Вазим Хан – Неожиданное наследство инспектора Чопры (страница 2)

– Как удалось установить личность погибшего?

– У парня были при себе водительские права. Мы связались с его семьей. Мать приходила вчера вечером, она подтвердила его личность. Устроила нам тут сцену. Пришлось отправить ее домой.

«Потерять сына, – подумал Чопра, – какой, должно быть, тяжелый удар! Стоит ли удивляться, что несчастная женщина явно не в себе».

– Послушайте, сэр, не поймите неправильно, но… скоро это станет проблемой инспектора Сурьяванша. Вот пусть он с ней и разбирается.

Сурьяванш должен был возглавить участок после ухода Чопры. На секунду-другую Чопра задумался, но затем признал, что Рангвалла абсолютно прав. В конце концов, речь шла о соблюдении должностного регламента. Через несколько часов он покинет ряды полицейских. Не будет больше инспектора Чопры – только отслуживший свое Ашвин Чопра, обычный человек, один из миллиарда рядовых граждан, аам джунта, что составляют силу и величие Индии.

И ему вдруг сделалось очень тоскливо.

Время летело быстрее, чем можно было ожидать.

После того, как Рангвалла взял у женщины показания, она, наконец, согласилась покинуть участок, и ее отвезли домой. А Чопра опустился в старое деревянное кресло у рабочего стола, чтобы разобраться с различными формальностями последнего дня службы.

Пока скрипучий вентилятор у него над головой гонял по кабинету горячий воздух, настенные часы с логотипом газеты «Таймс оф Индиа» отсчитывали последние секунды его карьерного пути. Щелчки часового механизма напоминали Чопре тиканье бомбы.

Во время перерыва он открыл судки с обедом и принюхался. Таков был ритуал. Чопра страдал сильной аллергией на имбирь – пряность вызывала у него приступы безудержного кашля, поэтому давно уже взял за привычку проверять любые блюда, несмотря на то что жена редко забывала о его слабости, и он это прекрасно знал. Сегодня Поппи приготовила ему на обед тушеные овощи алу гоби и лепешку чапати: еда в поставленных друг на друга контейнерах еще не успела остыть. Но есть Чопре не хотелось.

Едва он убрал металлические судки в сторону, как позвонила Поппи: она напомнила, что нужно принять лекарства. Чопра послушно достал из кармана пузырек, вытряхнул две таблетки на ладонь, проглотил их, запив стаканом воды, и поежился.

Этот ритуал повергал его в уныние.

В три часа дня Чопра с удивлением принял звонок от помощника комиссара полиции Суреша Рао. Чопра на протяжении многих лет представлял помощнику комиссара служебные отчеты – участок Сахар был одним из трех полицейских участков, находившихся в его ведении. Но отношения между ними всегда оставались натянутыми. Когда-то Рао возглавлял расположенный неподалеку участок Чакалы, и Чопра знал, что это за человек: сладкоречивый душегуб, маленький, круглолицый и пузатый диктатор, известный любовью к кумовству и силовым методам решения проблем. Как это обычно и бывало в полиции Мумбаи, Рао пошел вверх по карьерной лестнице, а Чопра остался на прежней должности.

Чопра успел было подумать, что Рао звонит из желания позлорадствовать: с того момента, как помощник комиссара узнал о вынужденной досрочной отставке инспектора, он пребывал на седьмом небе от счастья. Однако Рао, к немалому удивлению Чопры, повел разговор совсем в ином направлении.

– Чопра, до меня дошла информация, что вчера вечером в Мароле было обнаружено тело.

– Да, – подтвердил Чопра. – Все верно.

Разговаривая с помощником комиссара, он никак не мог заставить себя добавлять в конце фраз «сэр».

– Я хочу знать, кто распорядился отвезти тело к вам в участок, а не в больницу?

Чопра помедлил, а затем произнес:

– Распоряжение отдал я, – ему не хотелось, чтоб Рангваллу вызывали на ковер к начальству. – В чем конкретно заключается проблема?

– Это, знаешь ли, идет вразрез с установленными правилами, – засопел помощник комиссара. – В любом случае убедись, что тело немедленно отослали в больницу. Помни, Чопра, сегодня твой последний день. Тебя эти вопросы волновать больше не должны.

– Они перестанут волновать меня ровно в шесть часов вечера.

– Вот ведь баран упрямый! – огрызнулся Рао, теряя терпение. – Все, Чопра, кончились дни твоего самоуправства.

Он глубоко вздохнул:

– Ты должен отправить тело в больницу. Это приказ!

– И инициировать вскрытие?

– Вскрытие?

– Смерть могла иметь насильственный характер. Я дам разрешение на проведение вскрытия.

– Ничего подобного ты не сделаешь! – рявкнул Рао. – Дело открыто – и закрыто. Парень утонул. Никакого вскрытия не требуется.

«Что здесь вообще происходит?» – подумал Чопра и уточнил:

– Откуда вы знаете, что он утонул?

Рао на другом конце провода словно поперхнулся, а затем сказал:

– Я взял себе за правило знать все. Вот почему я помощник комиссара полиции, а ты нет. Теперь послушай меня внимательно. Вскрытие проводить не нужно. Парень утонул. Дело закрыто.

