Вэл Макдермид – Последний соблазн (страница 37)
— Узнав, что он будет сидеть дома, я предложила отказаться от няни. Он не возражал. Но этого мне не простил.
Тогда Тони подумал, что для психолога, постоянно имеющего дело с лабиринтом человеческого сознания, это на удивление плохой психологический ход. Если, конечно же, она не хотела покончить со своим замужеством. Развод был неизбежен и состоялся, как он узнал из поздравительных открыток на Рождество и редких электронных посланий. Не просчитала она одного. Курт захотел взять мальчика к себе, и, читая между строк, Тони понял, что потеря сына стала настоящим ударом для Маргарет.
Теперь, если статье можно было верить, сын Маргарет остался сиротой. Тони не мог смириться с гибелью Маргарет. В такой смерти всегда есть чудовищный элемент неожиданности.
Для Маргарет все кончилось. Однако других, вероятно, еще можно спасти. Суть не в том, что эта работа позволяла ему ускользнуть от журналистов, жаждущих узнать его мнение об апелляции Джеко Вэнса. Суть не в том, что ему отчаянно скучно преподавать. И суть не в том, что ему хотелось быть рядом с Кэрол. Главное — спасение человеческих жизней.
На радость или на беду, но он сделал свой выбор.
За полчаса до обычного появления Марийке в чате Петра включила компьютер и стала бродить по сайтам с информацией о серийных убийцах, надеясь отыскать что-то общее в их приемах и приемах новоявленного маньяка. Однако поиск оказался напрасным. Ни у одного из преступников с извращенным сознанием не было отмечено стремление удушить свою жертву таким способом, да и о скальпировании лобка тоже нигде не говорилось, хотя название этому отыскалось — «гинелофизм». Ничего полезного она не почерпнула и относительно мотивов.
Как всегда, стоило Петре заняться поиском, и время пролетало на удивление незаметно. Она уже на пять минут опоздала на свидание с Марийке. Быстро выйдя в чат, Петра обнаружила Марийке, отчаянно старавшуюся избежать дискуссии с двумя геями и бисексуалкой на тему о правах человека в Европе. Обозначив себя, она дважды кликнула на имени Марийке, приглашая ее на личную страничку.
П: извини, что заставила тебя ждать, заблудилась в сети.
М: Ничего страшного. Я сама только что освободилась. Как тебе Кэрол Джордан?
П: очень профессиональна, очень умна, быстро соображает, и думаю, у нее все получится.
М: С ней легко ладить?
П: очень легко, можно подумать, что она работала на улице, а не за письменным столом, когда забывают, каково всем остальным, полагаю, из нас получится отличная команда, ее не обижают советы.
М: Я скрестила пальцы, чтобы не сглазить. У тебя была возможность поговорить с ней об убийствах?
П: да. джордан высказала отличную идею, она считает, что надо убедить твоих боссов послать сообщение об убийстве в европол и запрос на информацию о схожих убийствах, европол распространит сообщение по всем странам, и тогда я смогу на законных основаниях доложить об убийствах в гейдельберге и бремене. что скажешь?
М: Думаешь, сработает?
П: думаю, иначе мы попадем под удар, когда все откроется, пройдут недели, прежде чем начнется настоящее расследование, ведь никто не захочет нарушать процедуру, пока там будут сражаться за то, какой стране предоставить право вести расследование, мы поработаем без них. джордан обещала попросить своего доктора хилла нарисовать для нас психологический портрет, чтобы было с чего начать, у нас еще есть шанс заработать себе репутацию, и при этом комар носа не подточит.
М: Пожалуй, в этом есть смысл. Однако мне будет нелегко уговорить Маартенса обратиться в Европол за помощью. Он очень старомоден насчет организации расследования и всегда против того, чтобы полицейские уходили с улиц в кабинеты.
П: значит, постарайся убедить его в том, что это ему выгодно, может быть, ему понравится быть первым, кто обратил внимание на эти убийства и сделал предположение о серийном убийце? ведь это он прославится, потому что его имя будет стоять на сообщении, а не твое, правильно?
М: Отличная мысль. Возможно, он расценит это как победу традиционного полицейского расследования, если я правильно с ним поговорю. Попытаюсь завтра же утром.
П: дай знать, как все пройдет.
М: Завтра вечером?
П: постараюсь быть на месте, но только попозже, около полуночи, если ничего плохого не случится, джордан будет работать допоздна, и это значит, что я тоже, спокойной ночи, детка.
М: Staap ze, liefje. Tot ziens.[12]
Тадеуш Радецкий ужинал в ресторане, но извинился и встал из-за стола, когда увидел, что ему звонит Дарко Кразич. В коридоре, который вел в туалетные комнаты, то есть подальше от своих респектабельных приятелей, он позволил себе ответить на настойчивый вызов:
— Слушаю!
— Когда будешь дома, босс? — спросил Кразич. — У меня новости.
— Хорошие или плохие?
— Ничего срочного.
