Вазим Хан – Удивительное похищение королевского бриллианта (страница 11)
Чопра был сбит с толку.
– Хотите сказать, что вы тоже принцесса?
– Что? – МакТэвиш залился краской. – Нет, дружище. Я к тому, что мелочи вроде той горошины мне спать не дают. А они тут повсюду. Сплошные горошины.
Чопра задумался. У него были вопросы не только по поводу пластиковой взрывчатки.
– Почему на грабителей газ не подействовал? – спросил он в итоге.
– Думаю, у них были носовые фильтры. Они либо пронесли их с собой, либо те лежали в заначке в статуе Кали.
– А что насчет отпечатков? Их оставили на баллонах? Или еще где-нибудь?
– Вам кажется, они могли быть так неосторожны? – МакТэвиш покачал пальцем, как будто имел дело с ребенком, который неправильно ответил на уроке. – Готов поспорить, что на них были латексные перчатки. Они либо спрятали их в статуе, либо пронесли с собой в день ограбления. Их запросто можно скатать в маленький шарик, приклеить к подошве или изнанке пиджака. Так что обдурить простофиль из «Форс Ван» легче легкого.
Чопре внезапно попалась на глаза видеокамера, которая глядела на него поверх плеча МакТэвиша.
– А что показывают записи камер видеонаблюдения?
– Я все гадал, когда же вы дойдете до этого, – сказал шотландец. – Ответ такой: ни хрена на них нет. Запись обрывается за секунды до ограбления. Систему наблюдения установили за несколько недель до выставки. Понимаете, музей такими вещами обычно не занимался. Они выбрали одну из этих современных цифровых систем, которые полностью управляются компьютерами. Судя по всему, за день до ограбления какой-то компьютерный алгоритм – назовем его вирусом – установили в системе. Вирус запустился в определенное время и выключил систему. Так все и вышло. У нас нет кадров с этими ворами ни до, ни во время, ни после кражи.
Чопра не был силен в технологиях.
– А такое вообще возможно?
– Слыхали о вирусе Стакснет? – ответил МакТэвиш. – Еще недавно все газеты о нем трубили. Такой хитрый вирус, что пришлось целый год разбираться, что же он делает. Он заражал компьютеризированные сети, управлявшие промышленными программируемыми логическими контроллерами – особенно теми, что управляют ядерными центрифугами в Иране. Заставлял центрифуги самоуничтожаться. Чертовски хорошо сработал.
– Как же грабители установили этот вирус?
– Думаю, так же, как и спрятали баллоны в статуе.
Чопра пришел к единственному возможному выводу.
– У них был свой человек в музее.
– Причем очень давно, скажу я вам. Должно быть, они потратили некоторое время, чтобы выскрести эту дыру в Кали.
МакТэвиш рассеянно похлопал себя по бокам.
– Неприятно это признавать, но эти ребята знают толк в своем деле. Мы имеем дело с бандой терпеливой, хитроумной, располагающей немалыми деньгами.
Настойчивая мысль, которая крутилась у Чопры в голове, теперь обрела очертания.
– Почему же охранники «Форс Ван», стоявшие у входа в галерею, их не остановили?
– Потому что грабители, как только оказались в зале, сразу заперли двери изнутри. Эти чудо-двери еще специально поставили на время выставки. Обшиты стальными панелями толщиной в пятнадцать сантиметров. Стоило ворам запереть их, и нашим друзьям из «Форс Ван» их было не открыть. Власти-то думали, что если будет нападение, то с переднего входа, и даже если клоунов из «Форс Ван» одолеют, бифитеры задраят люки и дождутся подкрепления. Когда они обнаружили дыру в задней двери, было уже слишком поздно.
Чопра покачал головой:
– Столько усилий! А украли лишь один предмет.
– Таков был план, Чопра. Они несколько месяцев планировали эту авантюру с единственной целью – украсть корону.
– Почему ее?
– Вы знаете почему.
– Из-за «Кохинура».
МакТэвиш кивнул.
– И остается вопрос на миллион долларов… Куда они делись, когда покинули этот зал? Как только витрину разбили, весь музей перекрыли. Джха говорит, что всех, кто был в музее, задержали и обыскали. Каждый угол прошли с металлоискателем. Он, может, и болван, но я уверен: если бы корона была на территории музея, он бы ее нашел.
– Куда же испарились грабители?
– Это большая загадка. Может, зададим этот вопрос их сообщнику из музея, когда его отыщем?
Чопра стал вспоминать предыдущий вечер. Мотор его памяти зажужжал, фокусируясь на лицах людей, которые окружали его в галерее. Учитывая, что за раз пускали только двадцать посетителей, он сделал вывод, что в зале находилось двадцать три человека, включая двух бифитеров и экскурсовода Кочара. Вспомнил, как услышал хлопки и увидел быстро расползающееся облако газа. На этом все оборвалось – пока он постепенно не пришел в себя, зарывшись лицом в красный ковер, на котором потерял сознание. Как он ошалело озирался, когда его взгляду предстало на первый взгляд непостижимое зрелище – разбитая витрина. Затем чьи-то грубые руки подняли его, когда охранники «Форс Ван» хлынули в галерею сквозь дыру в двери.
