Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 23)
– Настоящей свободы не существует, Персис. Это все иллюзия, – сказал Шукла, смягчаясь и одаривая ее улыбкой. – Иногда лучше всего вернуться к истокам. Например, согласно моему опыту, убийство богатого влиятельного человека обычно связывают с недовольной партией из низов.
– Я приму это к сведению, сэр, – услышала Персис свой собственный голос.
– Замечательно! – он хлопнул себя по бедрам и вскочил на ноги. – Многие закатили глаза, узнав, что в академию взяли женщину. Но я не из таких. Вы – залог успеха для женщин нашей страны. На вас устремлены взгляды со всей Индии.
– Сэр, позвольте… – начал было Патнагар, но Шукла жестом остановил его.
– Рави, мы должны дать Персис возможность довести начатое до конца. Как сказал бы сэр Джеймс, всем сестрам по серьгам.
– Но…
– Так хочет комиссар, – перебил Шукла. Теперь в его голосе звучали нотки раздражения.
Патнагар умолк, глядя на Сета с нескрываемой враждебностью.
Шукла повернулся к Персис.
– Удачи вам, инспектор. Уверен, наши пути еще пересекутся.
Как только они ушли, Сет рухнул на свое место и, взяв со стола бутылку, налил себе виски.
– Все еще не собираешься пить?
– Зачем они приходили? Вы же сказали, что они не собираются вмешиваться?
– Я сказал не это, – возразил Сет. – Я сказал, что они не хотят рисковать. Собственно, чего ты ожидала? Ты носишься по городу и шумишь, как слон в посудной лавке. Естественно, этот шум привлекает внимание.
– Но, чтобы высказаться, ему вовсе не обязательно было являться в Малабар-хаус.
– Видела когда-нибудь, как тигр метит территорию? В нашем случае Шукла и есть такой тигр. И, если мы не будем осторожны, он нас сожрет.
– Но я все еще не понимаю. Если он так обеспокоен, почему не передаст дело Патнагару?
– Потому что Шукла этого не хочет. Если он отдаст дело Патнагару и Патнагар потерпит неудачу, разгребать последствия придется Шукле. А вот если неудачу потерпишь ты, тогда Шукла может спокойно умывать руки.
Персис вздохнула. Был только десятый час, а она уже чувствовала себя опустошенной. Еще в академии она наслушалась историй о внутренних разборках, которые подрывали работу индийской полиции. И все же, одно дело – просто знать, и совсем другое – столкнуться с этим лицом к лицу.
– Правда, Патнагар этого так не оставит, – мрачно добавил Сет. – Боюсь, ты нажила себе врага.
– Но я с ним даже не говорила ни разу!
– Патнагар – традиционалист. На женщин он глядит так, что вокруг него молоко скисает. И он считает личным оскорблением уже сам факт твоего существования. А теперь представь, что будет, если ты
Он остановил стакан у подбородка.
– Единственное, чего я не могу понять: как, черт возьми, они прознали о деталях твоего расследования? Патнагару было что сказать еще до того, как ты появилась. Они знали все, что ты уже сделала и что еще будешь делать. Боюсь, инспектор, в вашей команде завелась крыса.
Покинув кабинет Сета, Персис направилась прямиком к столу Обероя. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и, самодовольно ухмыляясь, покуривал сигарету. Персис почувствовала, что в ней, как вода в чайнике, вскипает ярость, да так, что, казалось, верх ее черепа вот-вот взорвется. Но у самого стола Обероя ее перехватил констебль Субраманиум.
– Мадам, – сказал он, – вас хотят видеть.
Персис оторвала гневный взгляд от залаченного затылка Обероя.
– Кто?
Субраманиум протянул ей карточку.
Взгляд Персис упал на рамку на ее столе. «Как бы прекрасно зачисление в штат женщины ни иллюстрировало прогрессивные идеалы нашей молодой республики, комиссар, увы, не учел, что женские интеллект, темперамент и моральный дух уступают и всегда будут уступать мужским». Автором этого шедевра был именно Чанна.
– Скажи, что меня нет.
– Боюсь, уже поздно, – виновато отозвался Субраманиум.
– Тогда – что я себя плохо чувствую.