— До завтра не может подождать?
— Думаю, ты сам не захочешь откладывать на завтра.
Тадеуш посмотрел на часы:
— Через час приезжай ко мне.
— Ладно. Значит, увидимся.
Кразич отключился, и Тадеуш вернулся в шумный зал. Его приятели уже пили кофе, так что в любом случае они задержатся еще на полчаса, и пора будет расходиться. А так как у него не было намерения провожать одинокую женщину, которую его более удачливые приятели пригласили специально для него, то он без особого труда доберется до дома за час. Что-то там Дарко темнит. Однако беспокоиться о чем-то неизвестном Тадеуш считал пустой тратой времени, поэтому никогда не позволял себе тревожиться раньше времени. Он присоединился к застольной беседе, словно ничего важного не произошло, но ровно через тридцать минут отодвинул стул и объявил, что утром ему рано вставать. Оставив на столе деньги, свою часть расходов, он поцеловал всех трех дам в обе щеки, похлопал мужчин по спинам и удалился.
Черный «мерседес» уже ждал его перед домом, когда он свернул на свою улицу. Едва Тадеуш приблизился к парадной двери, из другого «мерседеса» вышел Кразич и поравнялся с ним.
— Так что это за таинственная новость? — спросил Тадеуш, когда они вошли в лифт.
— Подожди пару минут.
Тадеуш рассмеялся:
— Дарко, ты осторожничаешь. Я же говорил тебе, что лифт не прослушивается.
— Дело не в этом. Тебе скорее всего захочется выпить, когда ты узнаешь.
Тадеуш наморщил лоб, но больше ничего не сказал, пока они не вошли в квартиру. Там он налил им обоим арманьяк и подал одну рюмку Кразичу.
— Ну говори же, что такого ужасного произошло, что я должен выпить бренди?
Кразич забыл о своей обычной невозмутимости.
— Это чертовски странно, вот что это. — Он подошел к полкам, где в серебряных рамках стояли три фотографии Катерины. — Мне наконец-то удалось раздобыть информацию о мотоциклисте.
У Тадеуша все сжалось внутри, он похолодел. Этого он не ожидал.
— Ты узнал имя?
— Нет. Не все сразу. Наш человек еще раз поговорил с подростком, который видел мотоцикл. Мальчишка из кожи лез вон. Все время предлагал, чтобы его загипнотизировали, мол, тогда он еще что-нибудь вспомнит.
— Ну и?
— Чтобы это организовать, потребовалось время, однако нашлась одна женщина, которая загипнотизировала мальчишку. И он правда вспомнил кое-что еще.
— Что?
Тадеуш подался вперед, словно гончая, учуявшая запах добычи.
— Во-первых, номер под грязью не читался, но, парень уверен, что-то с ним было не то. — Кразич отвернулся от фотографий Катерины и сел на диван. — Во-вторых, он получше описал мотоцикл. Форму выхлопной трубы. Так или иначе, наш человек все запротоколировал. Потом, когда не осталось сомнений, что речь идет о «БМВ», он позвонил в их фирму, чтобы уточнить, какая это может быть модель. И вот тут-то начинается самое странное.
Тадеуш забарабанил костяшками пальцев по стене.
— Что странное?
— То, что таких мотоциклов в германских каталогах нет. Наш человек решил, что мы зря потратили время, влезая мальчишке в мозги. И тут ему перезвонили с фирмы.
— Господи, Дарко, да не тяни ты!
— Ладно, ладно, я быстро. Оказалось, что была выпущена серия мотоциклов, подходящих под описание мальчишки. Триста пятьдесят штук. Только на экспорт. Их продали в Англию и Скандинавию. Все мотоциклы были куплены государственными службами и поступили в распоряжение полиции.
Тадеуш как будто не поверил своим ушам:
— Что? Бессмыслица какая-то.
— Так сказал наш человек. Он спросил, как экспортный мотоцикл мог спровоцировать дорожно-транспортное происшествие в Берлине. Никто понятия не имеет, но ему дали точные технические характеристики машины. Ни один такой мотоцикл в Германии не зарегистрирован.
— Ты хочешь сказать, что, кто бы ни убил Катерину, он управлял полицейским мотоциклом? — Тадеуш сделал большой глоток бренди и зашагал по комнате. — Сумасшествие какое-то. Бессмыслица.
Дарко пожал плечами:
— Не знаю. Я думал об этом дольше тебя, и у меня есть только одно правдоподобное объяснение. Тебе известно, как эти чертовы мотоциклетные ковбои относятся к своим железным коням. Они с ними неразлучны. А теперь представь, что кто-то из этих ребят вздумал погонять на своей служебной машине в выходные. Вообразим, что он британец. На какую-то долю секунды он забывает, что едет не по той полосе, попадает в аварию, паникует и жмет на газ. Ведь он не имел права вывозить из страны этот мотоцикл, и ему грозит серьезное наказание. Конечно же, он умчался быстрее лани.