– Думаю, я сам решу, что мне делать, – отрезал Чопра.

– Да что ты вообще о себе возомнил? – взорвался Рао. – Я тебя жетона лишу!.. – но остановился, осознав, что говорит, и закончил:

– Просто переправь тело в морг.

И с грохотом бросил трубку.

Чопра несколько мгновений смотрел в стену, прежде чем положил, наконец, трубку на рычаг.

День подошел к концу. Инспектор Чопра начал собирать вещи. Он принес коробку и принялся аккуратно перекладывать в нее содержимое ящиков рабочего стола и шкафов. Оказалось, что после стольких лет службы паковать ему особо нечего. Он не принадлежал к числу тех, кто заставляет рабочее место безделушками. Никаких портретов жены или детей, никаких фотографий покойных родителей, украшенных гирляндами, – ничего такого в его кабинете не было. Только подаренный Поппи по случаю очередного дня рождения канцелярский набор, подставка для перьевых ручек и чернильница из золотистого металла. На стенах висели почетные таблички: памятные награды ему вручали по истечении десяти, двадцати и тридцати лет службы. Еще оставалась настольная лампа, при свете которой он писал в вечернем сумраке притихшего участка бесконечные отчеты. И чучело геккона со стеклянными глазами, подаренное много лет назад старым другом Ашоком Кальяном в качестве шутливого напоминания об одном давнем случае, когда Чопра – они жили тогда в деревне Джарул округа Аурангабад штата Махараштра – свалился в колодец. Ашоку пришлось выручать товарища, а Чопра, испугавшийся полчищ карабкавшихся по нему гекконов – тоже до смерти перепуганных, – успел в ожидании подмоги накричаться до хрипоты. Чопра до сих пор ненавидел этих тварей и с внутренним содроганием встречал каждый сезон дождей, когда рептилии так и норовили проскользнуть в дом и притаиться за шторами или в ванной, чтобы выскочить потом оттуда в самый неожиданный момент.

То, что Ашок не позвонил, расстроило Чопру. Ашок был членом Законодательного собрания штата Махараштра от избирательного округа Восточного Андхери, где жил Чопра. Он знал, что предвыборная борьба не оставляла Ашоку ни минуты свободного времени, и все же надеялся, что друг позвонит. В конце концов, дружба их завязалась не сегодня и не вчера, а уже очень давно. Если точнее, больше тридцати лет назад, когда оба только начинали службу в полиции Мумбаи.

Чопра замер на секунду-другую, разглядывая вставленный в рамку снимок, на котором помощник комиссара полиции вручал ему «Кирти Чакру» – орден, которым награждают за военные заслуги в мирное время. Снимок был сделан девять лет назад. Тогда Чопра возглавил рейд по складам промышленной зоны Санта-Круз – именно там скрывался печально известный бандит Нарендра Наяк по прозвищу Кала. За ним охотились все полицейские подразделения города, но именно Чопре, вставшему во главе отряда местной полиции, удалось, наконец, с ним разобраться.

Чопра снял фотографию со стены и положил к остальным вещам.

Собранная в итоге кучка пожитков выглядела удручающе скромно.

Закончив сборы, Чопра сделал одно любопытное открытие. Он заметил, что его постепенно охватывает странное волнение, зарождающееся где-то на дне желудка.

– Еще один обычный день, только и всего, – пробормотал он тихо, но слова прозвучали неубедительно даже для него самого.

Он готовился к этому дню восемь месяцев, с той самой минуты, когда медицинское заключение подтвердило его худшие опасения. Но вот последний день службы настал, и Чопра осознал, что ничто человеческое ему не чуждо.

Даже неизменно собранный и рассудительный инспектор Чопра, никогда прежде не позволявший эмоциям брать верх, не смог совладать с чувствами.

Наконец, пришло время покинуть участок.

– Рангвалла, вызови мне, пожалуйста, моторикшу.

Рангвалла посмотрел на Чопру с недоумением:

– Сэр, я отвезу вас домой на служебном джипе!

– Нет, – решительно возразил Чопра. – Это будет неправильно. Поскольку я больше не полицейский. Отныне я частное лицо, и у меня нет права ездить домой на полицейском джипе. А тебе не нужно больше называть меня «сэр».

– Да, сэр.

Сложно было не заметить влажный блеск в уголках глаз Рангваллы. Двадцать лет совместной службы – это по любым меркам весьма долгий срок. Если Чопра и считал кого-то из младших полицейских другом, то в первую очередь Рангваллу.

Худощавый и смуглый, со следами юношеских угрей на лице – глубокие оспины теперь частично скрывала коротко стриженная черная борода, – Рангвалла был истово верующим мусульманином и, как показали годы службы, более чем способным лейтенантом. Недостаток образования компенсировал в его случае суровый опыт юности, проведенной на задворках базара Бхинди, в мусульманском анклаве на юге Мумбаи. Констеблям, попавшим в ряды полиции через сдачу экзаменов, редко удавалось дослужиться до младшего инспектора, но Рангваллу отличало то, что Ашок Кальян назвал бы практической смекалкой – талант, который в современной Индии, по наблюдениям Чопры, ценили все меньше.