Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 9)
Вокруг заулыбались. Похоже, что эту песню знали, потому что после первого куплета "гоп-стоп-дуба" горланил уже весь автобус.
Я поймал в зеркале заднего вида улыбающееся лицо водителя. Пусть на улице моросит мелкий дождик, пусть дорога не очень хорошая, но зато внутри автобуса лето и задор.
Под конец песни веселый припев шептали даже губы водителя. Вот как песня работать и жить помогает! Дальше мы ехали под разные песни. В общем, дорога длиной в два с половиной часа пролетела незаметно. Мы въехали в деревню Петровское, где нашу команду уже ждали.
А ждали нас два барака с дощатыми кроватями в два яруса и все удобства на улице. Деревенский быт во всей своей красе и произволе. Бездорожье и месиво под ногами. Когда мы высыпали на остановке, то первое, что у меня вырвалось, была фраза:
— Да, это далеко не Рио-де-Жанейро, гоп-стоп-дуба.
Глава 8
Деревня в СССР — уникальное и красивое место, которое по-настоящему вписывалось в историю советской эпохи. Где дышалось свободно и легко, пусть и вмешивались в запахи хвои удушливые мотивы солярки. Красивые зеленые луга, удивительно разнообразные леса, насыщенные цветом поля и сеновалы — все это создавало атмосферу, которая поглощала жителей и гостей деревни. Поглощало настолько, что про деревню пели песни и сочиняли стихи.
И когда поглощала, то уже не замечались неудобства в виде грязных луж, раздолбанных тракторами и КАМАЗами дорог, покосившихся заборов. А наглые куры воспринимались предметами интерьера, а вовсе не вороватыми пройдохами, так и норовившими что-нибудь слямзить.
Малый населенный пункт всегда был местом исключительно крепкой и здоровой общественной жизни. Здесь происходили дискотеки и танцы, где каждый найдет что-то для себя. Кто-то любовь, а кто-то выбитые зубы. Было развлечение, которые занимало всех, а именно работа, работа и ещё раз работа.
Деревня была местом, где в домах царили уют и тепло. На дворах деревенских домов раскинулось немало красивых клумб с горящими хризантемами, астрами, георгинами. Не сомневаюсь, что приятно возвращаться домой после трудовой смены и смотреть, как перед окнами красуются горящие огоньки цветов.
Деревня — это место, где проявляется в полной мере дух народности, советской державы и величия родины. Здесь находишься посреди безграничного простора, где создание и творчество всегда оказывались на первых местах. А пьянство, разгул и безнадега на вторых…
Где ещё можно почувствовать все национальные ценности и поверья, жить с природой на равных и ощущать всю силу простодушия. Где можно увидеть рубероидные обрывки на крышах сараев, где рядом плющ украшал веками лежащие напиленные чурбачки.
И вот с краю такой красоты и свободы поселилась группа студентов. Мальчики в одном бараке, девочки в другом. Не могу сказать, что тут были все удобства для нормального существования, но…
Порой мне казалось, что поездки на картошку были созданы для того, чтобы мотивировать студентов. Вроде как предупреждение — если не хотите всю жизнь ковыряться в земле на вымораживающем кости ветру, то учитесь и работайте в теплых помещениях.
Нам выдали по матрасу, старому одеялу, линялой подушке. В общем, минимальные затраты для максимального эффекта. По бараку гуляли сквозняки, поэтому риск заболеть появился почти что сразу. Я опытным взглядом определил места проникновения ветра и вечером предложил дружно их замазать. Позаботиться о своем здоровье.
Надо ли говорить — с каким энтузиазмом встретили моё предложение?
— Тебе больше всего надо? Вот бери и делай, — почти сразу же ответил Дамиров. — А я сюда приехал на обязаловку, меня и так работой загрузят через край.
— Да, не для того маманя ягодку рожала, чтобы всякие бараки замазывать, — в тон ему отозвался Сергей Розальев, сухопарый пацан со старательно выращиваемой бородкой.
— Так мы же ни для кого-то, а для себя, — ответил я жестко. — Или вы хотите воспаление легких тут отхватить?
— Ничего я делать не буду. Я приехал на картошку — значит, буду собирать картошку. А благоустройством и прочей херней пусть другие занимаются, — пробурчал Дамиров с такими издевательскими интонациями, что захотелось его ещё раз приложить.
Дамиров бухнулся на своё место и закрыл лицо газетой, выразив тем самым своё отношение к моему предложению. Другие студенты прятали глаза, когда я обводил помещение взглядом.
Я шлепнул рукой по щеке. Черное пятно раздавленного комара осталось на ладони. Гул от этих созданий напоминал отдаленные отголоски аэродрома.
— Да нас же тут заживо сожрут! Пацаны, неужели вам настолько лень поднять жопу, что готовы погибнуть от нехватки крови в расцвете лет?
— А я с головой одеялкой накроюсь, они ко мне и не пролезут, — донеслось из-под газетки Дамирова.
— И много ли выпьют эти мелкие засранцы? — хмыкнул ему в тон Розальев.
Мда, трудиться на благо колхоза никому не хотелось. Но вот как донести до поколения, которое через двадцать лет будет с упоением разрушать СССР, что они стараются вовсе не для кого-то, а для себя?
Я посмотрел на Андрея. Тот хмуро посмотрел в ответ и поднялся:
— Что надо делать, Миха?
— Тут лес неподалеку. Там нужно мха надрать. Я глину поищу, опилок по дворам поспрашиваю. В общем, до вечера управимся.
— Я с тобой, — с места поднялся ещё один парень из нашей группы, белобрысый и скуластый. — Пошли, вместе поищем.
— И меня возьмите! А то суки сожрали всего, — встал черноглазый и остроносый Витька Парамонов. — Да и подмерз чего-то, а так хоть подвигаюсь…
— Давайте-давайте, а мы посмотрим на ваши старания, — выдал Розальев со смешком.
— Иди в жопу, — посоветовал я ему. — Если помогать не хочешь, тогда закрой рот и не мешай.
— Чего ты сказал? — подскочил он с насупленными бровями.
— А что слышал, — ответил ему за меня Андрей. — Или тебе уши прочистить?
Сергей смерил его взглядом, но выступать больше не осмелился. Из-под дамировской газетки не было никакого шевеления. А без поддержки подобные экземпляры выступать не могут. Они потявкают-потявкают, но укусить без понукания со стороны побоятся.
Выйдя из барака, мы нашли два ведра. Одно без ручки, а второе с пробитым дном. Кто-то оставил их неподалеку от дороги. Явно не нашел применения, а выбросить было жалко… Ну что же, нам это тоже пригодится.
Витька и Андрюха отправились за мхом, а мы с белобрысым Колькой пошли по деревне, здороваясь с каждым встречным-поперечным и спрашивая по поводу опилок. Деревенские жители были разные. Кто-то отвечал на приветствие, кто-то с хмурым взглядом проходил мимо. Лишь пятый встречный, мужичок с красным носом, ответил, что опилки у него есть, но просто так он их не отдаст.