Он поставил пленку воспоминаний на паузу и перемотал назад.
Он вспомнил, как заходил в галерею, рядом шелестело шелковое сари Поппи, в ноздри ударил шлейф ее духов. Он вспомнил затянутый рассказ Кочара, скучающие лица бифитеров, когда они думали, что на них никто не смотрит. Вспомнил, как листал путеводитель и нагнулся, чтобы поближе разглядеть «Кохинур»…
И внезапно в голове его возникло лицо человека, которого он узнал за мгновение до взрыва. Вместе с лицом из глубочайшей ямы памяти вынырнуло и имя.
Булбул Канодия.
Чопре нужно было повидать еще одного человека до ухода из музея.
Кабинет директора музея располагался на втором этаже восточного крыла здания за галереей кураторов. Он постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа.
Профессор П. К. Патнагар сидел за тиковым столом, обхватив голову руками.
На самом столе творился бумажный апокалипсис. На углах, опасно накренившись, покачивались башни томов в кожаных переплетах. С белых стен грозно смотрели дипломы и сертификаты в рамках. Сверху громко трещал потолочный вентилятор. Измученного вида помощник в очках на серебряной цепочке кружил вокруг профессора, как встревоженный мотылек.
– Но, сэр, я ведь его спросил. Мистер Джха повел себя очень грубо! Он сказал, что, если еще раз я попадусь ему на глаза, он меня арестует, подвесит в камере вверх тормашками и будет бить по пяткам!
– Я же говорил тебе, Гаеквад. Ведь говорил же? Говорил, что ничего путного из этого не выйдет!
– Но, сэр, я точно помню, как вы говорили, что выставка драгоценностей короны откроет музею новые возможно…
– Нам конец, Гаеквад, нам конец! Почему ты посоветовал мне согласиться на это безумие? Ты безмозглый идиот, первостатейный тупица!
– Но, сэр, это же вы…
– Гаеквад, у меня голова разболелась. Принеси мне воды с лаймом.
Измученный помощник, казалось, хотел начать спорить, но лишь кивнул. Он поспешно вышел из кабинета, оставив Чопру наедине с подавленным ученым.
Чопра покашлял.
– Профессор Патнагар?
Профессор поднял голову. У него был высокий выпуклый лоб с залысинами, как у Шекспира, с зачесанным поперек него пучком седых волос разной длины. Обвисшие усы болтались над влажными губами.
Патнагар встал. Его тело походило на груду вешалок, облаченных в костюм на несколько размеров больше.
– Кто вы? – взбеленился он. – Один из этих мордоворотов Джха? Мне больше нечего вам сказать. Я вам не карманник с Чор-Базара. Я бакалавр, магистр, доктор философии, член Индийского королевского общества и бывший гендиректор индийского управления по вопросам археологии. Я выпускник университета Гувахати и почетный профессор Ливанского института человечества. Я член Королевского географического общества в Лондоне. Я написал три книги, сэр, и одну из них даже опубликовали. Так что не думайте, что можете припугнуть меня. Я рассказал уже все, что знаю. С сухого леса листья не соберешь, любезный. Я все сказал.
– Профессор, я не связан с Джха и его спецподразделением «Форс Ван». Моя фамилия Чопра, я самостоятельно расследую похищение короны. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
– Вопросы! Опять вопросы! – вышел из себя Патнагар. – Вся моя жизнь свелась к вопросам. Сначала бесконечные допросы от Джха. Потом журналисты! Это что, сезон охоты на честного человека, сэр? Вы хоть знаете, что я не могу и шагу ступить из этих стен! Эти падальщики из прессы ждут меня не дождутся. Они уже лагерь разбили у моего дома. Не успокоятся, пока не отгрызут последний кусок плоти с моих костей. И все ради чего? Я ученый. Я не вожусь с похитителями драгоценностей и не знаю, где эта ваша чертова корона.
– Я хотел спросить у вас не о короне, профессор. Мне нужно узнать, нанимали ли вы новых сотрудников после того, как объявили о выставке в музее?
Блестящий лоб Патнагара исказился от ужаса.
– Вы подозреваете, что кто-то из моих сотрудников нечист на руку? Это, кажется, называется «свой человек»?
Чопра кивнул.
– Этого не может быть! Всех тщательно проверяли.
– И все-таки…
– Что ж, вам нужно обратиться в отдел кадров, но в последнее время мы наняли немало новых сотрудников. Понимаете, годами нами пренебрегали, но когда в Нью-Дели одобрили выставку в нашем музее, им пришлось раскошелиться. Музей должен был стать лицом Индии, сэр. Сверкающим образом нашего древнего наследия. Настоящим сокровищем, ценным самим по себе. Великолепные кадры для иностранных кинохроник, понимаете ли.
– Да, сэр, понимаю. Можете ли вы поручить отделу кадров выдать мне список людей, которые начали здесь работать после объявления о выставке?