Вай Нот – Темный Лекарь 17 (страница 13)

— Вы будете превращены в умертвий и будете работать на благо Рихтерберга. Строить то, что разрушили. Восстанавливать то, что уничтожили. Ваши тела станут инструментом искупления.

Я посмотрел на Гельмута, который всё ещё держался за раненое плечо:

— Это не милость и не пытка. Это справедливость. Вы отняли жизни, и взамен отдадите свою. А ваши тела вернут то, что было разрушено.

Гельмут хрипло рассмеялся:

— Ты думаешь, это наказание? Я не боюсь смерти, Рихтер!

— Это не имеет значения, — я пожал плечами. — Приговор озвучен и будет исполнен сейчас же.

Я коснулся его рукой, и его тело тут же начало меняться. Кожа бледнела, глаза тускнели. Мегическая энергия вместе с жизнью покидала его, и вместе с ней уходило всё, воспоминания, личность, сознание.

Я повторил то же самое и с остальными.

Через несколько минут в зале стояли девятнадцать умертвий. Безмолвных, пустых, лишённых какой-либо воли. Просто оболочки, которые будут выполнять приказы.

— Уведите их, — приказал я гвардейцам. — Пусть начинают отрабатывать свои грехи. Работы в Рихтерберге хватит на тысячелетия.

Умертвий повели прочь. Гельмут шёл последним, его мёртвые глаза были пусты, тело двигалось по моей команде механически, безвольно. Древний маг вне категорий превратился в обычного зомби.

Когда зал опустел от казнённых, я обратился к остальным Штайгерам. Их было около пятисот. Испуганных, подавленных, но живых.

— Что касается остальных, — начал я, — многие из вас не участвовали в геноциде. Вы родились после войны. Или были слишком молоды. Или просто не знали.

Несколько человек выдохнули с облегчением.

— Но, — мой голос стал жёстче, — это не значит, что вы сейчас спокойно разойдётесь по своим домам. Вы только что проиграли моему клану войну.

Я сделал паузу.

— Поэтому вот что я решил. По праву победителя, клан Рихтер получает все территории и имущество клана Штайгер. Также клан Штайгеров становится вассалом Рихтеров. Навсегда.

По залу прошёл испуганный шёпот.

— Фридрих Штайгер теперь ваш лидер, — продолжил я, кивнув в его сторону. — Он присягнул мне. Через него клан будет существовать дальше. Вы будете жить. Работать. На землях, которые когда-то были вашими. И, возможно, рано или поздно вы даже вновь начнёте процветать, если докажете свою лояльность.

Я шагнул вперёд, и моя тень упала на первые ряды Штайгеров:

— Но запомните одно. Вы живёте потому, что я так решил. Одна ошибка и вы присоединитесь к тем, кого только что осудили. Это не угроза. Это факт.

Наступила тяжёлая тишина.

Затем, с мест, где расположились, Рихтеры, вышла Елена. Она двигалась медленно, но уверенно, её лицо было спокойным, но в глазах плясали огоньки давно подавляемой ярости.

— Позвольте мне сказать несколько слов, — попросила она, и я кивнул.

Елена остановилась перед Штайгерами. Несколько мгновений она просто смотрела на них. Затем заговорила, тихо, но каждое слово разносилось по залу:

— Мне было шестнадцать лет, когда всё началось, — начала она. — У меня была старшая сестра Зоя. Она была невестой Виктора, моего друга. Мы вместе учились и ехали на полевую практику. Просто на практику, представляете?

Она сделала шаг вперёд:

— А потом на нас напали. Штайгеры. Они убили Зои, когда она была полностью беззащитна. Она беззаботно принимала ванну, — Елена тяжело вздохнула, — Виктор пытался нас защитить. Он пожертвовал собой, чтобы дать мне возможность сбежать в очаг поблизости, куда ваши маги не могли войти.

Её голос стал жёстче:

— Я добежала. Связалась с Рихтербергом через тревожный маячок. Мне сказали ждать. Сказали, что прибудут, как только смогут. Что таких сообщений много, что везде неспокойно.

