Василий Звягинцев – Не бойся друзей. Том 2. Третий джокер (страница 4)
До села они доехали, прочитали надпись на синем щите, через двести метров увидели магазинчик с гордой надписью «Минигипермаркерт «Атлант». Фёст хохотнул от удовольствия за фантазию уральцев, поручик изящества ситуации не оценил.
– Здорово, девчата, – обратился Вадим к двум продавщицам, скорее всего – внучке и бабушке. – Нам две поллитры, вон той, «Кедровой», два плавленых сырка и полторашку минеральной.
– Не мало будет? – спросила старшая тётка.
– Да нет, закуси у нас навалом. Просто вдруг сырков захотелось. Ещё сигарет дайте, блок «Кэмела». И…
Он увидел то, что ему и требовалось больше всего, а остальное так, антураж. В проволочной корзиночке левее кассы сиротливо торчали две «Комсомолки-толстушки» и журнальчик «Теле-семь». А почему и нет: почти на каждом доме и даже на вросших в землю, почерневших от времени избах торчали телевизионные тарелки.
– Я про водку говорю, – пояснила продавщица. – Вы ж туристы? У нас на мотоциклах давно никто не ездит. И говорите не по-нашему. А мы в четыре закроемся и до десяти до завтра. Больше нигде не купите, самогонку давно не делают, разве для себя кто, так пойди ещё найди. Народ обычно по ящику берёт, чтоб два раза не бегать.
– А что, мать, ты права, наверное. Давай ящик!
Фёст сообразил, что лучшего сувенира для участников открытия тоннеля и не придумаешь.
– Надька, подай… – распорядилась старшая.
Деваха сибирской стати легко выбросила на прилавок двадцатикилограммовый, аккуратно звякнувший ящик.
– Перегружать будете? Или за тару ещё триста.
– Давай с тарой, – махнул рукой Фёст. – Коля, неси в багажник…
Пока он расплачивался да и просто болтал с продавщицами, редко видевшими
Участковый как участковый, в капитанском чине, не молод, но и не стар ещё, не толст, но в теле. Тормознул свой «Патриот» возле магазина, увидев незнакомый транспорт. Что водку в него грузил мужик в чёрной кожанке и крепких, почти под колено шнурованных ботинках, его ничуть не удивило.
Но вот кое-что другое давало шанс негаданно подзаработать.
Николай, как и приказано было Ляховым, в разговор не вступал, смотрел на капитана умело расфокусированными глазами и пытался выковырнуть из здесь уже купленной, в познавательных целях, пачки сигарету. Всё, что он ухитрялся произнести, с трудом складывалось в те же самые: «День рождения, отходняк, садись – налью».
– Здравствуйте, – сказал, поднеся ладонь к козырьку, участковый. – Капитан Самокрутов. Документики ваши предъявите, пожалуйста.
– Свободно, – ответил засёкший осложнение и быстро спустившийся с крыльца Вадим, подавая права и паспорт. С этим у него было всё в порядке. И прописка московская. Не придерёшься.
Капитан рассматривал документы так долго, будто они были действительно из Центрально-Африканской Республики и написаны на суахили или какой там язык в ходу?
Ляхов, скучая, курил, глядя на быстро летящие серые тучи, между которыми иногда проблёскивало синее небо. Украдкой посмотрел на газету в руке. На дату, конечно. Смотри, как чётко выскочили! Всего на неделю раньше, чем планировали. А место уже и неважно – полста километров туда, полста сюда – раз шоссейная дорога рядом, а от неё и до железной рукой подать.
– Ну и что делать будем, Вадим Петрович? – с прежней вежливостью спросил капитан, задерживая при этом документы в руке.
– А ваши предложения?
– На то, что вы возите с собой человека в крайней степени алкогольного опьянения, способного в любой момент совершить любое правонарушение вплоть до выпадения из коляски на дорогу, как смотрите?
– Плохо, – тяжело вздохнул Ляхов. – А куда ж его девать? К вам в ИВС? Жалко. День рождения у человека. Вам бы понравилось такую дату в «обезьяннике» отмечать?
– Я употребляю в положенное время, в положенном месте и в допустимых дозах, – веско сообщил капитан.
– Вот ведь беда. А он всего лишь кандидат философских наук, впервые в жизни выехавший на уральскую природу, то есть за пределы московской цивилизации, я хочу сказать, и от наслаждения первозданностью мира слегка забыл о непреложности произнесённых вами тезисов.
Самокрутов, вдумавшись, оценил изящество словесной конструкции.
– А вы-то сами как?
– Как стёклышко. За рулём с рождения – ни капли. Отец так учил, да и чужой печальный опыт…
– Правильно, – одобрил капитан. – Тогда второй вопрос – и можем распрощаться. – С этими вроде бы вселяющими надежду словами он сунул документы Ляхова в карман кителя. – Как это вы из Москвы до нас – и без номеров? Мотоцикл у вас хороший, раритетный, и четыре тысячи кэмэ на нём проехать можно. А четыреста постов ДПС?
