Василий Зеленков – Город без имени (страница 2)
– А тебе обстановка ничего не напоминает? – улыбнулся я.
Она огляделась.
– Контору детектива из старых фильмов.
– Совершенно верно, – согласился я. – Я детектив и есть, причем один из лучших. Не люблю хвастаться, но скажу, что при таком пестром населении расследовать дела сложно.
– А кто тут еще помимо таких, как Алвейт?
– Очень много кто, – пожал плечами я. – Могу точно сказать, кого тут нет – обычных существ. А оборотни, призраки, разумные звери, существа разных миров, демоны, ангелы, маги… пожалуй, если ты кого-то знаешь, то этот кто-то в городе встретится. Обычно селятся в секторе, который лучше всего подходит к их месту обитания на родине.
– То есть вампиры, колдуны и прочие – это Ночной сектор? – уточнила Рин. – А целители, единороги и так далее – Дневной?
– Да, – кивнул я. – Только не думай, что и по этическим воззрениям они так распределяются. Хватает совершенно жутких личностей, обожающих солнечный свет, и хватает добросердечных, предпочитающих ночь.
– А кто тогда тут живет? – нахмурилась девушка. – В Вечернем секторе то есть?
Я подумал, перебрал в памяти всех своих знакомых и честно ответил:
– Странные личности.
Рин помедлила, явно подключив фантазию. И задумчиво сказала:
– Ты перечислил тех, кто в других секторах… я даже подумать боюсь, кто в таком городе называется «странным».
– Много кто, – улыбнулся я. – Увидишь.
И следующие полчаса я посвятил рассказу о том, что из города уйти не получится. Просто некуда; похоже, кроме города, тут ничего нет. В стене нет никаких ворот; хотя она и не до небес, но заглянуть за нее и уж тем более перебраться – невозможно. Многие маги пытались, но ничего не вышло.
В другие миры из города могут уходить только Проводники, как мы их называем. И, теоретически, они могут кого-то отвести… но их мало. Весьма. И за свои услуги они берут очень и очень дорого.
Рин так и не рассказала о том, откуда она пришла и что оставила позади; я не стал спрашивать. Вопросы тянут за собой прошлое, которое иногда кусается больнее дракона.
Но по одежде и речи могу заключить, что она из мира, который многие люди называют Землей, конец двадцатого – начало двадцать первого века. Вот страну не пойму; город сразу дарует знание своего языка, и речь почти всех звучит одинаково. Удобно, конечно.
Приятно, когда человек быстро привыкает к случившемуся и держит себя в руках. Алвейту как-то несколько недель подряд новички устраивали грандиозные истерики; уж на что у него ангельское терпение, но испытание было тяжелым.
– А город вообще весь такой? Ну, как эта улица…
– Да нет, конечно. Такие улочки – это обычно для Вечернего сектора, а в других все иначе… знаешь, может, просто пройдемся? Лучше посмотреть своими глазами.
– Давай, – чашка опустилась на стол. Гм, я и не заметил, как мы оба чай допили; надо быть внимательнее.
Посуду я убрал обратно на кухню, в конторе ей теперь делать нечего. Снял с вешалки плащ и шляпу и остановился, увидев, как Рин улыбается.
– Что?
– Вот теперь ты – вылитый детектив из старых фильмов, – улыбка стала еще теплее. – Нарочно такой стиль выбрал?
– В какой-то степени, – усмехнулся я. – А еще в плаще много места для самых разных вещей; шляпа – это, да, уже особенно практической пользы не имеет. Но просто лишняя черта для образа.
За это философское рассуждение я получил еще одну улыбку.
***
Границы между секторами четко не проведены; просто по мере приближения, скажем, к Дневному, становится светлее. Ранний вечер, в общем; я живу в немного более сумрачных местах.
Вот сквозь этот сумрак мы и шли. Тихий вечер, обычный для города без имени. Бесконечный вечер, обычный для этих улиц.
– А если тут всегда только вечер – как определять время? – задумчиво спросила Рин.
– По часам, – пожал плечами я. – Лично я привык к циклу в двадцать четыре часа и семидневной неделе. Но вот через три квартала живут флойхи, у которых в сутках тридцать восемь часов, а понятие недели им вообще незнакомо.
Из-за угла вышел огромный волк с дымчатой шерстью, державший морду у самого тротуара. Рин невольно отступила в сторону, но волк даже не глянул в ее сторону.
– Доброго времени, – приподнял я шляпу.
– Рр-ау, – приветливо отозвался волк, по-прежнему не отрываясь от следа.
– Это Викран, – пояснил я, когда он прошел мимо. – Оборотень и мой коллега. Только он специалист по поиску пропавшего; видно, сейчас как раз делом занят.
