Веа Чен – Китайцы (страница 5)

Понятно, что с течением времени количество иероглифов увеличивается. Например, в «Большом словаре китайского языка», изданном в 1916 году, было собрано более 48 000 иероглифов. Словарь «Море иероглифов» 1994 года содержал 85 568 иероглифов, а пятое издание «Словаря китайских иероглифов и их вариантов» содержит уже 106 230 иероглифов.

Просто стандарт грамотности в Китае – это 1500 иероглифов для сельской местности или 2000 иероглифов для городов. Считается, что знания 3000 иероглифов достаточно для чтения газет и неспециализированных журналов.

Один и тот же иероглиф, прочитанный разными тонами, может означать совершенно разные вещи. В китайском языке четыре тона (в кантонском диалекте – все восемь). Первый тон – высокий ровный, второй тон – восходящий от среднего уровня к высокому, третий тон – низкий понижающийся, а затем восходящий до среднего уровня, четвертый тон – падающий от высокого уровня к низкому.

Интонации и мелодика речи распознаются правым полушарием мозга. Исследования восприятия китайского языка, проведенные группой ученых китайского происхождения, работающих в Калифорнийском университете, показали, что человеческий мозг сначала обрабатывает в правом полушарии музыкальную составляющую, то есть интонацию слов, и только после этого происходит осмысление информации в левом полушарии. В связи с этим понятно, что человек, с детства привыкающий к интонационному различению смыслов в речи, имеет более развитое правое полушарие, чем другие.

Конечно, в китайской письменности каждый иероглиф несет в себе определенный смысл и представляет собой обозначение смысла какого-либо перцептивного[4] образа с помощью одной картинки. Это отличает иероглифы от алфавитных систем, где символы соответствуют звукам, а слова формируются путем их сочетания.

То есть люди могут испытывать затруднения в вербальном описании разного рода перцептивных образов, но легко различают, например, четкий и размытый силуэты, если в сознании уже сформирован соответствующий первичный чувственный образ.

При чтении китайских иероглифов понимание смыслов, которые они передают, происходит мгновенно и целостно. Слова же алфавитных языков раскрывают свой смысл только после последовательного прочтения всех букв, из которых они состоят.

Таким образом, при чтении китайского текста активно задействуется правое полушарие. С другой стороны, при чтении, например, русского текста работает левое полушарие, и информация обрабатывается «пошагово», по мере ее поступления.

На Западе дети учатся читать в основном с помощью латинских букв, слова являются определенной их последовательностью. Китайские дети учатся запоминать тысячи живописных иероглифов, которые являются картинками. В итоге китайцы лучше видят ситуацию (картину мира) в целом, тогда как представители западной культуры легче фокусируются на деталях. Китайское мышление характеризуется более глобальным подходом в восприятии и оценке информации.

Иероглифы в зеркальном отражении воспринимаются почти так же легко, как реальные, а вот чтобы прочитать слово в зеркальном отражении, времени понадобится больше. Благодаря такой особенности языка китайцы читают свои книги гораздо быстрее, чем кто-либо другой. Отсутствие связей между изображением понятия и его фонетическим выражением позволяет не проговаривать про себя каждое слово, что значительно ускоряет процесс чтения.

Влияние таких явлений, как ярко выраженная интонационность, омонимичность и иероглифичность языка, на мышление носителей китайской культуры и на возникновение различных культурных явлений можно увидеть невооруженным глазом.

Это удивительно, но в китайском языке нет, например, такого слова, которое просто означало бы «старик». Но, с другой стороны, существует большое количество терминов, описывающих различные аспекты и состояния старости.

Слово в китайском языке – это нечто большее, чем знак, используемый для обозначения понятия. Оно не соответствует понятию, степень абстрактности и общности которого мы хотим установить как можно более определенным образом. Оно вызывает в воображении неопределенный комплекс образов.

В китайской культуре имеется множество загадок, которые появились именно благодаря омонимичности (омонимы – это одинаковые по написанию и звучанию, но разные по значению слова) слов и многозначности письменных знаков.

Многозначность некоторых иероглифов позволяет использовать такие знаки в разных контекстах, никак не связанных между собой. Совмещение этих контекстов в один рождает загадки.