«Это он молодец! – подумал Вадим, как Румата про дона Рэбу. Нет, в книге было сказано – «великодушно подумал». С великодушием у бывшего капитана Ляхова было не очень. – Тут мы, пожалуй, недодумали. Чёрт его знает, я ведь и не посмотрел, что мотоцикл без номеров. А был бы с номерами? С чужими!»
– Как вас, простите, товарищ капитан? – мягко спросил он.
– Прокофий Порфирьевич, – с некоторым вызовом произнёс участковый. Небось надоели ему некоторые граждане «из Центра», с удивлением воспринимающие его имя-отчество.
– Из староверов? – проявил понимание Ляхов. – У меня врач в полку был Авраам Моисеевич, причём – русский в десятом колене. А солдаты и девушки смеялись. Пришлось Андреем Михайловичем именоваться. Но это к делу не относится. Вот, посмотрите…
Вадим протянул специально изготовленное в столешниковской квартире удостоверение полковника Федеральной службы охраны. Ничуть не хуже настоящего, хоть в экспертно-криминалистический отдел на проверку отдавай.
– Мы, Прокофий Порфирьевич, прилетели в Ё-бург самолётом. Спецрейсом МЧС на «Ил-76». Оттуда – на вертолёте. Таких, как этот мотоцикл, «раритетов» у нас с десяток. Даже один гусеничный есть. Образца тысяча девятьсот тридцать девятого года. Не приходилось видеть? Зря. Но у всех всё впереди. Катаемся, отдыхаем. Иногда дни рождения справляем…
И, не желая показаться московским жлобом, не понимающим «человеческого обращения», одну руку протянул вверх ладонью, другой протянул бумажку в сто евро.
– Возьмите для коллекции. Или детям покажете, что за «фантики» в дальних странах за деньги считают. Так мы поехали?
Капитан, крякнув, поправил фуражку. Немного подумал. Нет, не подстава. Не станут ребята из областного ССБ[7] такие сложные игры затевать с сельским участковым. И мотоцикла такого им взять негде. Спрятал сувенир в карман, потом возвратил права.
– А вы далеко отдыхаете? И надолго ли задержитесь?
Теперь скрывать было нечего, даже, наоборот, хорошо всё складывалось.
Ляхов раскрыл планшет с картой, черкнул пальцем по листу.
– Здесь примерно. Особо любопытствовать не советую. Мы ж там не только на мотоциклах катаемся. Лучше вообще забыть на время, что нас видел и что-то лишнее слышал, пока из области команда не придёт. Там скоро запретка появится и вообще большое строительство. Интересная жизнь начнётся. Майором точно станешь, капитан, старшим участковым на особо охраняемой территории. Я тебя запомнил, и ты меня не забывай. Удачи!
Мотоцикл с рёвом понёсся обратно по уже знакомой дороге.
– Интересная у вас здесь жизнь, господин полковник, – сказал поручик, когда село скрылось из виду и не нужно было больше изображать пьяного.
– Будто у вас лучше, – крикнул Ляхов, преодолевая встречный поток ветра. – Поживёшь немного, присмотришься – домой не захочешь.
«Печенег» с сомнением покрутил головой:
– Я главного не понял – отчего он у вас не спросил: если вертолётами технику возите, почему спиртного не захватили, сколько требуется?
– А оттого, мил-друг, что, посмотрев на мою «ксиву» и денежку на память получив, пропало у хорошего человека желание глупые вопросы начальству задавать. Я ему сотку дал, «а мог бы и зарезать», как в анекдоте про дедушку Ленина, тебе, к счастью, неизвестного, говорилось. И ещё одну присказку запомни – сколько водки ни возьми, всё равно два раза бегать придётся.
Результат рекогносцировки показал, что эмпирические предположения оказались верны, тоннель вывел, куда надо, с исключительной точностью, и теперь не нужны никакие СПВ и блок-универсалы для поддержания постоянной связности двух миров, фактически слившихся в один, но парадоксальным образом устроенный. Полностью объяснить и даже вообразить себе, как он может оставаться именно таковым, не только в физическом, но экономическом и культурно-политическом виде, не мог никто. Одним словом – повторялась история с практическим использованием «бокового времени». С любой точки зрения необъяснимо и даже бессмысленно, а работает тем не менее вполне убедительно, с впечатляющим эффектом.
Впрочем, профессор Маштаков, проводя некоторые аналогии с им же открытым «боковым временем» утверждал, что за два-три месяца он берётся хотя бы предварительную теоретическую базу под «феномен» подвести. С чем и отбыл в Пятигорск, заявив, что в любом другом месте его мыслительные процессы не могут протекать должным образом. А пока следует продолжать чисто инженерные работы, более не пытаясь проникать в соседнюю реальность.
Особенно же он предостерёг от попытки изъять из «золотого кольца» хотя бы килограмм металла. В каких угодно целях.