Вазим Хан – Шифр Данте (страница 62)

Свой путь к спасенью каждому назначен. Откроет Циркуль тот, что был утрачен: Под вечным небом, солнцем и луной, Под Богом, литерально только зримым, Меж Меккой скрыт и Иерусалимом.

Между Меккой и Иерусалимом? Значит ли это, что Хили каким-то образом удалось вывезти манускрипт из Бомбея?

В детстве Персис провела немало времени, склонившись над картой мира, и она знала, что между двумя упомянутыми центрами поклонения – на «пути к спасенью» – есть множество маленьких городов. Небо над этим пустынным регионом обычно безоблачное и сухое, и в этом смысле можно сказать, что оно «вечное», неизменное.

Но зачем Хили отправлять манускрипт так далеко? Кому он мог доверить вывезти его из Бомбея?

Персис сосредоточилась на первой строке: «Путь к спасенью». Может быть, это отсылка к содержанию манускрипта? Строго говоря, «Божественная комедия» – это буквально история о человеке, который стремится к спасению. И это спасение может быть самым разным – в зависимости от греха «свой путь к спасенью каждому назначен».

Персис перешла к следующей строке: «Откроет Циркуль тот, что был утрачен». Что за Циркуль? Слово написано с большой буквы, как название. Или, может быть, это фамилия? Если так, она очень редкая, и Персис не могла вспомнить никого, кто носил бы ее и был как-то связан с Бомбеем.

На всякий случай она позвонила Нив Форрестер, но та тоже ничего не смогла сказать, равно как и известный бомбейский историк, которому Персис позвонила следом по рекомендации англичанки. Зато он направил мысли Персис в другое русло.

– Может быть, это все-таки не фамилия? – предположил он. – Например, Циркуль – это еще название одного из созвездий.

Может быть, Хили указывал на нужное место с помощью расположенных над ним звезд? Однажды он уже обращался к небесным телам. Персис связалась с обсерваториями в Бомбее и Алибаге, но это тоже ничего не дало.

Персис едва не швырнула трубку о стол.

Чтобы немного развеяться, она решила пройтись и по дороге выпить стаканчик масала-чая в чайной палатке Афзала на углу улицы. Никто не помнил, когда этот худой старик в белом дхоти начал свою бойкую торговлю, казалось, он был здесь всегда. Афзал был в курсе всех новостей и мог снабдить любого желающего как непристойными сплетнями, так и весьма ценной информацией. По одним слухам, когда-то он был информатором англичан, по другим – двойным агентом, трудившимся на дело революции.

Но в одном не сомневался никто: он делал лучший чай в городе.

Персис описала ему проблему. Афзал внимательно обдумал ее и сказал:

– Ты слишком настойчиво ищешь скрытые смыслы. Возможно, стоит просто взглянуть на то, что лежит на поверхности.

Что это значит? Но старик уже повернулся к следующему покупателю.

Потягивая чай, Персис направилась обратно в участок.

Циркуль. Что здесь лежит на поверхности? Циркуль – это инструмент для черчения. Может быть, Хили имел в виду его? Но что может открыть циркуль?..

Нет, это просто глупо.

А если подумать о тех, кто пользуется циркулем? Например, математики? Моряки? Инженеры? Персис покачала головой. Этот список можно продолжать беско…

Вдруг ее словно огрели кирпичом по голове.

Персис застыла на месте, позволив мысли развиться до конца, расправить крылья, подобно новорожденной бабочке… Да! Это может быть правдой.

В ту же секунду на нее нахлынули сомнения. Может быть, это слишком смело?

Был один человек, который в этом разбирался. Человек, к которому она могла обратиться с вопросом.

И которому безоговорочно доверяла.

Персис резко повернулась и пошла к машине.

46

– Тебе обязательно столько думать над каждым ходом?

– Шахматы, мой друг, это игра спокойствия. Ее нельзя торопить.

– Некоторые трупы живее, чем ты.

– Человеку твоего возраста стоит жить более размеренно.

Отец Персис сидел за стойкой в книжном магазине и играл в шахматы с доктором Азизом.