Субраманиум открыл было рот, но передумал. Повернувшись на каблуках, он направился к двери.
Это вмешательство ослабило ее боевой дух.
Она упала на свой стул и уставилась испепеляющим взглядом в точку между лопатками Обероя. Он был живым воплощением бездумного женоненавистничества, которое продолжало господствовать в индийском обществе. Но почему он решил действовать за ее спиной?
В такие моменты Персис острее всего ощущала свое одиночество. Конечно, она стала первой женщиной-полицейским в стране, но факт оставался фактом: она по-прежнему оставалась
Тут на нее упала тень. Она повернулась и увидела высокого грациозного мужчину, одетого в белый пиджак Неру с воротником-стойкой. Его волнистые черные волосы блестели, на верхней губе красовались усики. Субраманиум плелся следом, взволнованно размахивая руками.
– Инспектор Вадиа, – Аалам Чанна протянул ей руку. – Рад познакомиться.
Персис вскочила на ноги.
– Я, кажется, просила сказать, что мне нездоровится.
– Это займет всего минуту, инспектор. Можно мне называть вас Персис?
– Нет, нельзя.
Чанна невозмутимо улыбнулся.
– «Кроникл» – одна из ведущих ежедневных газет в стране. Нас читают на каждом побережье, от Кашмира до Каньякумари. Убийство сэра Джеймса поразило общественность, как, впрочем, и вы, инспектор. Первая женщина-следователь в Индии возглавляет первое крупное дело десятилетия. Вы, конечно, понимаете, что такое совпадение достойно освещения в печати?
Голос у Чанны был приятный, а речь явственно выдавала человека высокой культуры. Было в этом журналисте что-то от наваба – князя из глубинки.
– Инспектор, я прошу вас только о короткой беседе. Если хотите, мы даже не будем обсуждать никаких существенных подробностей. Ваша личность читателям интересна не меньше, чем расследование.
Бесполезно. Персис открыла было рот, но Чанна не дал ей ответить.
– У нас есть уникальная возможность. Если хотите, «Кроникл» станет вашим союзником. Не только на время этого расследования, но и на время всей вашей оставшейся службы. Подумайте, инспектор. Мы сделаем из вас героиню. Представьте, сколько людей вы вдохновите, сколько молодых девушек, которые ищут себе место в новой республике. Разве это так уж плохо?
Персис неуверенно моргнула. Чанна ухитрился так все упростить, что его предложение казалось очень заманчивым…
– Расследование нельзя выносить на публику.
– Тогда не сообщайте мне подробностей. Читателям хватит и широких мазков. Сейчас главное – убедить их, что «Индиан Кроникл» больше других знает о том, что происходит в Малабар-хаусе. И если вы будете на нашей стороне, то все ваши действия будут представлены в максимально выгодном свете. А это не так уж и мало, верно?
– Я думала, пресса должна быть объективной.
Вся веселость на мгновение исчезла из глаз Чанны, и Персис увидела вместо нее кое-что другое. Это был взгляд змеи, хищника, который только что лишился добычи.
– Сожалею, – твердо произнесла Персис, – но мне нечего вам сообщить. А сейчас мне нужно вернуться к работе. Констебль Субраманиум вас проводит.
Чанна был в замешательстве, как будто не мог поверить, что его обаяние на нее не подействовало. Наверное, он со своей приятной внешностью и обходительными манерами не привык, чтобы ему отказывали. Уходя, он обернулся через плечо.
– Инспектор, что такого страшного вы видите в прессе?
Персис не стала утруждать себя ответом.
Вернувшись на место, она занялась своими заметками.
Через мгновение Оберой промчался мимо нее в сторону двери. Подстегиваемая инстинктивным подозрением, она встала из-за стола и поспешила следом.
Остановившись у главных дверей, она увидела, как Оберой переходит дорогу и догоняет Чанну. Тот как раз садился в ожидавшую его тонгу. Завязался разговор. Затем Чанна сунул руку в карман пиджака и протянул Оберою визитку.
В висках у Персис застучало, и она с трудом удержалась от того, чтобы броситься через улицу и схватить его за горло. Успокоившись, она повернулась и направилась вниз.