Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 27)

12

В офисе стояла тишина. Никого не было видно – только младший инспектор Хак терпеливо составлял отчет о ходе расследования поджога, в результате которого сгорел местный склад джута. Этот склад принадлежал одному политикану – человеку весьма горячего нрава, который буквально из штанов выпрыгивал, требуя перевернуть вверх дном весь город, но задержать-таки преступника. Постепенно дело дошло до Малабар-хауса, его получил за все хорошее Хак и теперь медленно, но неуклонно продвигался вперед, стойко перенося разрывающую барабанные перепонки ярость политикана и его прихвостней. Состав прихвостней, кстати, постоянно менялся. Казалось, они были нужны только затем, чтобы в любое время суток заваливаться в Малабар-хаус с руганью и угрозами.

Персис плюхнулась на стул, сняла фуражку и закрыла глаза. Дело становилось все запутаннее и запутаннее.

Выпрямившись, она достала блокнот и ручку.

Оружие с изогнутым лезвием. Полуночное свидание. Ссора с другом. Таинственный ювелир, пропавший без вести. Недавнее банкротство. Правительственная комиссия по расследованию страшнейших преступлений.

Как все эти, казалось бы, разрозненные сведения сочетались друг с другом?

Вошел инспектор Хемант Оберой и, увидев Персис, сделал удивленное лицо.

– Как идет расследование?

– Ты же сказал, что тебя это не интересует.

Его усы дернулись.

– Его дали тебе, потому что знают, что ты все завалишь. Над тобой смеются, а ты единственная, кто этого не замечает.

Он повернулся и с важным видом направился прочь.

Полная гнева Персис отправилась в комнату для допросов и продолжила работу с документами.

Слова Обероя не шли у нее из головы. Может, в них все же была доля правды?

Однако она тут же прогнала эту коварную мысль и вернулась к работе.

Закончив просматривать материалы по Бомбею, она принялась за свидетельства из Бенгалии, особое внимание уделяя тем, которые поступили из Калькутты и ее окрестностей – еще одного эпицентра кровопролития, случившегося во время Раздела. Разделение Бенгалии на Западную Бенгалию, где большинство населения составляли индусы, и мусульманский Восточный Пакистан привело к пику межконфессионального насилия.

Именно на этом регионе последнее десятилетие сказалось особенно тяжело. Только во время войны голод и болезни унесли жизни двух миллионов человек.

Когда японцы напали на Бирму, полмиллиона индийских беженцев хлынули в соседнюю Бенгалию. Войска союзников, вынужденные отступить из-за разгула японцев, вскоре последовали за ними, так что ограниченные ресурсы региона быстро истощились. Предвидя японское вторжение через восточную границу Бенгалии, британские военные начали превентивную политику выжженной земли, направленную на то, чтобы лишить захватчиков доступа к запасам продовольствия. Они конфисковали десять тысяч местных рыболовецких судов одновременно, чтобы противник не мог использовать их для транспортировки. Эта политика в итоге привела к сокращению производства и распределения продовольствия в регионе. Армия Черчилля не сделала ничего, чтобы облегчить ситуацию. Наоборот, военный кабинет премьер-министра активно отклонял просьбы о дополнительных пайках для голодающих, хотя эти просьбы поступали от его собственных командиров.

Бенгальские крестьяне ужасно страдали, и у Персис все еще стояли перед глазами фотографии мертвых голых младенцев, лежащих на улицах и в полях; их животы были раздуты от голода. Весь мир превозносил Черчилля, а в Индии многие до сих пор считали его убийцей миллионов.

Персис искала что-нибудь, что могло бы привлечь внимание Хэрриота.

Предположительно, он внимательно изучил эти свидетельские показания и начал расследовать некоторые из них. Лал говорил, что Хэрриот за последние месяцы много путешествовал – вероятно, в том числе и в упомянутые в этих бумагах места, чтобы поговорить с причастными к происшествию людьми и отделить с их помощью правду от лжи.

Не запустил ли он тем самым цепочку событий, которые привели к его смерти?

Время шло, а Персис погружалась в работу все глубже.

Наконец она сделала перерыв, и ей в голову пришла одна мысль.