– Надо же… – Рин обернулась, посмотрев вслед уходящему волку. – А как отличить оборотней от обычных зверей?
– Ммм… – я сообразил, что ответа на этот вопрос не знаю. – Ну, сами оборотни, маги и просто те, кто прожил здесь достаточно долго, это просто чуют. Ты тоже научишься.
Мы свернули за угол и я остановился, указывая на хорошо видную отсюда (хотя и далекую) массивную башню. Металл и камень, суровая монументальность, ощутимая даже с большого расстояния.
– Она в самом центре города стоит; названия тоже нет. Я лично ее башней лорда Валентина называю.
– Ну, она все же поменьше Замковой горы, – рассудила Рин. – А что там?
– Считается, что раз в центре – значит, правительство, – пожал плечами я. – Только в нее не войдешь и неизвестно, чтобы кто-то выходил. Хотя нет, есть Стражи… но и они туда не заходят. Так что… – я улыбнулся, припомнив старую сказку, – у нас Правительство-Которого-Нет.
Мы шли дальше, меж вечерних теней и множества оттенков сумерек. И я продолжал рассказывать. О Стражах, которые не следят за порядком, но хранят целостность города. О том, что измерить территорию города еще не удалось – потому что его границы часто раздвигаются, расширяя и дома, оказавшиеся рядом (и потому многие хотят жить у самой стены, чтобы иметь шанс на увеличение дома). О том, что некоторые, такие как Алвейт, сами берутся исполнять обязанности служащих, и тем зарабатывают… все же, раз деньги чеканятся и доставляются, то кто-то в башне обитает. Наверное. Может быть.
Хорошее время – то, что я считаю нынешней пятницей. Тихая и спокойная прогулка, хороший разговор… и, надеюсь, не последний. Кажется мне, что Рин приживется в городе без имени; она ему подходит. Во всяком случае, таково мое мнение…
– Андрао!
Голос был знакомым и я тяжело вздохнул, останавливаясь и оборачиваясь.
Ну так и есть. Молодой парень среднего роста, светловолосый, в темной куртке, и с торжествующим блеском в карих глазах. Правая рука за спиной – явно готовит мне неприятный, по его мнению, сюрприз.
Давно его обещает. С тех пор, как месяца два назад, сразу после его
Увы, новички не все как Рин. Они бывают очень разные.
– Ну что тебе еще, Дайт?
– Ты теперь за все получишь, – пообещал Дайт, нарочито медленно выводя руку из-за спины. – Узнаешь штучку?
Мерцающий желтоватым шар в серебристой оправе. Чего тут узнавать, лунный талисман. При помощи его оборотням навязывают превращение и берут под контроль.
– Получи! – выкрикнул Дайт и бледный лунный луч ударил мне прямо в грудь.
Амулет под рубашкой на приказ к превращению отреагировал немедленно, убирая всю одежду в иное пространство. Эх… ну ладно.
Я рухнул вперед, скользнув в привычное болезненно-приятное состояние, когда человеческое тело переплавляется в звериное, набирая лишнюю массу… и действительно сложно и больно это лишь при первых обращениях. Да и то для тех, кто не родился оборотнем.
Правда, волки обычно при обращении не увеличиваются. Ну так я-то не волк…
Торжествующая улыбка на лице Дайта продержалась ровно до того момента, пока я не треснул его лапой, отшвырнув к стене. Лунный амулет из пальцев парня выпал и покатился по мостовой; я небрежно отбросил его подальше и оскалился, демонстрируя клыки.
Дайт убегал очень быстро, видимо, надеясь обогнать меня. Понятия не имею, смог бы или нет; я за ним гнаться не собирался.
Дурень. Лунный свет властвует над волками. А я тигр, и для меня луна – это лишь диск в небе, свет которого так красиво смотрится на снегу.
Пожалуй, одна из немногих вещей, которых мне в городе не хватает – именно луны. Здесь нет ни ее, ни солнца, а лишь их свет.
Я повернулся к Рин; она на меня смотрела с испуганным изумлением. С запозданием дошло: я рассуждал об оборотнях, но так и не сказал, что сам к ним принадлежу.
Значит, я тоже дурень. Надеюсь, она не очень испугалась…
Обратное превращение проходит немного тяжелее, но это все равно дело привычки. А амулет вовремя материализует одежду на теле; удобнейшая вещь. Иначе пришлось бы выпутываться из плаща каждый раз.
Когда я поднялся с мостовой и отряхнул плащ, страха в глазах Рин уже не было. Это хорошо.
– Извини, – вздохнул я. – Надо было раньше предупредить…