Она обвела взглядом зал:

— Я ждала тысячу лет. Тысячу лет в очаге, в одиночестве. Строила дом, разводила скот, выращивала растения. Надеялась, что кто-нибудь придёт. Но никто так и не пришёл. Потому что клана больше не было. Потому что вы его уничтожили.

Елена подошла ещё ближе к первому ряду Штайгеров. Некоторые отшатнулись.

— Знаете, что самое страшное? Я всё это время помнила. Помнила лицо Зои. Помнила, как Виктор кричал мне бежать. Помнила каждую деталь. И всё это время думала — за что? Почему вы, наши недавние союзники, так вероломно нас предали?

Она повернулась к залу, и её голос наполнился болью:

— Я бы вас всех вырезала. Весь ваш клан уничтожила бы. За Зои. За Виктора. За тысячу лет одиночества в проклятом очаге.

Тишина была абсолютной.

— Но, — Елена снова посмотрела на меня, — наш князь милосерднее меня. Он даёт вам шанс. Я дожила до этого дня. До дня, когда могу посмотреть в глаза тем, кто продолжил дело убийц моей сестры.

Она шагнула назад, но последние слова бросила через плечо:

— Вы живёте взаймы. Взаймы у каждого убитого тогда Рихтера. Помните это. И не дай Бог, если вы снова поднимете руку на наш клан. Тогда я лично позабочусь о том, чтобы ваше наказание было куда страшнее смерти.

Елена вернулась на своё место, и я снова взял слово:

— Пришло время, — объявил я спокойно. — Все Штайгеры, присутствующие здесь, примут печать подчинения. Это обеспечит вашу лояльность и нашу безопасность.

Паника прокатилась по рядам:

— Печать⁈

— На всех нас⁈

— Но мы же…

— Тишина, — мой голос не был громким, но все замолчали мгновенно. — У вас есть выбор. Принять печать и жить. Или отказаться и последовать за теми, кого мы только что казнили. Выбирайте.

Несколько секунд стояла тяжёлая тишина. Затем кто-то в толпе опустился на колени. За ним последовал второй. Третий. Через минуту все четыреста семьдесят Штайгеров стояли на коленях.

— Мы принимаем, — произнёс кто-то из передних рядов. — Мы согласны.

— Хорошо, — я поднял правую руку, на которой сверкал мой фамильный перстень-печать Рихтеров.

Энергия хлынула из меня волной и на руке каждого Штайгера одновременно проявилась печать. Символ Рихтеров, принятый ими добровольно, переплетённый с их собственной магической сутью. Не рабство в чистом виде, но безусловная верность. Они не смогут предать меня. Не смогут строить планы против Рихтеров. Не смогут даже помышлять о мести.

Любая попытка приведёт к их немедленной и неминуемой смерти.

Когда я опустил руку, все Штайгеры уже разглядывали свою новые метки. Некоторые с ужасом, другие с облегчением, что всё закончилось так, а не хуже. Но все теперь понимали, что их судьба теперь навсегда связана с Рихтерами.

— Встаньте, — приказал я, и они поднялись как один.

Я обвёл их взглядом:

— Отныне вы служите Рихтерам. Фридрих Штайгер будет вашим непосредственным руководителем, но сам он отчитывается передо мной. Вы будете восстанавливать разрушенное. Вы будете защищать то, что когда-то пытались уничтожить. И если вы докажете свою ценность… возможно, однажды вы и ваши потомки получите шанс освободиться от этой печати.

Я сделал паузу:

— Но это будет нескоро. Очень нескоро.

Фридрих шагнул вперёд и опустился на одно колено:

— Клан Штайгеров служит Рихтерам, — произнёс он громко и чётко. — Моё слово — закон для моих людей. И я даю его вам, князь Максимилиан.

За ним, как волна, опустились на колени все остальные Штайгеры. Примерно пятьсот голосов слились в единый хор:

— Отныне мы служим Рихтерам.

Я кивнул с удовлетворением:

— Хорошо. Суд окончен. Можете идти.

Зал начал пустеть. Штайгеры поднимались и медленно уходили, потрясённые, сломленные, но живые. Гвардейцы сопровождали их, следя за порядком.