Василий Жуковский – Орлеанская дева (страница 17)

Агнеса

В тебе оно воскреснет обновленным.

О! верь в себя! судьбою не напрасно

Ты, младший брат, твоих погибших братьев

Был пережить назначен; не напрасно

Ты на престол нежданный возведен;

Твоя, твоя прекрасная душа

Есть избранный целитель тяжких ран,

Отечеству раздором нанесенных;

Пожар войны гражданской ты потушишь;

Мне сердце говорит: ты дашь нам мир

И Франции создатель новый будешь.

Король

Не я… крутым и бурным временам

В правители сильнейший кормщик нужен.

Счастливить мог бы я народ спокойный —

Но с дикостью бунтующей не слажу;

Не мне мечом кровавым разверзать

Себе сердца, запершиеся в злобе.

Агнеса

Народ твой слеп; он призраком обманут;

Сей тяжкий сон не может продолжиться;

День недалек: пробудится любовь

К законным королям — в груди французов

Она всегда жива и неизменна, —

Пробудятся и ненависть и ревность,

Врожденные двум нациям противным,

И гордый враг своим погибнет счастьем…

Не отходи ж от поприща побед,

Воюй, борись за каждый шаг земли;

Обороняй, как собственную грудь,

Твой Орлеан — скорей все переправы

Разрушь, скорее все сожги мосты,

Ведущие за грань твоей державы,

Туда, где нет уж чести, за Луару.

Король

Что мог, то все я сделал; сам, как рыцарь,

Я был готов на смертный поединок

За мой венец… но вызов мой отвергнут.

Я тщетно жизнь моих народов трачу;

Все города мои валятся в прах.

Иль, матери свирепой уподобясь,

Своих детей на жертву сам я брошу?

Нет, лучше сам погибну, их спасая!

Дюнуа

О боже! то ль язык монарха? Так ли

Венец свой должно уступать?.. Последний

Твой подданный отважно отдает

И кровь и жизнь за мненье, за любовь

И ненависть свою; всё жертва партий

Во времена войны междоусобной!

Тогда свой плуг бросает земледелец;

Старик, дитя кидаются к мечу;

И гражданин свой город, пахарь ниву

Своей рукою жгут; и каждый рвется

Тебе служить иль вред тебе нанесть,

Чтоб отстоять души своей желанье.

Никто не даст пощады и не примет,

Как скоро честь зовет и биться должно

За идола иль бога своего.

Итак, отбрось изнеженную жалость —

Она душе монарха неприлична;

Пускай война сама свой огнь потушит;

Не ты ее безумно воспалил.

Народ за трон себя щадить не должен —