Когда она вошла, отец поднял голову:

– Персис, что ты здесь делаешь?

– Хорошо выглядишь, милая, – сказал Азиз. – Чего не могу сказать о твоем отце. Если он не хочет ударить в грязь лицом, ему стоит придерживаться диеты, которую я прописал.

– Твоя диета – это тыквенный сок и чечевица. Лучше уж сразу умереть.

– Если не начнешь меня слушать, так скоро и будет.

– Я тебя еще переживу, старый ты шарлатан.

– Мой ректальный термометр думает иначе.

– Так, помолчите немного, – перебила их Персис. – У меня важный вопрос.

Она огляделась. В магазине был только один посетитель – пожилая белая женщина в секции ботаники в самом конце помещения.

Персис понизила голос:

– Когда я была маленькой, однажды, через пару лет после смерти мамы, я увидела, как вы вдвоем играете в переодевание.

Они посмотрели на нее, и выражение лица Сэма за стеклами очков-полумесяцев было таким кислым, что им можно было сворачивать молоко.

– В смысле, вы оба были в нелепых костюмах. Вы тогда сказали, что собираетесь на какой-то бал-маскарад, и вытолкали меня из комнаты. Мы никогда об этом не говорили. – Она набрала воздух в легкие. – Я хочу знать правду. Почему вы тогда так оделись?

– А почему тебе вдруг стало интересно? – спросил Азиз.

Казалось, ее слова его ничуть не смутили.

Персис замялась, но потом рассказала все, что ей удалось придумать по последней загадке Хили.

– Я решила, что, возможно, Циркуль – это просто инструмент. А потом мне пришло в голову, что иногда он использовался как символ. Например, у масонов. – Она посмотрела им прямо в глаза. – Вы оба масоны?

Они переглянулись.

Азиз пожал плечами:

– Да.

– В таком случае у меня есть к вам пара вопросов.

Несмотря на то что здание располагалось в центре города, на углу Мурзбан-роуд, недалеко от вокзала Виктория, оно всегда оставалось невидимым, спрятанным от посторонних глаз – в соответствии с принципами тех, кто его построил.

Персис выехала из ревущего потока машин, припарковала свой джип и подошла к главному входу в здание Масонской ложи. Там ее встретил высокий, слегка сутулый пожилой мужчина в белой рубашке и темных штанах. Его звали Тарик Шах, и он был Великим Секретарем региональной Великой ложи Бомбея.

– На самом деле сейчас Ложа закрыта на реконструкцию, – сказал он, шаркая в сторону входной двери под аркой из песчаника. – Но мы с вашим отцом – старые друзья.

Он достал связку ключей, открыл дверь и пропустил Персис вперед. Они вошли в просторный вестибюль.

Шах обвел рукой помещение:

– Сэм сказал, вам нужна экскурсия. Обычно мы не устраиваем их для непосвященных, но от вашего отца просто так не отделаешься. – Глаза за стеклами толстых круглых очков посмотрели в сторону. – Это, – он указал в угол зала, – краеугольный камень, он расположен в северо-восточном углу здания в соответствии с уставами масонства. Как много вы о нас знаете?

– Не очень много, – ответила Персис, в основном чтобы не разжигать его любопытство: Сэм уже рассказал все, что ей было нужно.

Шах тут же принялся пересказывать историю масонства на субконтиненте:

– Масоны появились в Индии в начале XVIII века, когда офицеры Ост-Индской компании начали собираться в Форт-Уильяме в Калькутте. Первая Индийская ложа была основана в 1729 году. Через два десятилетия появились ложи в Мадрасе и Бомбее. Первым Великим Мастером Бомбея стал брат Джеймс Тодд. – Он указал на строгий портрет краснолицего белого мужчины, который выглядел так, будто страдал запором. – В 1775 году в ложу был принят первый индиец, но только в 1872-м в нее вошел первый индуист – констебль Датт, подавший пример множеству местных жителей. – Шах указал на портреты и статуи, заполнявшие вестибюль; там встречались выдающиеся граждане Индии. – Как видите, масонство всегда привлекало незаурядных людей.