Типичный пример. У китайцев есть такая примета – не дарить часы. И дело тут как раз в омонимичности: слово «часы» (zhōng) звучит так же, как слова «конец», «окончание» и «кончина» (zhōng). Таким образом, подарок якобы намекает на скорую смерть человека, принимающего его. Данный обычай, однако, касается только часов настенных либо настольных. Карманные же и наручные часы (biǎo) не имеют «фатальных» омонимов, поэтому их дарят и принимают в качестве подарка без каких-либо суеверий.

Сложности с китайскими именами

Еще один сложный для понимания вопрос – китайские имена. Они состоят, как правило, из двух-трех слогов. Фамилия пишется впереди имени и обычно состоит из одного слога. В Китае насчитывается 4000–6000 фамилий, из которых примерно тысяча наиболее распространенных. Иногда фамилии говорят о предках носителей, например, многие люди с фамилиями Ма и Ху являются мусульманами.

Чтобы было понятно, например, у Мао Цзэдуна Мао – это фамилия, а Цзэдун – имя. Его отца звали Мао Ичан. Имя Цзэдун состояло из двух частей – Цзэ-дун. «Цзэ» имеет двойное значение: первое – «влажный, мокрый», второе – «милость, добро, благодеяние». Второй иероглиф «дун» означает «восток». То есть имя целиком означает «Облагодетельствующий Восток».

Одновременно ребенку по традиции дали и неофициальное имя. Оно должно было использоваться в особых случаях как величательно-уважительное – «Юнчжи». «Юн» означает «воспевать», а «чжи» – «орхидея». Таким образом, второе имя означало «Воспетая орхидея». Но вскоре второе имя пришлось заменить: в нем отсутствовал знак «вода». В итоге второе имя получилось похожим по смыслу на первое: Жуньчжи – «Орошенная водой орхидея». При несколько ином написании иероглифа «чжи» имя Жуньчжи приобретало и еще один символический смысл: «Облагодетельствующий всех живущих». Но великое имя, хотя и отражало мечту родителей о блистательном будущем для своего сына, однако являлось также и неким «вызовом судьбе», поэтому в детстве Мао звали скромным уменьшительным детским именем – Ши сань яцзы («Третий ребенок по имени Камень»).

То же самое – Си Цзиньпин. Тут Си – это фамилия (его отца звали Си Чжунсюнь). Фамилию Си можно перевести как «привычка», а имя Цзиньпин – как «близкий», «новый», «стремящийся к миру», «спокойный», «безмятежный».

Кстати, личное имя, которым нарекали младенца в старом Китае, называется «мин» (буквально – «официальное имя») или «хуэй» (буквально – «тайное, табуированное имя»). Личное имя «мин» в древности давалось ребенку спустя три месяца после рождения, так как считалось, что тогда он уже может что-то понимать и начинает процесс познания мира. Придумывал младенцу имя отец или старший родственник-мужчина, а обряд проходил в родовом храме.

Среди китайцев сильны традиции земляческих и особенно родственных отношений. До сих пор (особенно в деревне) сохраняется представление о принадлежности к определенной патронимии «цзунцзу» – группе родственных семей, ведущих происхождение от одного предка. Внутри цзунцзу особенно поддерживались традиции взаимопомощи, координации хозяйственной, социальной и культурной жизни ее членов. Связи по патронимии находили отражение и в антропонимии. Китайская антропонимическая модель состоит из одно- и редко двусложной фамилии (Ли, Ван, Чжан, Чжоу, Сыма и др.) и дву- и редко односложного личного имени (Яохуа, Тяньмин, Дэ и др.), которое всегда ставится после фамилии. В личное имя прежде всегда включался строго определенно в качестве первого или второго слога общий иероглиф для лиц одного поколения конкретной патронимии, что давало возможность определить место человека в возрастной структуре цзунцзу. Помимо основного, официального имени (мин), которое он получал по достижении совершеннолетия, Китаец в течение жизни мог иметь «молочное имя» (жумин) в детстве, в дальнейшем второе основное имя (цзы). Все китайские имена имеют благопожелательную этимологию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.