Получаю в ответ очень внимательный взгляд зеленоватых глаз.
– Почему-то кажется мне, что так ненавидеть могут только те, кто раньше этого и не умел толком. А потом научился.
– Какая тебе разница…
Рем пожимает плечами.
Мы в отряде о прошлом не говорим – неписаное правило. Но думать об этом не запретишь.
– Извини, Керл.
– Ничего. Слушай, сделай доброе дело – дай поспать, а?
Рем кивает с улыбкой:
– Конечно.
Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон… теперь уже в настоящий сон…
Сон, который становится воспоминанием.
Звуки выстрелов эхом отдаются в коридорах… в коридорах, в которых уже многие годы вообще не проливалась кровь!
Я выбегаю в зал и замираю. Несколько тел рыцарей… тех, кого оставили в Храме защищать его от возможной угрозы…
А в самом центре сошлись в схватке мастер Драллиг и… и…
Не может быть!
Но я знаю его в лицо, и не могу ошибиться; у меня хорошие зрение и память.
– Что такое?.. – жалкий вскрик, но ничего больше у меня и не получается выдавить.
В дверях на другой стороне зала появляются солдаты в белых доспехах; увидев меня, они без раздумий вскидывают винтовки. Я успеваю отразить несколько выстрелов, но потом невидимый удар швыряет меня вправо… к окну, разбитому в схватке…
Я падаю. Я успеваю лишь призвать Силу, пытаясь замедлить падение… но удар все же очень силен, и я проваливаюсь в темноту.
Когда вновь открываю глаза – тихо. Совершенно тихо… ни выстрелов, ни шума боя… ничего.
Пытаюсь встать, и ногу пронзает резкой болью; похоже, сломал при падении. Совмещаю кость и накладываю поверх ладонь, пытаясь залечить перелом; это ведь моя специальность… я целитель и телекинетик.
Одновременно пытаюсь ощутить хоть кого-то… но нет. В Храме не осталось никого живого.
Выпутываюсь из мантии, отрезаю полосу и туго забинтовываю ногу. Хоть так зафиксировать…
С трудом поднимаюсь; нога еще не полностью залечена, так что стараюсь на нее не ступать. Бреду вдоль стены Храма, опираясь на нее.
Но почему?
Почему так случилось? Почему один из лучших рыцарей пошел против своих? Почему клоны, с которыми мы три года сражались вместе – стреляли в нас?
Почему?
Узнаю ли я когда-нибудь ответ?
– Стой!
Застываю и поворачиваю голову. Пятеро клонов; видимо, патруль. Чувствую их недоумение – мантии на мне нет, а в лицо они всех рыцарей не знают.
– Кто такой? Что здесь делаешь?
Смотрю на безликие шлемы и в груди начинает закипать ярость… которой ранее никогда не испытывал. А сейчас, глядя на тех, кого считал помощниками, защитниками, друзьями, соратниками… вот сейчас испытываю.
– Отвечай! – требует командир клонов, делая повелительный жест винтовкой.
Жаркая ненависть заполняет меня всего; стискиваю зубы и делаю шаг вперед.
И теперь они видят меч на поясе, который раньше я от них закрывал.
Винтовки мгновенно поворачиваются в мою сторону, но я оказываюсь быстрее. Выбрасываю вперед руки (ногу пронзает дикой болью, и она выбрасывается резким криком), и концентрирую Силу так, как делал сотни раз до того. Но… и по-другому.
Я целитель. Я знаю, как устроены тела большинства разумных существ. Я могу вылечить многое… но Силой можно и разорвать внутренние органы.
Пятеро солдат падают, даже не вскрикнув.
Я стою, задыхаясь, и постепенно понимаю,
что
я только что сделал. Убил впервые. Применил Силу – чтобы убить. Убил целительным даром. Сознательно. Почти с удовольствием.
Что я сделал? Почему? Во имя Силы, я…
Оглядываюсь назад – на уходящий в небеса шпиль Храма. Пустого Храма. Мертвого Храма.
А я – выживший.
Выжившие не выбирают средств к выживанию. Наверное. Может быть…
Вновь гляжу на тела клонов и понимаю, что чувствую страх, горечь… но не сожаление. Они предали – и я отомстил.
– Вы заплатите, – тихо выдыхаю я, не понимая даже, кому это говорю. – Заплатите…
– Керл!
Вздрагиваю и просыпаюсь.
– Чего?
– Ну ты хорош дрыхнуть… Пока спал, командир с руководством связался, и для нас вскоре еще дело найдется.
– Когда?
– Дня через четыре. Мы уже в гипер ушли; отдохнем на базе – и снова в дело.
Мы – ударное подразделение Альянса. Спецназ, можно сказать. Правда, отнюдь не всегда сверяем свои действия с руководством; честно говоря, они постоянно пытаются работать мягко.
Слишком мягко.
А наша задача – бить Империю побольнее. Так, чтобы она не забывала об Альянсе и том, что не все поддались.
Мы в отряде не говорим о прошлом… но я знаю, что тут у каждого есть повод ненавидеть. Рем как-то обмолвился, что потерял семью, когда очередной чиновник рвался к власти. Скрай был ложно обвинен, и бежал из тюрьмы. Комаш побывала в рабстве.
А я до сих пор заставляю Империю платить за мертвый Храм и ушедших в Силу рыцарей.
Даже не помню, как выбрался тогда с Корусканта; провал в памяти какой-то. Но выбрался ведь… и лишь потом, поспрашивав и послушав новости, понял, что же случилось.
Нас вырезали по всей Галактике. Где это было возможно – обвиняли потом в предательстве, терроризме и прочем… где не могли – просто скрывали смерть или списывали на несчастный случай.
Твари. До сих пор колотить от ярости начинает, как вспомню… а ведь восемнадцать лет прошло…
Тогда еще не было никакого Альянса, но я правильно решил: вряд ли все спокойно примут новый режим. Значит – можно найти тех, кто будет бороться… А если не найду – буду действовать один.
Вынужден признать – при Империи порядка и авторитета у власти больше, чем когда законы устанавливал Сенат. Но… что с того? Это отменяет убийства в Храме, удары в спину, предательство тех, кто верно служил Республике веками и тысячелетиями?
Только не для меня.
