Иногда лучше позволить рыбке самой плыть к вам в руки. Несколько мужчин раскланялись с Тадеушем, выходя из оперного театра, но ни один не остановился, чтобы перекинуться с ним парой слов.

Как Радецкий и обещал, прошло всего несколько минут, прежде чем он кивком головы показал на черный «мерседес», подкативший к театру.

— Моя машина, — сказал он, после чего повел ее к краю тротуара и открыл заднюю дверцу.

— Большое спасибо, — отозвалась Кэрол, залезая внутрь.

Он заглянул внутрь следом за ней и сказал что-то шоферу.

— Не стоит, — ответил он уже с тротуара. — Скажите лишь, куда вас везти.

И он стал закрывать дверцу.

— Подождите. Разве вы не поедете?

— Нет.

— А как же вы доберетесь домой?

— Мой дом поблизости. Да и я предпочитаю пройтись пешком. — На сей раз в его улыбке не было напряженности. — Я позвоню, — сказал он, бесшумно закрывая дверцу.

Кэрол назвала водителю адрес и откинулась на кожаную спинку сиденья. Умный шаг с его стороны. Теперь она у него в долгу, ведь он ни словом, ни жестом пока не выдал себя. Кэрол хотелось громко кричать от радости. Однако этого не стоило делать в присутствии водителя, который непременно расскажет своему боссу обо всех нюансах ее поведения. Тогда Кэрол откинула назад голову и закрыла глаза. Первая фаза завершилась. И все прошло куда лучше, чем можно было ожидать.

Может быть, ей все-таки удастся переиграть его?

Может быть, ей в самом деле удастся влезть в чужую шкуру?

Бригадир Марийке ван Хассельт вошла в кабинет следователей Лейденской полиции, держа в руках стаканчик с кофе и пакет с smoutebollen, жареными пончиками с сахаром. Углеводы, кофеин и сахар — без этого не начинался день.

Хотя она приехала рано, Том Брюке уже был на месте. Хмурый, он сидел, склонившись над рапортами, то и дело ероша кудрявые каштановые волосы на голове. Он оглянулся на шум ее шагов, и Марийке увидела его усталое мальчишеское лицо с кругами под глазами.

— Привет, — сказал он. — Будь я проклят, если знаю, как быть с этим делом.

Марийке мгновенно приняла решение. Две головы, что она уже доказала, гораздо лучше, чем одна.

— Как ни странно, Том, но вчера вечером у меня появилась одна мысль.

Она подвинула стул и села за его стол, подобрав под себя одну ногу.

Том намотал на указательный палец прядь волос.

— Здесь столько тупиков, что нужен ясновидец, — сказал он. — Не знаю, что ты думаешь, но у меня от этого дела голова кругом.

— Я постоянно просыпаюсь по ночам, потому что мне снится, будто я тону, — призналась Марийке.

Том фыркнул.

— Мы и утонем в море проклятых бумаг, — проговорил он, махнув рукой на кучи рапортов на столе. — Жизнь ради работы. Де Гроот, насколько я понял, был членом всех возможных комитетов. А еще он организатор ежегодной конференции для психологов, работающих в одной с ним сфере. «Психодинамика эмоционального насилия». Что это значит? Но в результате его знает полмира. Это же кошмар. Ну и что за блестящая идея тебя посетила?

— Я не сказала, что она блестящая, однако кое-что свеженькое. Можно попробовать. Ты ведь согласен, что убийство необычное?

— Судя по его жизни, иначе не скажешь. С другой стороны, в дом никто не врывался силой. Суди как хочешь. Но со своим убийцей он не был знаком.

Марийке сняла крышку с кружки и отпила кофе.

— Судя по тому, что я читала, люди, убивающие таким образом, не останавливаются на одном преступлении. Ты согласен?

— Ну да. Думаю, в глубине души нам всем известно, что одним убийством дело не ограничится. Тем более что мы никак не можем его остановить, — с отчаянием произнес Том. — У тебя там smoutebollen!

Он показал на пакет.

— Бери, если хочешь. — Марийке подвинула к нему пакет. — Спасай меня от себя самой.

Том открыл пакет и взял один пончик. Сахарная пудра просыпалась ему на синюю рубашку, и он смахнул ее свободной рукой.

— Я подумала, — вновь заговорила Марийке, — а вдруг это продолжение серии?

Том перестал жевать и с трудом проглотил едва не застрявший в горле кусок.

— Ты хочешь сказать, что, может, это не первое его убийство? Ты так думаешь?

Марийке пожала плечами:

— На мой взгляд, не похоже, что действовал новичок. Я бы сказала, что он уже делал это или что-то в этом роде.

Брюке с сомнением покачал головой:

— Мы бы знали. Такое скальпирование случается не каждый день.

— А если это было не у нас? Скажем, во Франции. Или в Германии.

Том почесал в затылке:

— Пожалуй, стоит об этом подумать. Но что мы можем сделать?

— Сами — немного. Но почему бы не обратиться в Европол?

Том фыркнул:

— Да там всего лишь кучка чертовых канцеляристов.

— Может быть. Однако это они рассылают международные бюллетени.

— Чертовы бумажки! Кто их читает?