Она нашла Бирлу в главной комнате.

– Я хочу, чтобы вы кое-что для меня разузнали. Примерно в январе прошлого года индийский инженер, который работал над проектом моста в Фаридпуре, погиб при странных обстоятельствах. Его растерзали крокодилы. Я хочу, чтобы вы разузнали все возможное.

– Что-то подобное наверняка попало бы в местные газеты, – задумчиво сказал Бирла. – А зачем он тебе?

– Он работал в компании, с которой был связан сэр Джеймс. Ее возглавляет шотландец по имени Роберт Кэмпбелл.

– Сделаю пару звонков.

Войдя в книжный, Персис увидела, что ее отец за прилавком что-то яростно строчит в записной книжке. Перед ним неуклюже топтался верблюд, задевая макушкой потолочную лампу. Около него вертелись три студента, которые делали вид, что осматривают полки, и всячески старались не обращать внимания на неповоротливого зверя позади них.

Персис подавила желание ущипнуть себя. Она обошла вокруг верблюда. Приторный запах его шерсти ударил ей в ноздри, и она едва удержалась, чтобы не чихнуть.

– Отец, – сказала она, – у нас в магазине верблюд.

Но отец не обратил на нее внимания и продолжил быстро водить ручкой по голубому пергаменту.

Верблюд хрипло фыркнул за спиной Персис, и она повернулась к нему. Вид у зверя был печальный, как будто он тоже не мог постичь, по какой такой прихоти мироздания оказался в этой чуждой ему стихии.

– Отец!

Сэм Вадиа наконец поднял на нее глаза.

– Это Скривалла, – произнес он выразительно.

На Персис снизошло озарение.

Последние десять лет отец вел жестокую вражду с другим парсом – Бастаром Скриваллой, владельцем конкурирующего книжного магазина «Волшебный фонарь» в соседнем районе Непин-Си-роуд. Как зародилась эта вражда, не помнил уже никто, главным было лишь то, что она зародилась. Свою ненависть противники выражали тем, что всячески пакостили друг другу и писали язвительные письма.

Например, месяцем ранее Сэм велел закрасить витрины магазина Скриваллы.

– Давно он здесь?

– С самого утра, – сказал Сэм.

– Хочешь сказать, он тут целый день стоит?

– Если Скривалла думает, что это животное выбьет меня из колеи, он чертовски ошибается. Пускай стоит тут хоть целую вечность – мне-то что?

Персис изумленно уставилась на него.

– Ты что, с ума сошел?

Кожистый язык лизнул ее в щеку. Персис подавила желание закричать и, проследовав в заднюю часть магазина, отправилась наверх.

Через полчаса, приняв душ и сменив униформу на слаксы и вышитую курту, Персис села ужинать с отцом. Кришна подал им пряные баклажаны и котлеты из баранины.

Отец ел мало и делал вид, что читает вечернюю газету.

Персис положила ложку.

– Я прошу прощения.

– За что? – сухо спросил Сэм. – Ты взрослая женщина и знаменитый следователь. Твое имя на устах у всего города. Так что ты можешь делать, что хочешь.

– Папа, я прошу прощения. Я не должна была этого говорить. Про маму.

Губы отца сжались в тонкую полоску, но он ничего не сказал в ответ.

– Я просто хочу знать, что случилось. Разве я не имею на это права?

Сэм снял очки и положил их рядом со своей тарелкой.

– Имеешь. Но ты еще ребенок. Ты все узнаешь, когда придет время.

– Ты только что сказал, что я взрослая.

– Для всех остальных – может быть. Но для меня ты всегда будешь моей маленькой девочкой.

Персис подавила желание стукнуть кулаком по столу. Каждый раз одно и то же. Много лет отец продолжал молчать, как сфинкс, и это неизменно приводило ее в бешенство. Но почему он молчал? За какую такую страшную тайну он цеплялся, словно мертвый рыцарь за свой щит?

– Звонила Нусси, – сообщил он. – Она приглашает тебя поужинать с ней сегодня вечером.

Персис навострила уши.

– Зачем?

– Дарий сказал, что будет рад, если ты составишь им компанию.

Персис застонала.